Адам Миллард – Ларри (страница 7)

По мнению Ларри, Эди Трэверс была хорошей матерью, но временами ему хотелось, чтобы она просто померла и оставила его и Уилбура жить в относительном покое.

Возьмем, к примеру, прошлую неделю. Ларри ужалил шершень, когда он прогуливался со свиньей по лесу. Это было чертовски больно, но когда Ларри рассказал об этом матери, она запаниковала и отправила его в город.

- Купи уксус! - визжала она. - И пищевую соду... И мясной рулет. Да, еще картошку и немного нашатырного спирта.

Ларри не был уверен, что она собирается со всем этим делать, поэтому пошел, ожидая хорошего ужина. Но когда он вернулся, она обмазала его со всех сторон, оставив его похожим на существо, только что сбежавшее с острова каннибалов.

Было что-то изначально неправильное в том, что шестидесятипятилетний мужчина был избит до полусмерти мясным рулетом во имя обеззараживания своей восьмидесятидевятилетней матерью, которой, скорее всего, было больше...

Да, жизнь станет лучше, как только он выбьет сральное ведро у неё из-под задницы. Ларри специально выбрал участок в лесу на тот случай, когда придет время. Конечно, она этого не знала. Это могло бы напугать старую суку, и если бы она узнала об этом, то превратила бы его жизнь в кошмар на все оставшиеся годы.

- Люди могут жить до ста, - сказал Ларри Уилбуру, похлопывая его по животу.

Тот ненавидел, когда он так делал, но он видел выражение, которое иногда появлялось в его глазах, часто сопровождаемое облизыванием губ и стоном "М-м-м-м-м-м". Не стоило ворчать ему в ответ, чтобы он не превратился в сосиски и стейки.

- Ты можешь в это поверить? Сотня. Это означало бы, что ма может жить ещё хренову тучу лет...

Он снял носки и пересчитал пальцы. Девять. Поняв, что у него недостаточно пальцев, он снова надел носки и сказал:

- Чёрт, одного так же не хватает.

Уилбур вздохнул. Немногие свиньи могли это делать, но у этой было много практики за эти годы. Он хмыкнул просто по привычке.

- Нет, Уилбур, я не могу ее убить, - сказал Ларри. - Она же моя ма.

Уилбур снова хмыкнул. Английский перевод гласил: Я ничего подобного и не предлагал. Знаешь что, глупый девятипалый человек? Ты и в самом деле чертова пустая трата воздуха.

- Положить ей подушку на лицо, пока она спит? - спросил Ларри, потрясенный и удивленный в равной мере. - Уилбур, это не очень хорошо. Она и для тебя тоже мать. Я знаю, что она иногда пинает тебя, но она ничего плохого не имеет в виду. Она просто больше похожа на большую белку.

Уилбур снова вздохнул. У него было много практики...

- Не, это для нас, мой маленький поросенок, - Ларри вздохнул. У него было столько же практики, сколько и у свиньи. - Никаких проблем. Не о чем беспокоиться, кроме этих странных червеобразных тварей в моих какашках. Жизнь могла быть и хуже.

Могло бы быть и лучше, но ты играешь той рукой, которую сдал. Если бы только Ларри не попал в раздачу "Счастливых Семей"[4].

- Я пойду, - сказал Ларри Уилбуру. Свинья хрюкнула: Спасибо, черт возьми, за это. - О, я скоро вернусь, чтобы проверить тебя до темноты. Постарайся до тех пор не гадить. Я уже не так молод, как раньше.

Он оставил свинью барахтаться в грязи и направился в хижину, где Эди Трэверс готовила бурю на засраной кухне.

- Ты проводишь с этой чертовой свиньей больше времени, чем со мной, - сказала она.

Для Ларри, которому ежедневно приходилось выслушивать одну и ту же обличительную речь, это было как с гуся вода.

- О чем это ты говоришь, ма? - спросил Ларри, придвигая стул к столу.

- Ты еще не слишком стар для свежатинки, Ларри Трэверс, - сказала его мать, ложкой наливая какую-то неприглядную смесь в, и без того грязную, миску. Часть ее выплеснулась за край, и с хлюпаньем приземлилась на пол. Ларри наблюдал, как таракан подбежал к ней, понюхал и, громко пискнув, побежал в противоположном направлении. Когда миска наполнилась, она отвернулась от плиты и поставила ее перед сыном. - У меня нет хлеба. Тебе придется это выпить.

Сначала мне придется это убить, - подумал Ларри, глядя в свою миску.

- Спасибо, ма, - сказал он, засовывая в нее ложку и убирая руку.

Она стояла прямо, что никогда не было хорошим знаком.

Эди Трэверс приготовила себе миску и села напротив Ларри.

- Не строй никаких планов на завтра, - сказала она, вытаскивая из бульона что-то похожее на хвост.

- Почему?

Ларри очень не хотелось спрашивать, но лучше было выяснить это сейчас и смириться с этим, что бы это ни было.

- Я нашла кое-что в туалете, и это было не мое. У тебя глисты, парень. Мы вытащим из тебя этих мерзких сукиных сынов, пока они не сожрали твои почки. Нельзя, чтобы мой мальчик ходил с недоеденными почками. У меня есть кусок удочки и кроличья лапка. Старое средство, разберёмся с тобой прямо сейчас.

