Адам Кристофер – Возвращение Дауда (страница 31)
Наконец он добрался до огромной сводчатой камеры, потолок которой скрывался во тьме. Перед ним виднелась верная двойная дверь под аркой. Она была закрыта не до конца – через полудюймовую щель лился желтоватый свет.
Дауд толкнул дверь и замер как вкопанный.
Комната была подвальной галереей, без окон, освещенной вездесущими световыми шарами, свисающими с высокого потолка, – здесь их было больше, видимо, чтобы компенсировать полное отсутствие естественного света. Но теперь шары были темны, а желтоватый свет исходил от двух квадратных ламп посреди комнаты.
Дауд огляделся, стиснув зубы.
Галерея была полна людей. Большинство висело на железных подпорках, с закрепленными конечностями. Дауд насчитал по десять тел с каждой стороны, а на стенах выше было еще по два ряда. Всего здесь на обозрение были выставлены шестьдесят тел. Все одеты, глаза всех открыты, а кожа светится, как воск.
Но не это было самым ужасным в секретной галереи Норкросса. Между телами, занимающими центральное выставочное пространство галереи, было несколько низких помостов. И на каждом стояли еще люди… элементы коллекции. Как и те, что были закреплены на непонятных конструкциях, они были одеты, но вдобавок еще и зафиксированы в разных положениях – тела стояли группами в сценах, застывших во времени. Вот три городских стражника целятся в убегающего вора. Гангстер-«шляпник» перерезает горло жертвы. Аристократическая пара бросает друг на друга обожающие взгляды, прогуливаясь под ручку. Мать передает двух детей гувернантке.
Эти люди – они были настоящими. Дауд это знал. Он подошел к ближайшим, привлеченный отвратительной картиной. Эта изображала двух фабричных работников – китобоев, – устало стирающих пот со лба. Казалось, они в любой момент сдвинутся с места. Желтый свет низко закрепленных ламп падал на тела снизу, отчего трупы казались еще более живыми.
Темный секрет коллекции Норкросса, истинный секрет – вовсе не еретические артефакты в башне. А это.
И это было совсем другое преступление.
– Я знал, что тебе понравится.
Дауд отвернулся и подошел к центру зала, где стояли две лампы. Между ними, скрестив ноги, сидел Норкросс, а на коленях у него лежало окоченевшее и окровавленное тело из препараторской, мертвые глаза таращились на коллекционера, поглаживающего щеку женщины.
Коллекционер улыбался, его глаза поблескивали в ламповом свете, когда он оглядывал помещение.
– А ты знаешь, у меня есть образчики из каждого уголка наших славных Островов. Разумеется, на завершение коллекции потребовалось немало времени – впрочем, о чем я говорю, разве бывают завершенные коллекции, хм-м?
Дауд ничего не сказал. Только сжал кулаки, и кожа перчаток громко скрипнула.
Норкросс взглянул на голову на коленях. Провел пальцем вдоль подбородка женщины.
– Они все мертвы, знаешь ли. Все до единого. А ведь так трудно найти хороших помощников. Любого наемника не возьмешь. Некоторые мои секреты приходится скрывать от чужих глаз, и иногда даже денег недостаточно, чтобы затыкать рты. Ты знаешь, что они забрали?
Дауд кивнул, но все еще молчал. Норкросс вернулся к телу на коленях. Он начал что-то напевать – колыбельную, которую Дауд слышал еще в детстве в Серконосе.
Дауд оставил тайную галерею, когда пламя из разбитого бака с ворванью уже лизало ему пятки. Когда он закрыл большие двойные двери, последнее, что он видел, – безжизненные глаза Норкросса. Печально известный коллекционер лежал подле своей последней жертвы и таращился на своего убийцу.
«Они встречались тайно и говорили шепотом, их силуэты прятались от ночи в плащах, их головы склонялись низко, почти соприкасаясь.
Но пришел черед предательства, ужасного и холодного, как снега Тивии. У каждого был кинжал – лезвия длинные, серебристые – и их уже не прятали от глаз! Вместе воздеты были орудия смерти. Вместе они упали, как и люди, и тела скользнули на землю бесшумно… так же, как и двигались они при жизни. Люди больше не шевелились, а секреты их сохранит могила!»
– Необычно, и, пожалуй, несколько грубо, но не без, скажем так, примитивного обаяния.
– Думаю, ты искала слово «наивно», дражайшая миссис Девлин.
– Ах да, мистер Девлин, как вы правы. Необычно, и, пожалуй, несколько грубо, но не без… – она взмахнуло сигарой, обрисовывая в воздухе над столом восьмерку синим дымом, – некой очаровательной наивности.
