Адам Кучарски – Законы эпидемий. Как развиваются и почему прекращаются эпидемии болезней, финансовые кризисы, вспышки насилия и модные тренды (страница 32)
Несмотря на все трудности с составлением прогнозов, потребность в них велика. Идет ли речь о распространении инфекционных болезней или о росте преступности, правительства и другие организации нуждаются в данных, на основе которых можно разрабатывать план действий. Как же сделать прогнозы вспышек более точными?
Обычно недостатки прогноза бывают связаны либо с самой моделью, либо с используемыми данными. Общее правило состоит в том, что модель должна быть рассчитана на использование доступных данных. Если, скажем, у нас нет информации о разных путях передачи инфекции, мы должны сделать простые, но правдоподобные допущения о ее распространении в целом. Такой подход не только упрощает интерпретацию модели, но и помогает объяснить широкой аудитории, что именно нам неизвестно. Вместо того чтобы погружаться в тонкости сложной модели, изобилующей скрытыми допущениями, люди смогут сосредоточиться на главных процессах, даже если они не слишком знакомы с моделированием.
Я выяснил, что у людей других профессий математические выкладки могут вызывать одну из двух реакций. Первая – подозрение. Это объяснимо: мы подсознательно не доверяем чему-то непонятному и незнакомому. Другая реакция представляет собой противоположную крайность: люди безоговорочно доверяют таким выкладкам. Сложное и непонятное кажется им полезным. Я часто слышал, как математические расчеты называют блестящими, потому что никто не может их понять. Такие люди приравнивают сложное к разумному. По мнению статистика Джорджа Бокса, математический анализ соблазняет не только сторонних наблюдателей. Ему приписывают такую фразу: «Статистики подобны художникам – у тех и у других есть дурная привычка чрезмерно увлекаться своими моделями»[320].
Важно также задумываться о том, какие данные мы анализируем. В отличие от научных экспериментов эпидемии никто не планирует заранее: данные могут быть неточными и неполными. В ретроспективе мы можем построить точные графики с ростом и снижением числа случаев, но в разгар вспышки у нас, как правило, нет этой информации. Например, в декабре 2017 года наша группа работала с организацией «Врачи без границ» над анализом вспышки дифтерии в лагерях беженцев в Кокс-Базаре (Бангладеш). Сведения мы получали каждый день. Новые случаи регистрировались не сразу, поэтому информация отставала от реальности: в каждом наборе данных было меньше новых случаев, чем произошло на самом деле; если кто-то заболевал в понедельник, данные о нем поступали только в среду или в четверг. Эпидемия продолжалась, а из-за таких задержек создавалось впечатление, что она почти закончилась[321].
Информация об эпидемии может быть ненадежной, но это не значит, что ее нельзя использовать. Неполнота данных обычно не представляет проблемы, если мы знаем, в чем именно они неполны, и можем сделать соответствующую поправку. Представьте себе, что ваши часы отстают на час. Если вы об этом не догадываетесь, то, вероятно, столкнетесь с проблемами. Но зная о дефекте часов, вы можете мысленно корректировать их показания и благодаря этому никуда не опаздывать. Аналогичным образом, зная о задержке поступления данных во время эпидемии, можно скорректировать интерпретацию графика вспышки. Такой сверхкраткосрочный прогноз, помогающий понять текущую ситуацию, зачастую бывает необходим для долгосрочного прогнозирования.
Возможность составить сверхкраткосрочный прогноз зависит от времени задержки и качества доступных данных. Многие вспышки инфекционных заболеваний длятся несколько недель или месяцев, а некоторые могут продолжаться еще дольше. Рассмотрим так называемую опиоидную эпидемию в США – стремительный рост потребления опиоидных анальгетиков, отпускаемых по рецепту, и запрещенных наркотиков, таких как героин. В настоящее время передозировка наркотиков является самой частой причиной смерти американцев младше 55 лет. Из-за этих смертей средняя продолжительность жизни в США снижалась три года подряд, с 2015 по 2018 год. В последний раз подобное наблюдалось во время Второй мировой войны. Хотя отдельные аспекты опиоидного кризиса характерны только для США, в целом риску подвергаются и другие регионы; потребление опиоидов выросло также в Великобритании, Австралии и Канаде[322].
