Адам Кристофер – Тьма на окраинах города (страница 37)

Маленькие… и влажные.

– Ой-ой, – произнес Хоппер. Он посмотрел на свою футболку и понял, что Сара добралась до свежих пятен краски, а теперь с увлечением переносит их на лицо отца, а заодно на свое собственное.

– Ябоки! – произнесла она и захихикала.

Качая головой, Диана шагнула к ним и осторожно забрала Сару.

– Так, давай-ка оставим папу. Ему много чего еще нужно сделать. – Она взглянула на мужа. – Мы ведь умные и знаем, что нельзя отвлекать мастера от работы.

Хоппер засмеялся и махнул рукой, чтобы они уходили. Когда Диана вышла из спальни с Сарой на руках, он потянул за край футболки и снова осмотрел пятна на груди в попытке понять, можно ли еще ее спасти.

Это показалось маловероятным.

Хоппер вздохнул, снова взял валик и продолжил красить стены.

Глава девятнадцатая

Кофе и размышления

8 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер проснулся от будильника через пару часов и сел на постели. Он чувствовал себя хуже прежнего и находился в некоторой растерянности после своего сна-воспоминания. Ремонт в квартире… сколько же лет назад это было? Он не смог вспомнить. Стены в спальне сейчас были все того же зеленого цвета – к счастью, оттенок стал бледнее после того, как краска высохла.

Хоппер выключил будильник и отправился в душ.

Полчаса спустя он встал перед зеркалом и бегло оглядел себя. На нем больше не было удобных брюк, пропали также рубашка и галстук. На смену пришли старые синие джинсы (Хоппер их держал на случай работы в саду, которого у них пока не было) и та самая испачканная краской футболка с Джимом Кроче. Он откопал ее на самом дне ящика с одеждой и испытал очень странное дежавю. Поверх футболки Хоппер надел кожаную куртку-пилот. Свои обычные туфли он сменил на старые армейские ботинки – еще одна реликвия былых лет. Их он тоже хранил на тот случай, если вдруг из воздуха материализуется свой собственный двор с садом. Хоппер подумывал откопать и старую камуфляжную куртку, но отказался от этой идеи из опасения переборщить. Еще минута или две ушли у него на возню с таинственными средствами для волос, которыми пользовалась Диана. Наконец он нашел нечто достаточно жирное, чтобы тщательно зализать назад шевелюру.

Теперь, когда Хоппер был относительно доволен созданным образом, он вернулся к шкафу и дотянулся до дальней стены. Там имелась скрытая панель, а за ней – небольшое свободное пространство. Оттуда Хоппер извлек тяжелый предмет в целлофане. Он положил его в одну руку, а другой развернул пакет. Это оказался полуавтоматический пистолет – «кольт» M1911, с которым Хоппер был неразлучен оба раза во Вьетнаме. Детектив проверил обойму, поднял оружие и прицелился в собственное отражение. Удовлетворенный, он запихнул пистолет за пояс джинсов сзади и прикрыл сборчатым краем кожаной куртки. Посмотрел в зеркало, не заметно ли оружие со стороны. Нет, незаметно.

Пока все шло идеально.

Хоппер вернул на свои места тайную панель и полку для обуви, потом аккуратно повесил в шкаф прежние брюки с рубашкой и привел в порядок остальные вещи, чтобы ничего не бросалось в глаза. Затем оглядел спальню – все выглядело как обычно.

В том числе фотография в рамке, которая стояла на туалетном столике Дианы. Хоппер остановился перед ней, протянул руку, отдернул назад. Но потом все же сдался и взял фотографию. Фоторамка состояла из двух частей, скрепленных в середине шарниром. На одной стороне был снимок с Хоппером и Дианой: он в торжественном темном костюме, она в сапфирово-синем платье; сидят на каких-то камнях в ботаническом саду спустя пару часов после свадьбы.

Хоппер какое-то время рассматривал эту фотографию, затем перевел взгляд на другую. На ней были изображены трое. Семейное фото – мать, отец, дочь. Три пары ясных глаз смотрели в объектив, все трое позирующих сидели так прямо, что у Хоппера поневоле заныла спина при воспоминании о том дне в фотоателье, куда они ходили снимать семейный портрет.

Он засмеялся и поставил рамку на место. Поправил ее, чтобы она встала как раньше. Не сводя глаз с двух фотографий, он начал медленно отступать назад. Остановился, только когда уперся в край кровати.

Хоппер провел рукой по прилизанным волосам и усилием воли заставил себя уйти.

Оставалось сделать еще кое-что.

Он схватил трубку телефона, который висел в кухне возле холодильника, и набрал номер на диске. Ответили почти мгновенно.

– Делгадо, отдел убийств.

– Это я, – тихо произнес Хоппер и поднял руку в знак тишины, словно напарница могла увидеть этот жест. – Ничего больше не говори, просто слушай, хорошо?

Хоппер слышал ее дыхание в трубке. Он подождал немного и повторил:

– Хорошо?

– Ты только что велел мне ничего не говорить, – тихим голосом ответила Делгадо.

Хоппер не смог сдержать улыбку.

– Ладно. Слушай, нам нужно встретиться. – Он поднес к глазам запястье и взглянул на часы. – Через час, закусочная «У Тома», угол Вашингтон и Стерлинг…

– Да, поняла. Это не так уж близко, Хоп.

