Адам Кучарски – Законы эпидемий. Как развиваются и почему прекращаются эпидемии болезней, финансовые кризисы, вспышки насилия и модные тренды (страница 46)

Простого и однозначного решения здесь нет – как и в случае со многими другими сложными социальными вопросами. «Думаю, сдвиг, который мы наблюдаем, аналогичен тому, что происходило в США в ходе борьбы с наркотиками, – говорит Брендан Найхен[469]. – Теперь мы переходим от заявления “есть проблема, которую мы должны решить” к тезису “это хроническое состояние, которое нужно держать под контролем”. Психологические уязвимости, из-за которых люди склонны к заблуждениям, никуда не денутся. Инструменты, способствующие распространению этих заблуждений в интернете, тоже не исчезнут».

Однако в наших силах сделать так, чтобы СМИ, политические организации и платформы соцсетей – не говоря уже о нас самих – лучше сопротивлялись манипуляциям. Прежде всего, необходимо лучше разобраться в механизмах передачи. Недостаточно сосредоточиться на нескольких группах, странах или платформах. Информация, подобно заразным болезням, не признает государственных границ. В эпидемии испанки 1918 года винили Испанию, поскольку это была единственная страна, сообщавшая о болезни; точно так же и наше представление о заражении в интернете может быть искажено тем, где именно мы наблюдаем вспышки. В последние годы исследователи опубликовали почти в пять раз больше работ, посвященных заражению в твиттере, чем в фейсбуке, хотя у последнего в семь раз больше пользователей[470]. Причина в том, что ученым всегда было проще получить доступ к открытой информации твиттера, чем увидеть, что распространяется через такие закрытые приложения, как Facebook или WhatsApp.

Впрочем, есть надежда, что ситуация изменится: в 2019 году Facebook объявила о сотрудничестве с двенадцатью группами ученых, которые будут изучать влияние этой платформы на демократию, – но до полного понимания широкой информационной экосистемы нам еще далеко[471]. Одна из причин, по которым заражение в интернете так сложно исследовать, заключается в том, что большинству из нас трудно увидеть, какому воздействию подвергаются другие люди. Лет двадцать назад, если мы хотели посмотреть, какие кампании разворачиваются в мире, достаточно было взять газету или включить телевизор. Лозунги были у всех на виду, даже если их воздействие трудно было оценить. Говоря языком эпидемиологии, все видели источники инфекции, но никто не понимал, каковы масштабы распространения и какая инфекция от какого источника исходит. Сравните эту картину с нынешней ситуацией, когда информация распространяется в соцсетях, а манипуляторы нацеливают кампании в интернете на конкретных пользователей. В том, что касается распространения идей, сегодня группы, транслирующие информацию, гораздо больше знают о путях ее передачи, но для всех прочих источники заражения остаются невидимыми[472].

Для разработки эффективных мер противодействия дезинформации очень важно выявлять и оценивать распространение ложной и ошибочной информации. Без глубокого понимания процессов заражения мы рискуем либо ошибиться с источником, как в истории с «нездоровым» воздухом, либо избрать упрощенные стратегии (вроде воздержания при эпидемиях венерических болезней), которые работают в теории, но не на практике. Приняв в расчет особенности процесса передачи, мы повысим шансы избежать подобных эпидемиологических ошибок.

Кроме того, можно использовать преимущества цепной реакции. Меры контроля над заражением дают как прямой, так и косвенный эффект. Так, например, у прививки есть прямой эффект – вакцинированные люди не заразятся; а есть косвенный – они не передадут инфекцию другим. Таким образом, вакцинация населения обладает двойным эффектом.

То же самое можно сказать о заражении в интернете. Отсеивая вредный контент, мы получаем и прямой эффект (люди не сталкиваются с дезинформацией), и косвенный (устраняется возможность распространения). Это значит, что тщательно продуманные меры могут оказаться чрезвычайно действенными. Небольшое снижение репродуктивного числа приведет к серьезному уменьшению масштаба вспышки.

«Вредно ли проводить время в соцсетях?» – таким вопросом в конце 2017 года задались двое исследователей из Facebook. Дэвид Гинсберг и Мойра Берк проанализировали данные о том, как соцсети влияют на наше самочувствие. Результаты, опубликованные Facebook, указывали на то, что не любое общение в сети полезно. В ходе более раннего исследования Берк выяснила, что искренние сообщения от близких друзей, судя по всему, улучшают настроение пользователей – в отличие от простых реакций вроде лайков. «Как и в личном общении, здесь полезны взаимодействия с людьми, которые вам небезразличны, – считают Гинсберг и Берк. – А просмотр публикаций незнакомых людей может даже ухудшить настроение»[473].

