Адам Холл – Бегство Квиллера (страница 65)
Последний этап начался.
31. Последний этап
— Они двинулись по Хавелок-роуд, пересекают Нью-Бридж. — Ломан спросил у Кэти:
— Что за эскорт у нее? — Кэти включила радиофон.
— С—3, можете ли вы сообщить, какой эскорт у нее? Из-за дымчатых стекол почти ничего не было видно, но я наблюдал за движением в зеркале заднего вида.
— Кто-то сидит у нас на хвосте?
— О, да, — кивнул Помай. — Наше собственное сопровождение состоит из пяти неприметных машин, две из которых впереди нас.
Я увидел название улицы Сейг Эндрю. Мы двигались к северу.
— С—1, прошу связи.
— Вас слушают.
— Одна машина перед ней, а другая сзади.
— Спасибо, — сказала Кэти.
Она чуть повернула голову, и Ломан кивнул. Пепперидж сидел по другую сторону от меня. Он ни слова не произнес, как мы покинули ночной клуб. Я не знал, что у него на уме, но не сомневаюсь, он был доволен ходом событий: он успешно заманил меня в операцию Бюро, руководил моими действиями в Сингапуре, якобы через Челтенхем, а на самом деле контактируя с Лондоном и получая от них указания.
Несмотря на мое чувство симпатии к этому человеку, я не поделился с ним планом действий при встрече с Шодой, хотя должен был это сделать. Я не мог простить ему предательства.
“Они разворачиваются на автотрассу и направляются к северу.”
Шода.
“Я хотел бы тебе кое-что, сказать. — Это Пепперидж. — Шода боится тебя.”
“Она очень сильна. С очень жестким характером. — Слова Сайако-сан. — Но, подобно стеклу, в один день она расколется. И этот день, думаю, придет вашими стараниями.”
Теперь все зависит именно от этого. От ее страха передо мной. Это единственное, что я могу противопоставить ей. И ее вуду.
Кэти развернула машину, и я увидел другой дорожный знак “Офир-роуд”
— Где она сейчас? — спросил я ее.
— Перед нами, на Восточнобережной трассе.
— Направляется в аэропорт? — Похоже.
В этой стороне располагались только курортные местечки и теннисные клубы.
Ломан дотронулся до моей руки.
— Как ты…
— Высший класс.
Тут не телепатия: он ждал, что я доложу о готовности, поскольку до начала операции оставалось несколько минут. Кивнув, он отвел руку.
— С—1,-прошу на связь.
— Говорите.
— Голос Флуда. Он остался в ночном клубе, поддерживая контакт.
— Можете ли дать оценку состоянию дел?
Для передачи. Он должен связываться с Кродером.
Ломан наклонился к радиотелефону.
— Передайте, что мы, как и запланировано, продвигаемся к месту встречи и готовы к активным действиям.
Коротко и четко. У этого мужика, надо признать, есть голова на плечах.
— С—1… С—1…
Кэт взяла радиотелефон.
— Говорите.
— Боинг-727 готовится к взлету. — Говорил явно китаец, на английском с американским акцентом. — Заправка закончена, и он проверяет систему связи.
— Благодарю. Продолжайте информировать нас. — Она повернула голову: — Вы слышали, мистер Ломан?
— Да.
Радиофон еще дважды подал признаки жизни: сообщил нам о позиции, которую занял конвой Шоды, и Флуд доложил, что передал информацию в Лондон.
Я выглянул из окна, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, что сижу в “Черной Марии”, которая везет меня к месту казни. Я не был фаталистом, не верил в предначертания звезд. Просто никаким иным образом завершить операцию было нельзя, и мы это понимали. Нервы, естественно, были напряжены, что в такой ситуации вполне нормальное явление, так что успокойся, расслабься.
И тут подал голос Ломан.
— Мое мнение, — осторожно начал он, — что ваши подсчеты временного фактора слишком пессимистичны. Предполагаю, что в вашем распоряжении будет несколько больше, чем пять минут. Скорее всего, возникнет замешательство, когда обнаружат подмену груза, и вряд ли они сразу же сообщат об этом Шоде. Продолжать?
— Нет. — В темном проеме окна машины проплыл красный сигнал на верхушке радиомачты. — Я и так все знаю. — Пошел на взлет реактивный самолет, и от рева его двигателей задребезжали стекла машины.
— Если, конечно, я ошибаюсь…
Если он ошибается, весь христианский мир развалится как карточный домик, взлетит к чертям. Хотя нет, не весь, всего лишь оперативник; и на долю Флуда достанется чертовски отвратная работа.
Мимо промелькнула главная диспетчерская башня — черный силуэт на фоне огней аэровокзала. Запах керосина примешался к потоку охлажденного воздуха из кондиционера.
— Джентльмены.
Ломан показал нам циферблат своих часов. На моих было 20.13, Пепперидж чуть подогнал свои.
Я смотрел на силуэт Кэти справа от себя, на изгиб скулы, завитки ее волос.
“Я хотела, чтобы мы встретились раньше. Но тогда бы у нас могло ничего не получиться.”
Замедлить ход. Над задним бампером идущей перед нами “Мазды” мигнул красный огонек.
— Они выводят нас прямо на взлетную полосу, — заметила Кэти. — Так и надо, сэр?
— Да.
Она снова замедлила ход.
“Мартин, ты останешься на ночь? Ведь от нее почти ничего не осталось.”
Еще один реактивный лайнер промелькнул почти над крышами, ввинчиваясь в небо, и рев его двигателей заполонил ночь. Она повернула руль, следуя за “Маздой”. Еще медленнее. “Смотри, уже рассвет”. Ворота с надписью: “Только для персонала”. Два охранника в форме остановили “Мазду”, проверяя пропуска и удостоверения личности. Все в порядке. Спокойствие.
Одна из створок ворот распахнулась, и “Мазда” проехала мимо них. Мы последовали за ней. Нервы на пределе. Снова пальцы на моей руке.
— Ты так точно все разработал, старина, что справиться для тебя будет плевым делом.
— Да.
Прямиком через взлетное поле, все внимание к мелочам — нет ли случайных солдат вокруг и так далее.
Взлетная полоса. По ней ползают транспортные средства: бензозаправщики, грузовые платформы, джипы с охраной. На центральной полосе, протянувшейся с запада на восток, “Джамбо” прогревает двигатели; на метеомачте затрепыхался под порывом ветра вымпел и снова опал, повинуясь воздушным потокам.