Адам Хлебов – Вне закона (страница 28)

Наконец, из дверей вокзала показалась милиция. Те самые двое милиционеров выскочили из центрального входа и побежали направо в сторону потерпевшей.

Они протискивались к женщине, у которой увели чемодан.

И тут я увидел Рашпиля. Он появился из-за противоположного левого крыла здания. Стало понятно, что он и есть причина сыр-бора.

В одной руке он нёс коричневый чемодан с чёрными набалдашниками на углах. А на другой у него был перекинут пиджак.

На голове у него была надета невесть откуда взявшаяся кепка. И если бы я не знал его, то можно было подумать, что он пассажир с прибывшего поезда.

Надо отдать ему должное. Неплохая маскировка. Если его и пасли на входе, то он сумел несколькими простыми приёмами полностью изменить свою внешность.

Пока толпа шумела и всё внимание милиционеров было сосредоточено на кричащей женщине и перебивающих друг друга свидетелях происшествия, Рашпиль грамотно избавился от чемодана.

Не отрывая взгляда от собравшейся толпы и редких прохожих, он быстро протёр ручку чемодана носовым платком и задвинул его ногой за ближайшее дерево.

Убедившись, что никто этого не заметил, он заспешил по тротуару прочь от вокзала.

Кое-что увиденное встревожило меня. Я увидел под пиджаком чёрное воронение ствола.

Каналья! Я хлопнул себя по карманам куртки, а потом начал по ним шарить.

Обоймы, которую я извлёк из браунинга ещё в гостинице, нигде не было.

Вот скотина! Вытащил в тот момент, когда менты обратили на нас внимание.

Я тоже хорош! Прозевал и ничего не почувствовал.

Да, счёт на табло Каменев-Рашпиль: один-один.

Не зря он рассказывал мне, что от нечего делать в тюрьме люди осваивают воровское ремесло.

Кто-то учится на щипача, кто-то на каталу-картёжника, кто-то на медвежатника.

Похоже, что Рашпиль освоил искусство незаметно лазить по чужим карманам.

Теперь нужно его подобрать, пока он не натворил дел и не устроил пальбу.

— Вот он! — выпалила Алиса, тоже узнав Рашпиля.

— Вижу, — ответил я.

Дима пытался понять, на кого мы смотрим.

— Где?

— Неважно, Дима. Нам нужна твоя помощь.

— Моя?

— Да, беги к телефону-автомату, звони в милицию, сообщи, что объект направился к головному вагону, возможно к локомотиву. Понял?

— Понял, но у меня нет двухкопеечной монеты.

— 01,02,03 — бесплатно.

— А, да, точно! Я побежал, а что потом?

— А потом садись на электричку, как планировал, у нас Куйбышев отменяется.

— Может, телефон оставите, подружились, вроде как.

— Дима, быстрее, от тебя зависит судьба людей. Мы сами тебя найдём.

Студент схватил свою сумку и поспешил к ближайшему таксофону.

Я же повёл машину по площади в сторону от правого крыла вокзала и милиционеров с толпой.

Рашпиль шарил глазами по привокзальному пространству. Я поморгал ему фарами, когда он, наконец, увидел нашу Волгу.

Я рукой указал на ближайший пешеходный переход и направил туда машину.

Через десять секунд он запрыгнул на своё место сзади.

— Бляха-муха, чуть не засыпались! Чуть не засыпались. Но нам везёт! Ого, это что? Хавчик?

Он схватил один из оставшихся беляшей, откусил приличный кусок. Уже с набитым ртом он продолжил:

— Я фартовый, нам везёт!

Мне не хотелось с ним спорить и объяснять, что все проблемы возникли оттого, что он вылез из машины и попёрся с нами в буфет.

Сейчас это было бесполезно.

К тому же у него снова заряженный ствол, и он не преминет им воспользоваться.

Поэтому я на ходу развернул карту и, сопоставляя наше текущее положение с названиями улиц, повёл Волгу на выезд из города в сторону Куйбышева.

— Полезай в укрытие.

— И не подумаю, — дерзко ответил Рашпиль, — сам туда залезть не хочешь?

— Не дури, хватит с нас приключений на сегодня.

— Чё ты раскомандовался? Ехай давай. Твоё дело баранку крутить.

Смотри как, как осмелел. Ничему его жизнь не учит. Ладно, будь что будет.

Но нам и вправду везло.

На выезде на посту никого не оказалось, и мы беспрепятственно выехали из города на трассу.

В машине стояла напряжённая тишина. Когда мы преодолели километров двадцать, Рашпиль неожиданно обвинил меня в том, что я хотел его кинуть.

— Ты чё, Сантей, хотел меня кинуть, укатить и бабу мою себе забрать? Думал, что я мудень подзаборный? Куда ты слинял, а?

— Рашпиль, ты белёны объелся? Кто тебя хотел кинуть? А кто тебя ждал у вокзала, пока ты появишься? Кто тебя подобрал? Александр Сергеевич Пушкин? Или ты по воздуху, как призрак со станции сюда попал? Что ты несёшь?

Он меня разозлил.

— Ты по себе людей не суди, какой мне резон был тебя жать, мозгами своим пошарь? Если бы я твоей воровской философией пользовался, где бы ты сейчас был? Снова на небо в клеточку бы смотрел?

— Какой резон говоришь? Ты зассал, что если менты меня возьмут, то я сдам тебя с Алиской, вот какой у тебя резон! Сечёшь фишку?

— Ты определись: я зассал, что менты тебя возьмут, поэтому спасал тебя, дурака или решил кинуть и уехать?

— Я уже давно определился. Останови тачку.

— С чего это?

— С того, — ответил он хрипло и приставил к моей голове браунинг и отщёлкнул предохранитель.

Ладно. У этого дебила «хватит» мозгов нажать на гашетку, когда машина идёт на полной скорости.

За свою жизнь я не боялся, а вот Алису было жалко. Слишком красивая и молодая, рано ей умирать.

Я включил поворотник, сбросил скорость и стал уходить вправо к обочине.

Когда чёрная Волга остановилась, Рашпиль проворно выскочил из салона и, держа меня на прицеле, стал обходить кузов по правому борту.