Сэл подошел к Девлинам. Они сидели за угловым столом в «Конце империи» под портретом императора Алексея Оласкира, перед ними стояли две кружки. Как обычно, безупречные, муж и жена были облачены в гармонирующие костюмы, сшитые из плотной шерсти Морли – ткани, покрытой тревожным красно-зеленым узором в клетку. Они казались здесь не на своем месте – два аристократа, заглянувшие ради развлечения в трущобы. Присоединяясь к ним, бармен заскрипел зубами и стал лениво тереть стол тряпкой на случай, если на них кто-нибудь посмотрит. В пабе, как всегда, царило оживление, рабочие после смены на рыбных складах и рынках вокруг заведения, которые обеспечивали Сэлу постоянный приток клиентов, так и валили внутрь.
Мистер Девлин показал на свою кружку.
– Что ж вы повесили нос, трактирщик? Я бы рекомендовал отхлебнуть, но этот так называемый эль не стоит рекомендаций. Могу понять, почему ваше заведение склоняется к торговле табачным товарам. Весьма похвально, учитывая возмутительный обонятельный афронт этого премерзкого городишки.
Сэл пропустил слова мимо ушей, как пропускал их уже несколько дней. Потом повернулся, когда в паб вошла женщина, огляделась и направилась прямо к нему.
– Дауд. Мы его заметили.
Сэл кивнул.
– Продолжай.
– Он направляется в Карнаку, на борту китобойного траулера, «Медведя Тамарака». Оставил Поттерстед этим утром.
Миссис Девлин подняла бровь.
– Китобойный траулер? Как старомодно. Я и не знала, что они еще ходят по морям.
Ее муж выпустил кольцо дыма.
– До меня доходили толки, что стада морских тварей вернулись в моря возле Пандуссии. Экспедиция за ними будет продолжительной – однако, возможно, это последнее издыхание для китобойного промысла, – он кивнул на посланницу. – Но вы говорите, судно направляется в Карнаку?
– Чтобы набрать еще матросов, да.
Мистер Девлин подмигнул Сэлу.
– Итак, наш противник спешит обратно к себе в гнездо, а?
Сэл взвесил варианты. До Карнаки путь неблизкий – что задумал Дауд? Он нашел артефакт у Норкросса? Или поиск продолжается?
Миссис Девлин бросила очевидно неприязненный взгляд на женщину, затем перевела взгляд на Сэла.
– Предлагаю немедленно выдвигаться.
Сэл кивнул.
– Если он на китобое, его путь будет долгим. Возьмите клипер до Бастилиана. Там много транспорта. Успеете в Карнаку раньше него.
– О, а вы не с нами?
– Виман нанял вас, а не меня. Я дал клятву из любви к Империи. А еще мне надо управлять пабом.
– Как старомодно, – усмехнулся мистер Девлин.
Сэл смог подавить раздражение.
– Просто найдите его, – сказал он. – И убейте.
Миссис Девлин подняла кружку.
– За смерть врага!
А Сэл вернулся за свою уютную стойку, довольный хотя бы тем, что скоро сплавит из-под своей крыши неприятную парочку.
ИНТЕРЛЮДИЯ
«Мне вдруг стало совершенно ясно, что с таким уровнем потерь мы не только не сможем успешно исследовать континент, но скоро лишимся команды и просто не сможем вернуться обратно! Необходимо было что-то предпринять, чтобы спасти всю экспедицию! И потому я немедля объявил себя капитаном. По моему приказу в течение недели уцелевшая команда оставалась в относительной безопасности на берегу».
На диваны легли двое, пока Соколов возился с машинерией между ними.
«Наконец-то», – подумал Стилтон. Лекция Соколова затянулась, но – возможно, почувствовав беспокойство зрителей – натурфилософ наконец-то закончил речь и вызвал двух добровольцев из публики.
Человек на дальнем диване от Стилтона был пожилым джентльменом в сером костюме с длинными фалдами, концы которых он взял в кулак, прежде чем лечь и уставиться в высокий потолок зала Королевской кунсткамеры. На другом диване устроился доброволец куда моложе – франт лет двадцати, его вечерний наряд был куда более пышным, из зелено-красного бархата. Он улыбался, разделяя внимание между Соколовым у машины и кем-то явно ему знакомым в первых рядах зала, в чью сторону он непрестанно махал.
В голове Стилтона еще шумело от выпивки, и он покачнулся, когда садился на высокий стул. Бросив взгляд на молодого добровольца, любуясь его очаровательными чертами – не говоря уже об элегантном вкусе, – он улыбнулся, чувствуя, как екнуло сердце. От того, как в свете софитов блестела потная кожа юноши, по спине Стилтона пробежал холодок. Ах, будь он всего на десять лет моложе. Он отхлебнул. Да что там, на двадцать. Такой юнец не увидит ничего, кроме разжиревшего олуха с красной от опьянения рожей.
Ах, но когда-то…
Юный доброволец снова помахал. Стилтон нахмурился и соскользнул со стула, сумев чудом не свалиться при этом, и выглянул из-за кулис, желая посмотреть на друга молодого человека, но так, чтобы его самого не заметила публика.
А, вон там. Второй ряд, у прохода. Девушка с темной кожей и темными волосами, гладко уложенными на голове под капором с широкими полями – к явному неудобству джентльмена позади нее, который высовывался в проход, чтобы ему не мешал сложный головной убор.