Адам Холл – Бегство Квиллера (страница 31)

Одного из наблюдателей я видел через окно, китайца-каратиста.

— Я пожелала бы вам… — то ли что-то случилось на линии, то ли она замолчала, — …удачи. — Клик — и тишина. Итак, принимаю решение.

— Как насчет выпить? Это Ал.

— Не сейчас.

У меня не то настроение.

Да, надо принимать решение. Если оставаться здесь, в “Красной Орхидее”, я готов. Передо мной замелькали лестницы, световые люки, крыши, пожарная лестница… — в калейдоскопе образов, которые должны помочь мне выжить. Больше ничего у меня тут не было.

Так что я обогнул стойку и, миновав двери, вышел на улицу.

— Сколько?

— Один доллар.

Вот жадина.

Есть совершенно не хотелось, но гуава, как и жизнь, была столь привлекательной.

Отреагировали они мгновенно — в чем нетрудно было убедиться. Хотя не ожидали, что хорек выползет из западни и начнет лакомиться гуавой. Каратист, повернув голову, уставился на него и тут же подал сигнал женщине в тренировочном костюме, которая, завернув за угол, перешла на другую сторону улицы и двинулась по ней; миновав лавку со специями и травами, она легким незаметным движением головы отправила кого-то другого на свое место и двинулась дальше, не спуская с меня взгляда. Пешка на Е4 и так далее — у них все отработано.

Но они знают, что имеют дело отнюдь не с дешевым любителем, так что мне пришлось провести около часа, то и дело ныряя в толпу и меняя направление, путая следы; я сменил три такси, пока добирался до Бридж-роуд, как в ту ночь, когда прибыл сюда.

Я успешно отрывался от слежки в Москве, Берлине и Варшаве, но симулировать стремление оторваться мне пришлось впервые. У меня не было абсолютиста одного шанса на успех, ибо меня мощно обложили со всех сторон — через полчаса я насчитал четырнадцать человек, которые шли за мной по пятам. Они даже не пытались определить, куда я направляюсь и не пытаюсь ли войти с кем-нибудь в контакт или подать сигнал тревоги; они просто должны были быть уверены, что по прибытии Кишнара смогут выложить ему меня на блюдечке, в противном случае с ними будет покончено, им переломают шейные позвонки — они отвечали головой перед Марико Шодой.

Я должен был убедить их, что моя основная цель — покинуть гостиницу, что я не собираюсь скрыться от них и залечь на дно. Они понимали, что как профессионал я вижу их и понимаю, что у меня нет ни малейшего шанса оторваться от слежки, которую ведут столько человек, то есть я должен был убедить их, что отчаянно мечусь из стороны в сторону в надежде на чудо. Так что, когда я вошел в прокатную контору “Херц” на Бридж-роуд, я даже не оглядывался.

— Какую модель вы предпочитаете, сэр?

— “Компакт”.

Чтобы окна были как можно меньше.

— “Тойота Королла”.

Водительские права, страховка и все такое прочее. Милая улыбка, миндалевидные глаза, нежный холмик груди под шелком блузки — неужели это последнее, что мне доведется увидеть в жизни?

— Не будете ли вы так любезны расписаться вот здесь, мистер Джордан?

Последняя подпись?

Размашистый росчерк.

В гараже я обошел “Тойоту”, исследуя ее кузов, а затем, сев в кабину, включил двигатель и пристегнул ремень безопасности, не глядя по сторонам. Миновав три квартала, я засек такси, черно-желтый “Стримлайн”, который держался в трех машинах позади. Должно быть, где-то поблизости были и другие машины; я даже не пытался их определить. У меня было появилось искушение рвануть на полной скорости, но я мог подвергнуть опасности другие жизни — не их, на них я плевал, а жизни невинных людей, которые спешили домой в вечерней толчее. Поэтому я ехал осторожно и неторопливо, соблюдая все меры предосторожности.

Отсчет времени продолжался.

18.00.

Он будет здесь через два часа.

Вдоль “Красной Орхидеи” тянулась улица, заканчивающаяся глухим тупиком, где часов в восемь будет совершенно темно. И там стоял “Шевроле” Ала, и мне придется перекрыть ему дорогу, но в это время Ал никогда не выходил из-за стойки. Припарковав “Тойоту”, я закрыл машину и, не глядя назад, вошел в гостиницу через центральный вход.

Может, у меня еще есть последний шанс.

Но только если был звонок от Пеппериджа.

— Привет. Налить?

— Да.

