Адам Кристофер – Порченый (страница 25)

В самом центре полки лежала куда более удивительная вещь – нож. Бронзовый, с двумя прямыми лезвиями, каждое длиною в фут. Лезвия блестели в свете фонаря Милоша. Отблески их сияния на мгновение ослепили Жукова, и он моргнул. Должно быть, всему виной была игра света, но ему показалось, что свет, отраженный от них, был не синим, а темно-красным, и когда он снова прикрыл глаза, на веках заплясали тени – отголоски увиденного пламени.

Жуков подошел к алтарю и провел подбитой мехом перчаткой по промерзшей соли. Холод чувствовался даже сквозь толстую кожу.

Вдруг он одновременно услышал и ощутил, как кровь прилила к голове и зашумела в ушах, словно волны далекого океана, синего моря, которое он не видел уже целых пятнадцать лет.

Нож вспыхнул красным, затем желтым и снова красным.

Послышался гул великого пожара, рев адского огня, доносившийся с бескрайних просторов времени.

– Видишь, друг мой? – сказал Милош, но Жукову показалось, что он стоит за дверью, за холмом, в тысяче миль от него и пытается перекричать ветер. – Это алтарь – святилище Чужого! Значит, когда-то его последователи были здесь, но теперь их здесь нет. Должно быть, есть и другие тоннели, ведущие прочь из Ютаки. – Милош посмотрел на Жукова. – Эй, ты меня слушаешь?

Жуков кивнул. Давление внутри его черепа резко возросло, он потянулся к ножу. Как только его пальцы коснулись рукояти, шум в ушах прекратился. Тишина обрушилась на него так внезапно и была такой абсолютной, что Жукову стало больно. Он покачнулся.

– Есть другой выход, – сказал Милош. – Слушай, если мы найдем другие тоннели, может, даже в горах, мы сумеем сбежать. Под землей мы сможем спастись от волков и медведей, к тому же здесь теплее – морозно, но жить можно.

– Да, теплее, – прошептал Жуков.

Не сводя глаз от ножа, он поднял руку, снял перчатку и снова коснулся рукоятки голыми пальцами. Она была горячей, и этот жар распространился по руке Жукова, дошел до плеча и наполнил все его тело. Теплом. Теплой кровью.

– Жуков?

Он повернулся, и Милош попятился. Жуков опустил глаза и обнаружил, что до сих пор держит нож. Он был теплым. Сквозь плотно сжатые пальцы Жукова сочилась кровь.

Затем послышался шепот. Где-то у него за спиной. Кто-то стоял там, позади него, неуловимо присутствовал. Тихий голос, шепот, песнь.

Нахмурившись, Милош поднял руки.

– Ты меня слушаешь? Я говорю, отсюда есть выход. Жуков? Жуков, ты меня слышишь?

Жуков кивнул и склонил голову, прислушиваясь к песне и наблюдая, как у него в глазах танцует пламя.

Голос шептал. Нож ему пел.

Он рассказал ему все на свете.

Он рассказал ему, что делать и как.

– Да, – сказал Жуков, снова кивнув. – Да, выход есть.

Шагнув вперед, он всадил нож в живот Милошу. Глаза его товарища округлились, он пошатнулся, земля ушла у него из-под ног. Жуков шагнул ближе и вогнал лезвия глубже, не давая Милошу упасть. Лица узников сближались, пока их носы не соприкоснулись. Жуков заглянул в глаза своего спутника и увидел в них отблески пламени, пылавшего многие тысячи лет назад, увидел пляшущие тени, увидел силуэт, диковинную сущность, стоящую у него за спиной.

Милош захлебывался кровью, а Жуков орудовал ножом, снова и снова проворачивая сдвоенные лезвия. Милош кашлял, в лицо Жукову летели кровавые брызги.

– Да, – снова сказал Жуков. – Да, выход есть.

Затем он отступил и выдернул нож. Милош рухнул на пол ледяной камеры и больше не двигался. Фонарь выпал из его руки и ударился о камень. Маленькая емкость для ворвани внутри него накренилась, огонек замерцал. В этом жутковатом свете, умирая, Милош смотрел на Жукова, открыв рот от неожиданности и страха.

Слушая песню, которая тихо звучала у него в голове, Жуков опустился на колени возле его тела и принялся за работу.

Часть вторая

Ведьминские амулеты

11

ПОМЕСТЬЕ БРИГМОРОВ, ОКРУГ МАТЧЕРХЕВЕН

12-й день, месяц тьмы, 1851 год

«На соседних улицах дела обстоят иначе. В частности, Ботл-стрит и винокурня “Старый Дануолл” в настоящее время контролируются Слэкджовом и его бандой с Ботл-стрит. О Слэкджове известно мало, в основном то, что он был особенно активен во время чумного кризиса. Так как его преступные дела вращались вокруг распространения противочумного эликсира, городская стража не спешила положить конец его нелегальному бизнесу».

Корво навалился на подоконник и почесал подбородок, осматривая земли поместья Бригморов.

