Адам Хлебов – Скорость. Назад в СССР (страница 9)

В этот момент в палату впорхнула моя матушка, запыхавшись от быстрого шага.

— Алекс! — она с детства меня так называла. Не обращая ни на кого внимания, она бросилась к моей койке, наклонилась обняла меня и поцеловала в щеку, — как ты сынок?

При этом улыбаясь, она заглянула мне в глаза и начала гладить щеку.

— Я нормально, мам, ну все, хватит, — меня немного стесняла ее нежность и открытое выражение материнских чувств, ведь я уже ощущал себя взрослым мужчиной.

Разве взрослому мужчине подобает принимать эти телячьи нежности?

Матушка ничего не ответила на это, еще раз улыбнулась, осмотрелась и поздоровалась с окружающими.

— Я тебе яблоки принесла, мне только с утра позвонили на работу, сказали, что тебя перевели в общую палату из реанимации, я ничего не успела приготовит. Что хотелось бы покушать?

— Мам, ничего не надо тут нормально кормят, не беспокойся за меня, — соврал я, не желая обременять ее готовкой и доставкой домашней еды в больницу. На самом деле я не знал, как кормят в больнице, потому что еще ни разу не ел. Когда я очнулся в реанимации все нужные организму вещества и минералы вводили через капельницу.

— Как ты себя чувствуешь? Это твой лечащий врач? — она с надеждой посмотрела на доктора, стоящего у кровати азербайджанского торгаша ловеласа.

— Нет, моего врача зовут Татьяна Константиновна Черчесова. Ее сейчас нет. Она придет уже завтра утром. Замечательная женщина. Говорит, что я родился в рубашке.

Матушка меня внимательно слушала с немного встревоженным выражением лица.

— Сказала, что при таком ударе другие ломают шеи или получают тяжелые сотрясения мозга, а я отделался ссадинами…– я запнулся потому что увидел, как в уголках маминых глаз блеснули слезы, — мам, прости. Я не хотел. Сам не знаю, как все это получилось.

— Ничего, главное что ты жив, — она вымученно улыбалась, достав платок, и смахивая кончиками слезы из своих испуганных глаз, — всё уже позади.

Мне стало не по себе от жгучего стыда. Лучше бы я этого не видел. Не зная, как успокоить маму я решил перевести тему.

— Как там отец? Он не приходил в больницу?

— Папа нормально. Он всё уладил с этой машиной, с Москвичом. Ему пришлось отдать…

Глава 4

— Ничего, главное что ты жив, — она вымученно улыбалась, достав платок, и смахивая кончиками слезы из своих испуганных глаз, — всё уже позади.

Мне стало не по себе от жгучего стыда. Лучше бы я этого не видел. Не зная, как успокоить маму я решил перевести тему.

— Как там отец?

Финишировать первым —

очень дорогое удовольствие.

Никки Лауда, трехкратный чемпион мира.

— Папа? Нормально. Он всё уладил с этой машиной, с «Москвичом», ему пришлось отдать нашу «Копейку» тем людям. Оформили через комиссионку. Он, конечно, очень переживал, был сам не свой, но уже смирился.

— Что? Отдал машину? Вот черт! Нет! — раздался негромкий шлепок. Я непроизвольно прикрыл лицо ладонями быстрым движением.

Что же я натворил? Это просто кошмар! Как же так? Я был растерян, впервые за долгое время. В душе засвербило, дыхание приостановилось и горлу подкатил комок какого-то дикого сожаления.

Кисти все еще были прижаты к лицу. По мере того, как ладони медленно скользили вниз к подбородку, открывая глазам пространство палаты с находящимися в нем людьми, ко мне приходило новое осознание того, что произошло.

До этой минуты я был уверен, что смогу сам отработать и возместить причиненный ущерб команде, у которой угнал гоночный четыреста двенадцатый «Москвич».

Я видел, как десятки разбитых разбитых во время гонок машин восстанавливаются и снова встают в строй.

