Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 70)

Ледяной поток хлынул через пороги, заливая пол. Лёня инстинктивно втянул ноги наверх:

— Бляха-муха! — выругался он.

Но дальше вода не поднималась, а через метра два начала спадать — значит, дно пошло на подъём.

В зеркале — «пятёрка» уже тормозила у моста. Из неё выскочили двое, отчаянно жестикулируя руками. Они по-кавказски не смогли скрыть досады.

Дуремар, тужась, медленно полз в подъём.

— Двери открывай! — скомандовал я.

Лёня распахнул свою — поток воды хлынул наружу. Я сделал то же самое. Машина сразу стала легче.

— Давай, родной! — воскликнул я, вдавив педаль в пол.

УАЗ взревел, как раненый бык на корриде, и полез вверх. Вода стекала с него ручьями.

— Мы их сделали, — Лёня не удержался и показал неприличный жест рукой.

— Вот вам, дырку от бублика, а не Саню с Лёней! — добавил он.

Наш экипаж оставил за спиной коровий мост и ревущую «пятёрку», но расслабляться было рано. Дорога виляла вдоль реки Хаталдон, то подбираясь к самой воде, то уходя вверх по склону.

— Ну, гонщик, ек-макарек, — Лёня встряхнул мокрую карту, — считай, мы официально участвуем в ралли.

Я покосился на часы. Стрелки безжалостно показывали, что мы уже на грани отсечки.

— На сколько отстали? — спросил я.

— Минут сорок, если верить расчётам. Но… — он прищурился, тыча пальцем в размытые линии на карте.

— Если рвануть напрямик через старую насыпь, можем выиграть минут пятнадцать, — добавил он.

— И потерять глушитель. Или подвеску, — возразил я.

— Альтернатива — ехать по правилам и вылететь с гонки на первом же КП, — парировал Лёня.

Двигатель Дуремара хрипел, но держался. Вода из салона уже вытекла, оставив после мокрые разводы под ногами и запах речной тины.

Дорога пошла вверх, петляя между скальных выступов. Через некоторое время впереди показался столб с флажками — КП1А. Два судьи в потрёпанных куртках лениво курили у стола, но при нашем приближении оживились.

Мы подкатили, подняв тучи пыли. Один из судей, щурясь, посмотрел на часы, потом на нас:

— Экипаж тридцать третий? Опаздываете, ребята, — сказал он.

— Зато красиво, — брякнул Лёня, вылезая из машины и отжимая подол куртки.

Судья хмыкнул, открывая журнал.

— Минута в зачёт не идёт, но вообще-то вы должны были быть тут ещё полчаса назад, — заметил он.

— Мы по живописному маршруту ехали, — сказал я, наблюдая, как второй судья обходит Дуремара, отмечая повреждения.

— Вижу, — он ткнул пальцем в погнутый порог, — особенно вот этот участок впечатляет, в речке купались? Ага!

Лёня наклонился ко мне, понизив голос:

— Слушай, если рвануть сейчас без остановки, до темноты можем догнать пару экипажей, — прошептал он.

— Если не развалимся, — ответил я.

— Ну, так-то да. Но если не попробуем — точно проиграем, — возразил Лёня.

Судья протянул мне журнал.

— Распишитесь. И удачи. Хотя… — он оглядел наш потрёпанный УАЗ, — вам, кажется, и так везёт по-крупному.

Я расписался, плюхнулся назад в кресло. Лёня уже сидел с картой на коленях, чертя маркером новую трассу.

— Поехали? — спросил он.

— Поехали, — ответил я.

Дуремар фыркнул, будто в ответ, и рванул вперёд. Гонка продолжилась.

Горы пожимались вокруг нас коричневыми складками, а Дуремар бодро бежал по пыльной дороге, наматывая километры до КП2.

Лёня, всматриваясь в карту и в окно, кричал мне повороты, а я давил на газ там, где это было безопасно.

— На двенадцать минут сократили отставание! — Лёня стукнул кулаком по торпедо.

— Если так пойдёт, к ночи будем в середине таблицы! — воскликнул он.

— Только бы не сломаться, — пробормотал я, чувствуя, как где-то внизу звякает разболтавшаяся балка.

— Эй, ты же знаешь, в ралли не скорость главная? — Лёня повернулся ко мне, отвлекаясь от карты.

— Точность! Чёрт возьми, секунды решают всё! — добавил он.

Я кивнул. Мы не соревновались с другими экипажами в прямом смысле. На каждом участке — своя норма, и если уложишься — получишь баллы. Опоздал — штраф.

В этот момент за поворотом показался перевёрнутый ГАЗ-69 с номером 17. Машина лежала на боку в кювете, колёса беспомощно болтались в воздухе. Двое мужиков — один коренастый, с моржовыми усами, другой худой, с перекошенной кепкой — пытались раскачать и поставить машину на колёса.

— Остановка! Поможем? — Лёня схватил меня за плечо.

— Конечно.

Я притормозил.

— Ребята, помощь нужна? — крикнул я, открывая дверь.

— Да мы сами! — буркнул усатый, видимо, пилот. Его напарник, тот что в кепке, только махнул рукой.

— Блин, — вздохнул я, — Лёня, пошли, будем вытаскивать, — решил я.

— Время-то идёт! — возразил он.

— И у них тоже, — парировал я.

Развернулись. Лёня быстро вылез, достал домкрат и прилаживал к раме перевёртыша.

— Как звать-то? — спросил я у усатого, пока Лёня возился со вторым.

— Виктор, — буркнул он.

— А это Саня, — добавил он, кивнув на напарника.

— Ну, держитесь, Виктор с Саней, — ободрил я их, — давайте навалимся!

Через минуту машина стояла на четырёх колёсах, но всё ещё в кювете.

— Ребята, есть лебёдка, давайте вас дёрнем? — крикнул я, открывая дверь Дуремара.

— Да мы сами! — буркнул усатый, видимо, пилот. Его напарник, тот что в кепке, только махнул рукой.

Мы сели в машину.

Я уже собирался ехать дальше, но в зеркале заметил — их лебёдка заела. Трос натянулся, как струна, но ГАЗ даже не шелохнулся.