Ночь выдалась облачная. Дождь, к счастью, перестал, и было на удивление тепло – такое порой случается в это время года, когда осень дарит жителям Дануолла последние приятные деньки, вслед за которыми приходят снег и настоящие холода. Облака медленно проплывали по небу, и в просветы между ними то и дело выглядывала луна, заливавшая всю заросшую и заболоченную усадьбу жутковатым бледным светом. Большую часть сада занимали деревья, ветви которых пригибались к земле под тяжестью мха, тут и там виднелись остатки некогда восхитительного регулярного парка[1], теперь уже заброшенного навсегда: статуи и балюстрады густо заросли плющом, резные белые кормушки для птиц и невысокие колоннады очерчивали контуры идеально симметричного парка, едва видного теперь в гуще листвы. На руинах оседали клочья тумана.

Корво вздохнул. При таком неровном ландшафте усадьба Бригморов полнилась укромными уголками, где можно было спрятаться, чтобы незаметно подойти к особняку. Хотя это было на руку Корво – он успешно расставил своих агентов по всему поместью, – это также означало, что прикрытием мог воспользоваться и противник.

– Прекрасная ночка, да?

Корво повернулся к человеку, который стоял рядом с ним. Комната освещалась только лунным светом. Мебели не было – все вынесли, готовясь к перестройке, которая уже шла полным ходом. На месте старых, прогнивших досок пола уже белели новые, и лунный свет отражался от них и поблескивал в глазах у Корво и в капельках влаги на густых, серебристых, подковой огибающих губы, усах его собеседника.

Губы под этими усами улыбались, обнажая крупные, как надгробные плиты, зубы. Брови мужчины были столь же густыми, как и усы, но на голове у него не было ни волоска, не считая тонкой седенькой косички, которая тянулась от его затылка до середины спины.

Мужчина подмигнул, а затем кивнул в сторону окна.

– Говорю, прекрасная ночка, Корво, – повторил он. – Что с тобой, парень, ты оглох?

Корво улыбнулся.

– Я прекрасно тебя слышу, Исайя, – тихо ответил он. – Как, наверное, и все, кто находится в саду, так что, если не возражаешь…

– Ладно, ладно, – ничуть не понизив голоса, сказал мужчина, но тут же понял свою оплошность и виновато развел руками. – И я Азария, а не Исайя, – шепотом добавил он. – Сколько раз мне нужно представиться, чтобы это имя отложилось в твоей дубовой голове? Похоже, тебя слишком часто били по лбу.

Корво улыбнулся шире.

– Прости, Азария. – Он снова повернулся к окну и немного помолчал, прежде чем продолжить: – Да я уже и не парень. Я тебе почти ровесник.

Азария фыркнул.

– Если это действительно так, я готов купить твой секрет и разлить его по бутылкам.

Лорд-защитник усмехнулся и покачал головой, в который раз осматривая усадьбу. Мужчины некоторое время молчали, слушая кваканье лягушек и тихое стрекотание ночных насекомых в переросшей траве.

Корво поджал губы.

– Азария, – медленно произнес он.

– Да?

Корво улыбнулся.

– Просто примеряю это имя. Оно тебе подходит. Гораздо лучше, чем твой прошлый позывной.

Азария рассмеялся, а затем опять виновато развел руками, когда Корво строго посмотрел на него, молча приказывая не шуметь.

– О да, имя на все времена, не находишь? Но, знаешь, этот человек давным-давно умер. Старый Азария Филмор ничего об этом не знает. – Он кашлянул и несколько раз повторил свое имя, задумчиво взвешивая его на языке. – Азария Филмор. – Он кивнул. – Азария Филмор. Точно, в самый раз, парень, в самый раз.

Он отошел от окна, вытащил часы из кармана расшитого бархатного жилета и повернул их к лунному свету.

– Но смотри, Корво, время не стоит на месте. Сколько мы уже здесь? – Он взглянул на циферблат, затем нахмурился и обернулся к Корво. – Тю! Помоги уже старику, взгляни на часы и поделись со мной тем, что увидишь.

Корво посмотрел на часы и покачал головой.

– Что такое, Исайя? Торопишься куда-то?

– Смотри, Корво, – ответил его собеседник, – я помогаю тебе, позволяю твоим людям хозяйничать здесь и прятаться у меня в кустах. Более того, мне даже пришлось оторвать своих парней от работы и отдать их в распоряжение того малого… как там его?

– Джеймсон.

– Точно. Джеймсона. Отличный паренек. Но слушай, я рад тебе помочь. И с радостью принимаю помощь. Я потратил немало денег, заработанных честным трудом, чтобы восстановить эту развалину, и никому не позволю ее у меня отобрать, ну уж нет. – Он выдохнул в ночную темноту и добавил: – И я Азария, а не Исайя. Имей совесть, Корво. Я действую под прикрытием, а ты так и норовишь назвать меня неправильно. Я слишком много лет стоял у руля корабля, чтобы ты, парень, вот так запросто ссадил меня на берег.

– Похоже, Азария, ты слишком много времени провел в море, – ухмыльнулся Корво, и на этот раз Азария, похоже, заметил его веселье. Хмыкнув, он наконец понял, что его друг, скорее всего, умышленно называет его неправильно, просто чтобы позлить. При мысли об этом Азария тоже улыбнулся.