Адам Хлебов – Вне закона (страница 66)

За это они выторговали себе право организовать порядка тридцати католических приходов в Советской Республике.

Несмотря на отрицательное отношение большевиков к христианству в целом, они согласились на поднадзорную деятельность католической церкви.

Бывшая аристократия, духовенство и интеллигенция обладали редчайшими раритетными иконами, книгами, церковными украшениями. Они несли их католикам и продавали за бесценок, чтобы хоть как-то обеспечить своё существование.

Что дальше происходит с церковными реликвиями, никто толком не знал. Бо́льшая часть из них вывозилась, другая уничтожалась.

Ватикан фактически грабил соседа, попавшего в беду. Большевики знали об этом, но смотрели сквозь пальцы. И даже одобряли. Им не нужно прошлое и исторические реликвии.

Они строили новую страну.

Ватикан же известен не только хищническим отношением к другим конфессиям, религиям, подавлением обращённых в католичество народов, но и умением выстраивать разведывательные сети.

К тридцатым годам Ватикан имел довольно разветвлённую агентурную сеть на территории нашей страны, которая, впрочем, была разгромлена перед войной.

Потом в сороковых один из римских пап публично запретил любые формы взаимодействия с СССР, но на самом деле деятельность по вывозу исторических ценностей не прекращалась Ватиканом никогда.

Если Ватикан не мог вывезти что-то из реликвий, то они выкупались и уничтожались.

Антиквар, о котором рассказывал Рашпиль, был активным звеном в закупке и переправке русских икон за границу.

За ним давно следило КГБ, но пока по своим соображениям не препятствовало его деятельности и позволяло ему налаживать бизнес с католическими дельцами.

Видимо, они собирали данные обо всей преступной сети перекупщиков и контрабандистов, являющихся советскими гражданами.

А сети были раскинуты Ватиканом очень широко. В число людей, занимавшихся бизнесом на иконах, входили не просто фарцовщики и спекулянты, а представители творческой интеллигенции и партийной номенклатуры.

Очевидно, что, обретя большое количество знакомых и покровителей из числа высокопоставленных советских чиновников и деятелей культуры, «клиент» уверовал в свою неуязвимость.

Антиквар умело пользовался своими связями и зарабатывал не только на продаже икон Ватикану, но и на помощи и организации заграничных поездок в капстраны.

Для этого он передавал в Ватикан списки нужных людей, которых потом приглашали на международные симпозиумы, конференции, кинофестивали.

Имея знакомства в разных ведомствах, в ЦК, Министерстве культуры, Госкино, — антиквар легко пробивал разрешения на выезд.

Одним словом — антиквар развернулся!

Ватикан получал со всего этого тройную пользу. Обеспечивая приглашения этой публике, они аккуратно вербовали тех самых учёных, режиссёров, писателей.

Имели непрекращающийся поток церковных и культурных ценностей и реликвий.

Собирали информацию о системе государственного и партийного управления. Получали компромат и влияние на ключевых чиновников.

Подобных антиквару дельцов в Союзе было достаточно, особенно после Олимпиады 80-го года, которую дали народу вместо обещанного Хрущёвым коммунизма.

Но у антиквара своё предприятие, у Рашпиля своё. Мой собеседник тщательно изучил объект. «Уборку» нужно было провести качественно.

И вот в какой-то момент Рашпиль понял, что антиквар должен получить очень крупную партию икон и ценностей.

Связной настаивал на ликвидации «объекта» в день получения товара. У «конторских» свои резоны, да и не задумывался о них никогда Рашпиль.

Ему было по барабану.

Единственное, что Рашпиль очень не любил, когда заказчик вмешивался в его график. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! Рашпиль всегда считал, что он не просто мокрушник, а в некотором смысле рука правосудия. Приговор был приведён в исполнение в указанную дату.

Правда, возникли непредвиденные обстоятельства, пришлось убрать не только антиквара, но и его приятеля, который появился в последний момент.