Вот и все. С Ларри было довольно.

- Мне надоело, что со мной обращаются, как с десятилетним мальчишкой, - сказал он так неожиданно, что у Эди выпал вставной зуб и шлепнулся в суп. - Мне шестьдесят пять. Это должно зависеть от меня, хочу ли я оставить своих глистов или нет!

Эди порылась в миске – пальцами, конечно, несмотря на ложку в иссохшей руке, – и вытащила зуб.

- Никто не любит глистов, Ларри, ты, бедный, тупой засранец, - так она ласково называла его. - Нет, мы вытащим их из тебя прежде, чем ты успеешь сказать "ой, и всё?"

Ларри покачал головой.

- Нет, ма, мне все это надоело. Мы с Уилбуром разговаривали, и... ну, так дальше продолжаться не может. Если я не убью кого-нибудь в ближайшее время, то сойду с ума.

- О чем ты говоришь, мальчик? - спросила Эди, посасывая суп с костлявых паучьих пальцев. - Что бы ни вбивала эта свинья в твой толстый череп, это неправда. Я ему никогда не нравилась.

Ларри оттолкнул свою миску, как капризный ребенок. Когда мать подвинула её обратно, он швырнул её со стола через всю комнату, где она разбилась на сотни кусочков, а её содержимое стекало по стене ванной.

Эди была в ярости, но знала, что лучше не связываться с Ларри, когда он в плохом настроении. Она молча встала, прошла через комнату и начала собирать зазубренные фарфоровые осколки, звеня и лязгая больше, чем оргия роботов.

- Прости, ма, - сказал Ларри. - Я просто... Я много думал об этом, и пришло время снова повеселиться как раньше.

- Нет, нет, нет, я не хочу этого слышать.

- Свинорылу пора вернуться, ма, - ну вот, он сказал это.

И ему было приятно это сказать.

Его мать бросила осколки разбитой миски и посмотрела на Ларри.

- Сынок, ты поджег свою задницу. Разве этого недостаточно, чтобы уйти на пенсию? Прошло почти сорок лет с тех пор, как ты в последний раз был там, и тебе повезло, что тогда это сошло тебе с рук. Что ты теперь будешь делать? Бить их тростью по голове, пока они не перестанут дышать? Надоедать им до смерти своими глупыми россказнями?

- У меня все еще есть топор, - сказал Ларри и тут же пожалел об этом, увидев, как у матери вытянулось лицо.

- Ты все это время хранил орудие убийства под этой крышей? - oна поднялась с колен, явно не замечая, что из них торчат окровавленные куски миски. - Парень, это одна из самых глупых вещей, которые ты когда-либо делал.

Ларри нашел топор, воткнутый в дерево на Крейвен-роуд. Это было в 1980 году, через два полных года после того, как хитрая сука подожгла его в лагере "Алмазный ручей". Даже тогда он знал, что это был знак, признак того, что он еще не закончил с резней. Годы шли, и желание вернуться стало чесаться почти невозможно.

- Это был МОЙ топор! - воскликнул Ларри, вспомнив, что сказала ему последняя девушка перед тем, как превратить его в обугленную карикатуру на самого себя. - Я не оставлял его там, чтобы его нашли Том, Дик или Гарри.

- Похоже, какой-то придурок все равно его нашел! - воскликнула Эди, возвращаясь на свое место. - Нет, убийство не для тебя, сынок, больше не для тебя. Ты думал о рукоделии? Хм? Может быть, об интересных головоломках? Ты слишком много времени проводишь со своей свиньей. Неудивительно, что ты всегда нервничаешь.

Нервничаю? Это было не то слово. Прямо-таки убийственное, вот что прекрасно описывало его. Он никого не убивал уже тридцать шесть лет. У бубонной чумы статистика была лучше, чем у него.

- Я должен выбросить это из головы, - сказал Ларри. - Если я этого не сделаю, никто не знает, что я могу сделать с собственной матерью, - он смерил ее смертельным взглядом, надеясь, что она поймет суть его слов.

Конечно, на самом деле он не причинит ей вреда, но ему не нужно, чтобы она это знала.

- Не говори мне таких гадостей, маленький засранец, - сказала Эди, небрежно перебирая пальцами суп. - Я вытолкнула тебя из своего чрева и не боюсь вернуть обратно, - в этом не было никакого смысла, но Ларри все равно стало дурно. - Если ты пойдешь в этот лагерь после стольких лет, дети будут смеяться над тобой. Помяни мое слово, ничего хорошего из этого не выйдет, - oна ткнула в него пальцем через стол.

Kрылышко какого-то неописуемо-ужасного существа соскользнуло с ее костяшки и приземлилось в вазу для фруктов (которая не видела фруктов почти двадцать лет).

Ларри глубоко вздохнул.

- Хорошо, ма, - сказал он, обсасывая жир с ее старого узловатого пальца. - Ты права. Когда-то я был великим убийцей. Теперь я даже чихнуть не могу, чтобы не обоссаться.

Он изобразил на лице нечто похожее на улыбку. По крайней мере, для него это было похоже на улыбку, но для Эди Трэверс выглядело еще более жутко.