Адам Кристофер – Порченый (страница 6)

Галия вышла вперед. Поигрывая ножом, она взглянула на очки незнакомца. Затем перехватила рукоятку и сунула нож обратно в ножны.

– Галия, милая, – начал Ринальдо, – что ты…

– Заткнись, Ринальдо.

Галия склонила голову набок. Ей было…

Вообще-то, ей было хорошо. Голова слегка кружилась, и не только от виски. Ей понравилась драка, хотя она не по этой причине держалась за свое место, – но, что важнее, один вид незнакомца, этого незваного гостя, снова разжег в ней огонь, который угас много лет назад.

Незнакомец был одет в странный костюм, больше подходящий для снегов Тивии. Он сражался, как солдат. И двигался так молниеносно, что, казалось, проходил сквозь зеркала.

Это был не перенос, не способность останавливать время и перемещаться из одной точки пространства в другую, не дар, которым Дауд делился со своими «китобоями».

Но… близко. Это тоже была сила.

Галия посмотрела в красные очки незнакомца, и все закружилось у нее перед глазами, как будто она падала, падала, падала…

Она видела людей. Много, много людей, головы которых были покрыты капюшонами, а лица – большими масками со стеклянными глазами. Их респираторы подрагивали, пока они сражались с врагом, с городской стражей, с ренхевенским речным патрулем, который падал под их натиском.

Впереди всех был «китобой» в темно-красной тунике. Их предводитель. Лучший из лучших. Он выкрикнул что-то, и Галия узнала этот голос.

Это был ее голос. Ее люди. Она была предводителем. Она была лучшей из лучших.

А затем Галия-предводитель исчезла в водовороте чернильной пустоты, и за ней последовали остальные…

Галия пошатнулась, стены перестали вращаться. Она чувствовала жажду, чувствовала обжигающую боль. На минутку, на какую-то секунду Галии захотелось выкрикнуть свое желание, свою потребность поделиться этой силой со странным незнакомцем.

Но это чувство тут же пропало.

Она поджала губы. Ей нужно было знать. Нужно было выяснить, кто этот человек и зачем он сюда пришел. Это был не Дауд. Для Дауда он слишком высок. Но все же – маскировка, одежда… сила. Может, он знал Дауда?

Может, он…

– Галия Флит, – сказал незнакомец, и Галия ахнула, попятившись.

Его голос был громким, но чуть приглушенным шарфом. Мужским, низким, звучным, но… грубым. Хриплым. Галия бы даже подумала, что он кажется больным, если бы своими глазами не видела, с какой легкостью этот человек разметал четверых крепких охранников.

Она открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли с языка.

– Галия, я пришел не для того, чтобы бороться с тобой, – сказал незнакомец. – Я пришел тебя спасти.

2

НОВЫЙ ТОРГОВЫЙ ОКРУГ, ДАНУОЛЛ

8-й день, месяц тьмы, 1851 год

«Когда я выходил за городские стены, встречи на заброшенных кладбищах и среди руин часто устраивались людьми с дурными намерениями».

Эмили посмотрела вниз с крыши здания, стоявшего на западной стороне просторной площади. Вглядевшись в темноту, она на секунду задержала дыхание, пытаясь понять, какого черта там происходит.

Было поздно, позднее, чем ей бы того хотелось, но она проделала долгий путь – возможно, ушла даже слишком далеко. Она выбралась из Дануоллской башни, перешла мост Колдуинов и, обогнув особняк Бойла, забралась на высокую Часовую башню у северной оконечности Округа Особняков. На башне она ненадолго задержалась, размышляя, куда пойти дальше.

Ночь была холодной, но спокойной. Ливни и ветра, которые неизменно терзали город последние несколько месяцев, теперь уступили место коротким дням и длинным ночам. Стало прохладно. Сегодня моросил дождь, но в просвете между тучами сияла яркая полная луна.

Север. Она решила отправиться на север, на окраину города, где как раз шло строительство и росли целые новые округа, из-за которых стены Дануолла отодвигались все дальше, в единственном направлении, доступном для расширения города. Те районы она знала не слишком хорошо, но поэтому она и устраивала себе эти ночные экскурсии. Юридически это был ее город, и ей хотелось знать этот город не хуже, чем она знала интерьер Дануоллской башни.

От Часовой башни она пошла по широкому проспекту, который вел не строго на север, а на северо-запад. Она шла почти час, время от времени останавливаясь, чтобы оглядеться, сделать наблюдения. На улицах было тихо, но Эмили не забывала о предосторожностях: она держалась в тени и старалась обходить стороной окна и двери, а по возможности и сами улицы. Она заметила нескольких прохожих: пару патрулей городской стражи, пару парочек, уныло бредущих домой после вечерних развлечений.