Бульканье напитка.

— Ты когда-нибудь пробовал такое?

— Гениально. — Спросить его. — Мне звонков не было?

— Вроде нет.

Захватив с собой напиток, я сел на углу спиной к телевизору; зрительный нерв должен привыкнуть к темноте: этой ночью я должен видеть как кошка.

Сделай же что-нибудь для меня, идет?

Отсюда мне была видна часть улицы, но сейчас она меня не интересовала. Они держались где-то в стороне, и я это знал.

“Ради Бога, умоляю, если и когда у тебя появится такая возможность, сними телефонную трубку и позвони мне, чтобы я знала — пока у тебя все в порядке.”

Мне захотелось набрать ее номер и, услышав ее голос, представить себе, как она отбрасывает с глаз пряди волос. “Ой, Мартин, откуда ты звонишь?” Но нет, мы не сможем встретиться ни сегодня вечером, ни, может, никогда, пока не позвонил Пепперидж, да и в этом случае у вас не больше одного шанса из тысячи.

18.31.

Скоро опять польет дождь.

— Вот и мы! — голос Ала из-за стойки.

Лотки и прилавки торговцев исчезли с улочек примерно час назад, и каменная поверхность мостовых блестела под густыми потоками дождя. Прохожие ускоряли шаги, и некоторые из них держали над головами развернутые газеты.

Ничего не изменится.

19.00.

Ему добираться еще час. Через час он приземлится.

В организме стал выделяться адреналин; я почувствовал его выброс, когда у меня напряглись нервы и ускорилось кровообращение. Адреналин в крови потребуется мне чуть позже, а не сейчас: слишком рано.

Дождь поливал улицы, колотил по крышам и его стена отрезала от всего мира, сужая его лишь до размеров маленького занюханного отеля в Сингапуре, который превратился в некое подобие ковчега, плывущего по волнам потопа. Должно быть, теперь они стояли под навесом подъезда, скрываясь от дождя, и их отнюдь не заботил неумолимый бег минут, счет которым вел я, понимая, что через час окажусь у смертной черты.

Нет, друзья мои, я отнюдь не опережал события — не стоит так думать. Я много раз ускользал от убийцы, оставляя его корчиться на окровавленной мостовой с проклятьями, которых я уже не слышал. Я был силен, я был подготовлен, в любое время готов к встрече с моментом истины.

Доводилось ли вам когда-нибудь слышать пересвистывание в темноте?

Мне — да.

Нет, меня не ждала честная схватка один на один. Если бы даже мне удалось справиться с Манифом Кишнаром, они бы так и так прикончили бы меня, поскольку у них такое задание. Таков приказ Шоды: да этот раз осечек быть не должно.

Сырые запахи дождя врывались через дверь, когда кто-то заходил в отель: запахи дождевой воды, раздавленных в грязи фруктов — и где-то в подсознании мелькнула мысль, что это запахи недоступного мне мира, поскольку я уже у черты смерти.

Телефонный звонок.

Я не шевельнулся.

— Гостиница “Красная Орхидея”.

Вошедший мужчина стоял, отряхиваясь от потоков воды, рядом со стойкой, по другую сторону арки; свою бесформенную сумку он поставил к ногам.

— Привет! Ну, провалиться мне! Как только вы тут живете?

Глянув на часы, я увидел, что стрелки показывают 19.34, и подумал, что мне чертовски не везет, если Пепперидж пытается сейчас дозвониться до меня, а Ал болтает со своей подружкой о ее здоровье, или о делах ее тетки, черт побери, кто там у него, и натужно кашляет, подробно рассказывая, что ему сказал доктор… да плевать мне, что тебе сказал доктор, отключайся же!

Сработало как по мановению волшебной палочки — “Слышь, Бетси, я должен идти, там парень стоит у стойки!” — надо только припомнить постулаты дзена: создай свою собственную реальность, в которой ты можешь заставить человека положить трубку, можешь подтащить другого к телефону, какое бы расстояние вас ни разделяло — “Пепперидж, да слышишь ли ты меня” бесстыжие твои глаза?”

Спокойнее. Соберись снова.

Скрипнуло кожаное кресло. Я почувствовал себя куда лучше. И появись он каким-нибудь чудом тут с улыбкой до ушей, я бы вырвал ему сердце и бросил собакам, черт побери.

— Конечно, мы предоставим вам дополнительные полотенца, они будут на месте, не успеете дойти до номера… Здесь все время так — только что ясное небо, а через минуту приходится искать шлюпку.