– Тогда тебе стоит поторопиться, – кивнул он и повесил трубку.

Звонить Делгадо было рискованным решением, но выбора у Хоппера не осталось.

Потому что у него имелось поручение для нее на то время, пока он сам будет в бегах.

Закусочная «У Тома» была одним из знаковых мест бруклинского микрорайона Проспект-Хайтс еще с 1930-х годов. Хоппер подумал, что она могла даже и не особо измениться с тех времен.

Закусочная занимала весь первый этаж приземистого квадратного здания, которое ничем не выделялось в окружающем пейзаже. Внутри заведения постоянно воняло сигаретным дымом и старым маслом для жарки, но зато кофе здесь подавали на удивление хороший и даже в довольно чистых кружках. Свою Хоппер держал обеими руками и смотрел на улицу через грязное оконное стекло. Он занял место в дальнем конце зала. Посетители болтали возле стойки заказов, над которой висел включенный радиоприемник. Вскоре разговоры и музыка слились для Хоппера в единую приятную стену звука.

Делгадо появилась примерно на двадцать минут позже напарника и вошла в закусочную под звуки труб – по радио как раз играла песня «Собираюсь взлететь» Билла Конти[39]. Хоппер увидел, как она вытянула шею и стала высматривать его среди посетителей на стульях и диванчиках. Он поймал ее взгляд и кивнул. Делгадо подошла, села напротив и бросила сумку рядом с собой на диванчик.

– Мне жутко не понравился этот фильм, – мрачно сообщила она и покосилась на радиоприемник, откуда звучала оскорбительная для нее музыка. Подала знак официантке за стойкой заказов, снова повернулась к напарнику и пригнулась ближе. – Какого черта происходит, Хоп?

Тут подошла официантка. Делгадо мгновенно выпрямилась и улыбнулась. Неудачно обесцвеченные волосы официантки были почти такие же желтые, как ее форма.

– Принести вам меню? – спросила она, не переставая жевать жвачку. При этом ее челюсти так активно работали, а рот так широко открывался, что запах мяты перебивал даже аромат из кружки Хоппера.

– Нет, только кофе, – ответила Делгадо.

Официантка кивнула и ушла за стойку заказов.

Делгадо посмотрела на напарника одним из своих особых взглядов, но Хоппер лишь приподнял палец – «подожди». Он следил глазами за официанткой, которая уже возвращалась с кофейником. Она поставила перед Делгадо чистую кружку и наполнила ее, после чего подлила и Хопперу.

– Спасибо, – сказал он с улыбкой. Выражение лица официантки не изменилось. Она закончила дело и сразу ушла.

– Так, ладно. На чем я остановилась? – снова начала Делгадо. – Ах, да. Какого черта происходит, Хоп? Не хочешь рассказать, к чему все эти шпионские игры? И где ты был начиная со вчерашнего утра? Мне удалось пару раз отложить разговор с капитаном, но твое отсутствие не улучшает его настроение.

– Я все объясню, – сказал Хоппер, поставил кружку перед собой на столик и обхватил ее обеими руками. В городе снова стояла жара, но Хопперу почему-то было холодно. – Но хочу, чтобы ты выслушала до конца. Если по ходу рассказа появятся вопросы, оставь их на потом, договорились?

Делгадо пожала плечами.

– Буду считать, что это означает «да», – сказал Хоппер. – Но ты должна мне доверять, хорошо?

Делгадо в ответ лишь покачала головой.

– Хватит болтать, Хоп. Ближе к делу. Ты знаешь, что я тебе доверяю – об этом мог даже не спрашивать.

– В точку.

– Ну и от чего ты так разволновался? И к чему этот маскарад?

Хоппер взглянул на себя и понял, что заляпанная краской футболка видна над столом.

– Теперь я работаю на специального агента Гэллапа.

Делгадо сделала глоток кофе и удивленно приподняла бровь. Хоппер подождал немного и спросил:

– Что, комментариев не будет?

Напарница мотнула головой.

– Будет, и много. Но ты сказал оставить все на потом.

Хоппер в задумчивости надул щеки. Потом продолжил:

– Так, ладно. В общем, тот парень, который просил защиты у полиции…

– Лерой Вашингтон, да. Вот только его отпустили, и он растворился в ночи.

Хоппер отрицательно покачал головой.

– Гэллап и его прибрал к рукам. Вообще-то мы вместе в этом деле. И теперь нам предстоит исчезнуть на какое-то время. А очень скоро ты начнешь слышать обо мне… разные вещи. – После этих слов Хоппер поднял руку, как будто заранее призывал Делгадо к спокойствию. – И не важно, что это будет. Все не по-настоящему, просто прикрытие. Гэллап кое-что организовал. Это нужно, чтобы мы с Лероем могли приступить к нашей работе. И потом в участке будет происходить что-то, люди начнут говорить обо мне всякое – и все это может частично ударить по тебе, потому что ты моя напарница. Все будут думать, будто тебе известно, что происходит и где я нахожусь. Продержись какое-то время, мне это нужно. Подыграй им. Я стану врагом, и наши коллеги из участка ужасно разозлятся, поверь. Но если все сработает, мне нужно будет, чтобы ты поддержала общий настрой.