К сожалению, случаи передозировки наркотиков отслеживать трудно, поскольку на подтверждение связи смерти с употреблением наркотиков уходит очень много времени. Предварительные оценки числа смертей от передозировки за 2018 год в США были опубликованы только в июле 2019 года[323]. Отдельные локальные данные иногда появляются раньше, но для получения общей картины кризиса в масштабе всей страны требуется немало времени. «Мы постоянно смотрим назад, – говорит Розали Ликкардо Пакула, старший экономист организации
Опиоидный кризис в США привлек всеобщее внимание в XXI веке, но Хавр Джалал и его коллеги из Питтсбургского университета полагают, что проблема возникла гораздо раньше. Изучив данные за 1979–2016 годы, они выяснили, что в этот период количество смертей от передозировки наркотиков росло экспоненциально: смертность удваивалась каждые десять лет[325]. При анализе данных по штатам во многих из них обнаружилась та же картина. Учитывая изменения в потреблении наркотиков, произошедшие за несколько десятилетий, такое постоянство роста выглядело удивительным. «Эта тенденция к прогнозируемому росту как минимум за 38 лет указывает на то, что нынешняя опиоидная эпидемия может быть новым проявлением давнего процесса, – отмечают исследователи. – И процесс может длиться еще несколько лет»[326].
Как бы то ни было, смерти от передозировки наркотиков – это только часть общей картины. Они ничего не говорят нам о событиях, ставших их причиной; человек мог начать злоупотреблять наркотическими препаратами за несколько лет до трагедии. Подобные временные промежутки между причиной и следствием характерны для большинства видов эпидемий. Когда люди контактируют с инфекцией, между воздействием и проявлением его эффекта обычно проходит какое-то время. Например, во время вспышки Эболы в 1976 году в Ямбуку люди заболевали через несколько дней после контакта с вирусом. В случае смертельной болезни с момента появления симптомов до смерти обычно проходит еще около недели. В зависимости от того, на какие данные мы смотрим – по заболеваемости или по смертности, – мы получаем две немного различающиеся картины вспышки. Если говорить о новых случаях заболевания, то пик эпидемии в Ямбуку пришелся на шестую неделю; а если ориентироваться на число смертей, то пик наступил неделей позже.
Оба набора данных полезны, однако они отражают разные аспекты эпидемии. Число заболевших говорит о том, что происходит с восприимчивыми людьми (сколько из них заражается), тогда как показатели смертности отражают происходящее с теми, кто уже инфицирован. После первого пика две кривые на протяжении недели движутся в разных направлениях: заболеваемость снижается, а смертность продолжает расти.
По мнению Пакулы, опиоидную эпидемию можно разделить на аналогичные стадии. На первой стадии количество потребителей растет по мере того, как с наркотиками знакомятся новые люди. В случае с опиоидами зачастую все начинается с препаратов, купленных по рецепту. Здесь может возникнуть соблазн переложить вину на пациентов, которые принимают слишком большие дозы лекарства, или на врачей, злоупотребляющих назначением рецептурных препаратов. Но не стоит забывать о фармацевтических компаниях, рекламирующих сильные опиоиды самим врачам, и о страховых фирмах, которые зачастую охотнее покрывают расходы на обезболивающие, чем на альтернативное лечение, например физиотерапию. Современный образ жизни тоже играет здесь печальную роль – у многих пациентов хронические боли возникают из-за сидячей работы в офисе или ожирения.
Один из самых эффективных способов замедлить распространение эпидемии на ранних стадиях – снизить число восприимчивых людей. В случае с наркотиками это означает более активное просвещение и информирование. «Просвещение всегда было очень важным и очень эффективным средством», – отмечает Пакула. На ранних этапах также помогают стратегии, ограничивающие поступление наркотиков. Учитывая многочисленность препаратов, причастных к опиоидной эпидемии, это означает, что необходимо контролировать все возможные каналы распространения, а не фокусироваться на каком-то одном препарате.
Когда количество новых потребителей достигает пика, начинается вторая стадия эпидемии. В этот момент активных потребителей еще много, они могут увеличивать дозы и даже переходить на запрещенные наркотики в случае проблем с получением рецепта. На этой стадии особенно эффективны лечение и профилактика злоупотребления. Цель – сократить общее число существующих потребителей, а не только предотвратить появление новых.