Исследовать город в это время года было удобно – было холодно, но не слишком, и она вполне могла оставаться незамеченной. Предвестников зимы было достаточно, чтобы люди ночами не казали носа на улицу, а она не замерзала до смерти на своих прогулках.

В конце концов она добралась до старой городской стены и, проскользнув в тени мимо патруля городской стражи, перелезла на другую сторону. Там начиналась новая территория. Город рос и поглощал маленькие городки и деревушки, прежде стоявшие порознь. Эмили присела за коньком крыши высокого дома, который вместе с десятком других выходил фасадом на старую площадь.

Вот только… это была не площадь. Не совсем. Эмили посмотрела вниз и через пару секунд поняла, что на улицах этого нового округа было не просто тихо – на них вообще никого не было. Буквально. Казалось, это жилой район: дома были плотно прижаты друг к другу и стояли рядами, как и в других частях города, но здесь они были больше и через равные интервалы их разделяли узкие переулки. Район выглядел довольно уютным, но тут Эмили догадалась, что эти большие, просторные дома на самом деле пусты.

Впрочем, чему тут удивляться, подумала она. Может, эпидемия крысиной чумы и закончилась пятнадцать лет назад, но тогда город очень сильно пострадал. В некоторых районах жителям пришлось покинуть свои дома, потому что их улицы стали слишком опасны, когда болезнь принялась захватывать одну семью за другой, превращая соседей, родственников и друзей в жалких плакальщиков.

Это, в свою очередь, развязало руки преступникам – на улицах появились банды. Банда с Ботл-стрит, «Мертвые угри», «Шляпники», а затем и «Забойщики с Парламент-стрит». Районы города, где раньше стояли уютные дома, в которых жили счастливые семьи, превратились в бесхозные пустоши, куда перестали заглядывать даже городские стражники.

Но это было давно. Все уже поросло быльем. Дануолл изменился. Крысиная чума осталась в прошлом, и, управляемый Эмили, город обновлялся и расширялся на север, за старые стены.

Включая в себя вот такие районы.

Приглядевшись, Эмили поняла, что дома не разрушены, но заброшены. Площадь и выходящие к ней здания, скорее всего, были частью большой деревни или городка, покинутого после эпидемии. При перестройке Дануолла весь этот район наверняка был целиком выкуплен одним застройщиком. Такое случалось сплошь и рядом.

И пока что дома спали, терпеливо ожидая ремонта и реставрации.

Пока что они были пусты.

Но вот площадь – нет.

Эмили пригнулась и подползла ближе к краю крыши, чтобы лучше видеть окрестности. Оказавшись на самой кромке, она накинула капюшон. Собравшиеся на нем дождевые капли застучали ей по носу, и Эмили быстро смахнула их. Пошарив за пазухой, она вытащила подзорную трубу – короткую, стальную, богато украшенную медными завитками. Приставив ее к правому глазу, она двумя руками настроила фокус и ясно увидела людей, суетившихся внизу.

Площадь была размером футов сто на сто, по периметру ее шел высокий железный забор. Похоже, это был частный парк для местных жителей: теперь же он зарос сорняками, трава стала слишком высокой, кружевные металлические беседки и кованые скамейки, некогда представлявшие собой места для отдыха и раздумий, теперь тонули в сорняках. В дальнем углу парка стояло узловатое дерево, голые ветви которого тянулись к ночному небу, как костлявые пальцы, резко очерченные в лунном свете.

Кроме беседок и скамеек, в парке было и еще кое-что. В тусклом свете луны виднелись высокие камни, часть из которых едва была видна в траве, доходящей до пояса. Камни стояли кривоватыми рядами и торчали под странными углами. Некоторые и вовсе лежали на земле.

Вдруг Эмили поняла, что это не парк и не частный сад. Опустив подзорную трубу, она посмотрела вниз невооруженным взглядом.

Это было кладбище.

А значит, люди, которые работали на нем под покровом ночи, были расхитителями могил.

Эмили снова посмотрела в подзорную трубу и подкрутила ее так, чтобы увидеть все как можно ближе. На кладбище орудовали пять человек. Каждый из них, чтобы не замерзнуть, был одет в длинное пальто, их головы, как и голову Эмили, скрывали капюшоны. Но, в отличие от Эмили, все эти люди были в масках. Они работали в слабом желтом свете фонарей, которого, по мнению Эмили, было мало. Время от времени свет падал им на лица, но со своей позиции даже в подзорную трубу Эмили не видела ничего, кроме ярких отблесков, будто на всех внизу были надеты очки.

В западной части кладбища виднелись высокие железные ворота, которые никогда не закрывались. Их створки удерживали на месте ветви густого кустарника, давно проросшего сквозь все их ажурные детали. У ворот Эмили увидела крытый фургон. Запряженная в него лошадь не двигалась и стояла тихо. Из ноздрей у нее то и дело вылетали облачка пара, а люди тем временем продолжали работать.