Но чтобы понять меня и мои эмоции, надо было знать, как жила моя семья и что для отца значили его «Жигули» первой модели. Впрочем так же, как и для всех нас.

Несмотря на то, что семья входила в четыре с половиной процента, «счастливых обладателей» личного автомобиля, мы жили исключительно бедно.

Мне сложно в этом признаваться, но мой отец был настоящим скрягой, скулдыжником, скупцом.

Мои родители никогда ничего не праздновали. Ни Нового Года, ни 8 Марта, ни 23 февраля. Не дарили подарков, не собирались всей семьей за столом.

Не устраивали торжества в честь дня рождения членов семьи. И я, конечно же, тут не был исключением.

С самого начала их совместной с мамой жизни, отец был одержим желанием скопить денег на новенькую «Ладу», мама не могла сопротивляться этому и молча поддерживала мужа.

Она старалась, как могла, решать наши с младшей сестрой материальные проблемы. Но небольшая зарплата методиста в школе интернате в девяносто рублей в месяц, не давала особо шиковать.

Насколько я понимаю, вся зарплата отца шла в «авто копилку».

Мне никогда не покупали новую одежду, даже школьную форму отдавали подруги матушки с работы от более старших ребят.

Я донашивал чужие штаны, ботинки, куртки и портфели.

Наша семья ни разу не ездила отдыхать в отпуск.

В детстве я думал, что все живут так же, как и мы, пока не узнал, что одноклассники получают пусть и небольшие, но подарки на Новый год и дни рождения. Это было в классе третьем или четвертом. Точно не помню.

Это открытие поразило, меня. Я пришел домой и спросил за скромным ужином из перловой каши у родителей про празднование дней рождений в семьях моих школьных друзей.

— Мам, а почему мы никогда не отмечаем твой день рождения? Ведь у других моих друзей всем отмечают.

Мама густо покраснела и опустила голову ниже плеч.

— Спроси у папы, сынок.

Я удивленно посмотрел на родителей. Отец ответил с наигранным весельем, не дожидаясь повторения моего вопроса:

— Потому что мы собираем деньга на машину. Ты же хочешь, чтобы у нас была машина, хочешь на ней кататься?

— А куда на ней можно будет кататься?

Отец оглядел нас и торжественно заявил:

— А куда хочешь! Хоть на море, а хоть к бабушке в деревню. Хочешь на море?

— Ух, ты! Хочу конечно!

— Вот и хорошо. А у твоих друзей машины не будет. Они все деньги сжигают на непонятные развлечение, дни рождения всякие и другие праздники.

— А когда у нас будет машина?

— Пока не знаю, но думаю, что скоро.

— Пап, а когда у нас уже будет машина, мы станем праздновать дни рождения и дарить подарки.

— Вот когда будет, тогда и поговорим. Посмотрим, вообщем.

Отец довольно откинулся на спинку стулу и осмотрел свое семейство.

После того как у нас появилась машина — отец отстоял очередь на работе, появились новые потребности. Ведь расходы, связанные с владением личного транспорта бесконечны — железному коню требовался гараж, который тоже стоит немалых денег.

Через несколько лет семья скопила на гараж и внесла первый взнос в гаражный кооператив. Тут уже пошли разговоры о том, что неплохо было бы иметь дачу.

Лет в тринадцать я понял, что до празднований дней рождений у нас в семье никогда не дойдет.

Но надо отдать моему папе должное, обещание съездить на море он все же сдержал.

Мы действительно пару раз съездили в Кабардинку на Черное море и я конечно же влюбился в дальние путешествия на машине и во все что связанно с автомобилями.

Ну а кто этим не болел? Все пацаны моего возраста грезили оказаться за рулем машины, мечтали научиться водить.

Еще отец часто брал меня с собой в гараж, он ходил туда в завидной регулярностью два раза в неделю, полировал, натирал свою «ласточку», всячески ухаживал за ней.

Ставил новые запчасти, ремонтировал ее и рассказывал об устройстве автомобиля, показывал, как менять колодки, масло, жидкости.