Огромное преимущество исследований на материале интернета – возможность проверить популярные теории о человеческом поведении. В последние десять лет ученые используют большие массивы данных, чтобы пересмотреть прежние взгляды на распространение информации. Эти исследования уже опровергли ряд неверных представлений о влиянии, популярности и успехе в интернете. Они заставили даже скорректировать понятие вирусности. Онлайн-методы используются и для анализа инфекционных болезней; применив приемы изучения интернет-мемов, исследователи малярии нашли новые способы отслеживать распространение болезни в Центральной Америке[474].

На примере соцсетей хорошо заметно, как изменилось взаимодействие между людьми; но это не единственные сети, формирующиеся в течение нашей жизни. Как мы узнаем из следующей главы, технологические связи расширяются и в других направлениях, пронизывая повседневную жизнь. Технологии приносят огромную пользу, но они же создают новые риски. В мире эпидемий каждая связь – это новый потенциальный путь заражения.

6

Как захватить интернет

Когда многие сайты, включая Netflix, Amazon и Twitter, подверглись массированной кибератаке, в рядах атакующих оказались чайники, холодильники и тостеры. В 2016 году программа под названием Mirai заразила несколько тысяч умных бытовых приборов по всему миру. В последнее время появляется все больше таких приборов, которыми можно управлять (например, регулировать температуру) через онлайн-приложения; в результате создаются связи, уязвимые к заражению. Инфицированные Mirai приборы объединились в огромную сеть ботов, ставшую мощным интернет-оружием[475].

21 октября того же года оружие выстрелило. Хакеры, создавшие бот-сеть, избрали своей мишенью Dyn – популярную систему доменных имен. Эти системы критически важны для навигации в интернете. Они преобразуют обычный веб-адрес (например, Amazon.com) в числовой IP-адрес, который сообщает вашему компьютеру, где искать нужный сайт. Это нечто вроде телефонной книги интернет-сайтов. Боты Mirai атаковали Dyn, вызвав перебои в работе системы из-за переизбытка запросов. А поскольку Dyn обслуживает ряд весьма популярных сайтов, компьютеры множества пользователей не могли получить к ним доступ.

Такие системы, как Dyn, ежедневно обрабатывают огромное число запросов, и, чтобы вывести их из строя, нужно приложить очень серьезные усилия. Это стало возможным благодаря масштабу сети Mirai. Этой программе удалось провести атаку – одну из крупнейших в истории – благодаря тому, что она заражала необычных жертв. Обычно бот-сети состоят из компьютеров и роутеров, но Mirai распространялась через гаджеты, имеющие доступ к интернету; помимо кухонных приборов, она заражала умные телевизоры и радионяни. Эти устройства обладают преимуществом при проведении массированных кибератак: люди выключают на ночь компьютеры, но нередко оставляют включенными другие устройства. «Mirai располагала колоссальными ресурсами», – рассказывал впоследствии журналу Wired один агент ФБР[476].

Масштаб атаки Mirai показал, как легко распространяются искусственные инфекции. Следующего убедительного доказательства долго ждать не пришлось – всего через несколько месяцев, 12 мая 2017 года, вредоносная программа WannaCry начала захватывать тысячи компьютеров, требуя выкуп. Сначала она зашифровывала файлы на компьютере, а затем выводила на экран сообщение о том, что у пользователя есть три дня для перечисления 300 долларов (в биткоинах) на анонимный счет. Если человек отказывался платить, возможность расшифровки утрачивалась навсегда. Программа WannaCry вызвала серьезные проблемы. Проникновение в систему Национальной службы здравоохранения Великобритании привело к отмене более 19 тысяч записей к врачам. За несколько дней вредоносная программа охватила больше ста стран, а общий ущерб оценивается в миллиард долларов[477].

В отличие от вспышек социального заражения или биологических инфекций, которые могут развиваться на протяжении нескольких дней или недель, эпидемии искусственных инфекций разрастаются гораздо быстрее. Вредоносная программа может разлететься по сети за несколько часов. На начальном этапе охват вспышек Mirai и WannaCry удваивался каждые 80 минут. Другие вредоносные программы могут распространяться еще быстрее, удваивая охват за несколько секунд[478]. И все же заражение компьютеров не всегда происходит так быстро.

Первый компьютерный вирус, который распространился «в естественных условиях», за пределами локальной сети лаборатории, был задуман как розыгрыш. В феврале 1982 года пятнадцатилетний старшеклассник из Пенсильвании Рич Скрента создал вирус, поражавший домашние компьютеры Apple II. Этот вирус надоедал, но не причинял никакого вреда: зараженный компьютер просто время от времени выводил на экран стихотворение, которое сочинил Скрента[479].