Рашпиль думал, что это мелкий фарцовщик или кто-то типа этого, но сейчас он полагал, что приятель должен был убить его, Рашпиля.

Второе необычное обстоятельство, которое, впрочем, не касалось Рашпиля, заключалось в том, что «товар» так и не поступил на квартиру антиквара в назначенный день. Более того, квартиру ещё и «вынесли». Обчистили.

Выходило, что КГБ прошляпило где-то ситуацию с поставщиком и профукало партию икон.

Рашпилю до этого не было дела. Он свою задачу выполнил, получил гонорар и укатил на Юга. Алиску с собой взял.

А там произошла ещё одна оказия. Бывают же такие совпадения. Рашпиль ностальгировал по брату и сыграл по старой памяти в карты. На Юге всегда можно найти надёжную «хату» — импровизированное подпольное казино для своих.

Всё как в Лас-Вегасе: выпивка, девочки.

В компании игроков оказался один из ростовских воров.

Какой Ростов? Известно какой — Ростов-папа. Ростов-на-Дону.

Рашпиль поиграл для интереса, проиграл немного денег, как запланировал. Он никогда не стремился выиграть. И остался с Алиской в сторонке наблюдать за карточной игрой, попивая хороший коньячок.

А игра шла «боевая». Что называется, «без кляуз», то есть без шулерских приёмов.

И всё бы ничего, но этот сильно подвыпивший ростовский, подчистую проигравший все живые бабки, которые у него были, поставил на кон редкую икону.

Никто не хотел принимать эту ставку. Ну, во-первых, потому, что икона.

А во-вторых, никто из игроков не разбирался в стоимости антиквариата и не особо доверял словам ростовского вора, хоть и уважаемого.

Только Рашпиль сразу понял ценность этой иконы. Именно она висела на одной из стен антиквара. Икона особая. От староверов. Такие назывались Невьянскими.

На иконе был изображён ангел, поражающий беса копьём, а над ними Господь. Икону эту нельзя спутать ни с какой другой.

Поймав взгляд Рашпиля, вор неверно истолковал интерес и предложил икону в залог, но Рашпиль вежливо отказался.

Отказ оскорбил вора, тот обозлился. Напрямую конфликтовать не стал, но чтобы уязвить оппонента, сделал вид, что попутал Алису с местной марухой.

Предложил ей сесть на колено, хотя точно знал, что она с Рашпилем.

Воздух наэлектризовался. Ситуация требовала разрешения. Вор прекрасно знал, что Рашпиль не прощает оскорбления, и сделал вид, что просто шутил и не желал задевать честь и достоинство Рашпиля.

Позже, подойдя поближе, шепнул на ухо, что заберёт его женщину.

А ещё вскользь намекнул, что понимает, почему Рашпиль смотрел такими зенками на икону.

Рашпиль тогда не придал этому значения.

Теперь же он вспомнил, что Матвей Костромской водил дела с ростовским.

Выходит, что заказчик действовал в связке с ростовскими ворами, иконы, которые должны были быть изъяты комитетскими как вещественные доказательства, были слишком ценны и ушли на чёрный рынок.

Антиквара, как свидетеля и организатора, грохнули, наняв его, Рашпиля. А теперь должны были грохнуть самого наёмного убийцу в Горьком.

— А как зовут твоего заказчика в «конторе», ты его знаешь? Кто заказал «уборку» антиквара?

Рашпиль утвердительно кивнул.

— Комиссаров? — я надеялся услышать другой ответ, но Рашпиль улыбнулся.

— Он самый. Виктор Иванович.

Зэк подробно описал его внешность.

— Охренеть!

— Теперь ты понимаешь, какое кино получается?

— Получается, что я должен довезти тебя сюда, в Горький. Ты убиваешь меня, а потом этот седой старик, Матвей Костромской, убивает тебя? И дело с концом?

Глава 22

— Ну почему дело с концом? Мы ещё повоюем. Не ссы, Сантей.

Каналья, выходит, что мы с Рашпилем встали поперёк горла не только ростовским ворам, КГБ, но и Ватикану?