Адам Хлебов – Настоящий Спасатель 4. Назад в СССР (страница 10)

— Длина стежка должна составлять примерно три сантиметра. Это важно, так как значительно ускоряет процесс пришивания подворотничка.

— На хрена этой подрочкой вообще заниматься? — повозмущался один и молодых матрасов.

— Э-э-э, браток. Как известно, уставы писаны кровью. Вся эта военная наука сплошная боль и смерть предыдущих солдат. Подворотничок необходим солдату или матросы, дабы предохранить шею от раздражений и воспалений, вызванных натиранием ее о жесткий стоячий воротник.

Я рассказал, что ворот без подворотничка который, быстро пачкается и засаливается.

Постоянный контакт чувствительной кожи не шее бойца с грязным воротником мог приводить к натиранию вплоть до появления волдырей и чириев.

Белая полоска ткани из стопроцентного хлопка не натирает шею, если меняется она регулярно.

Ну и само собой, чистая белая полоса на вороте говорит о чистоплотности и аккуратности военнослужащего.

Мне повезло: тупых и криворуких в нашем отделении не оказалось и через час все научились вполне сносно подшиваться. Даже те двое, которые по началу отстранились, потом присоединились к общей группе.

Мы пару раз засекли время. Моя команда в среднем могла подшиваться за три минуты. Думаю, что это было абсолютным групповым рекордом на «курсах молодого матроса» новобранцев первой недели.

Пришедший через час младший сержант напустил на себя важности и не стал вслух хвалить отделение. Но по тому, как он пару раз бросил взгляды в мою сторону разглядывая работу матрасов, было видно, что Цеплаков слегка ошеломлен.

— Вы чё? Все что ли на гражданке училось подшиваться, — спросил он недоверчивым тоном и снова оглядел «кубрик»

— Никак нет, товарищ младший сержант, только что научились, — ответил сияющий матрас, тот самый, который поначалу возмущался.

Цеплаков подошел ко мне, медленно оглядел с ног до головы потом задал неожиданный вопрос.

— Может, к нам пойдешь после учебки? В школу Эс-Эс?

— Куда? — удивился я, — я не ослышался Эс-Эс?

— Да не ерепенься ты, все нормально — это аббревиатура. Так сокращенно называют Школу Сержантского Состава.

— Я пока не знаю. Хочу осмотреться. Если можно, я подумаю.

— Чудак человек, — младший сержант хлопнул меня по плечу, — Думай, конечно, думай. Никто не требует от тебя ответа прямо сейчас. Да и это, я загнул, конечно. Ты сначала должен учебку закончить. Не я приглашаю. Офицеры все решают. Но я могу рекомендовать тебя. Мое слово тут что-то да значит.

Он оправился, пижонски проведя большими пальцами по своему поясу за спиной, а потом на животе и по бокам.

— Отделение, слушай мою команду. Ввиду прогресса, достигнутого в процессе обучения, даю вам два часа свободного времени перед ужином. Спать запрещается. Все слышали?

Он почти каждому заглянул в глаза.

— Свободное время, можете использовать для написания писем, приведения одежды и личного имущества в порядок. А так же можно пойти и посмотреть футбольный матч в Ленинской комнате.

Конечно же вся толпа матрасов нашего отделения отправилась смотреть футбол вместе с командирами других отделений, подчиненные которых такой чести не удостоились.

Гордыня большая ошибка. Яд отравляющий разум. Ее другие имена — заносчивость, высокомерие, зазнайство. Злокозненность гордыни заключается в том, что она разрушительно влияет на отношения людей.

Цеплакову стоило бы помолчать или как-то сгладить углы, но его гордыня взяла верх.

Когда другие командиры отделений поинтересовались чем мы заслужили просмотр футбольного матча, то наш младший сержант прихвастнул нашими результатами по подшивке. Мало того что прихвастнул, так еще и соврал.

То ли для важности, то ли для убедительности, объясняющей причины его неординарного приглашения новобранцев на футбол, он сообщил что мы все чуть ли не с первого раза научились подшивать подворотнички за две с половиной минуты.

Сержантский состав не поверил.

— Хорош, свистеть-то…

Один из друзей и сослуживцев Цеплакова нашел в ящике комода нитку с иголкой и молча протянул ее нашему командиру отделения.

Тот не долго думая, передал катушку с иглой мне.

— Покажи.

Ох, не к добру все это было. Не к добру. Но делать нечего. Товарищ младший сержант снял свой китель. Отпорол свой подворотничок и передал мне.

Я дождался, когда «экзаменаторы» засекут время.

Услышав команду, я начал подшиваться, уложившись в минуту и сорок пять по одним часам и минуту сорок девять секунд по другим.

Результат поразил сержантский состав. Они и думать забыли о футболе. Наши ребята из отделения нетерпеливо переминались с ноги на ногу ожидая обещанный матч. Но телевизор все не включали.

— Как фамилия, боец? — с широко раскрытыми глазами спрашивал меня тот, кто не поверил

— Бодров.

— Ну ты даешь, Бодров, клянусь тебе, я сам не умею, так быстро! Так, это что же получается? Наши филонят?

Они переглядывались между собой. Было понятно, что мы являемся свидетелями незримой конкуренции между сержантами.

Некоторые из них отправились к своим бойцам, чтобы провести замеры подшивания по времени. Я даже не хотел представлять степень раздражения и гнева ребят, которых поднимут с кроватей во время сна или оторвут от отдыха в свободное время для того, чтобы начать подшиваться и получать звездюлей за низкую скорость.

Наконец включили телевизор. Я без особого удовольствия досмотрел матч, понимая, что теперь наше отделение станет именем нарицательным среди новобранцев.

«Благодарностей» долго ждать не пришлось.

В школе молодого матроса, как ни странно я не заметил особых признаков дедовщины. Чего не скажешь о ярко выраженном землячестве.

Самыми безбашенными и дерзкими в учебке считались казахи и чеченцы.

Они проявили себя, не с самой лучшей стороны. Сбившись с самого начала в небольшие земляческие группки, они постоянно ввязывались в стычки, задевавли на пустом месте других ребят и пытались доминировать насколько это позволяли условия и обстановка в учебке.

Утром после зарядки, я по обыкновению отправился в столовую на завтрак. Когда подходила моя очередь в помещение столовой вошла группа казахов.

Я стоял спиной к входу и поэтому не заметил никого, когда один из них намеренно столкнулся со мной.

Он ударил плечом сзади, в тот момент когда я пытался забрать свой завтрак со стола. Хлеб с маслом и кружка чая полетели на пол

— Э,осторожнее, лопух, не видишь люди садятся!

— Ты чё? Совсем оборзел? — спросил второй казах почти двухметрового роста с угрожающе свисающей челюстью.

За казахами двигалось трое чеченцев их можно было узнать по характерному акценту.

— Слышь, а ты Бодров? — медленно растягивая слова спросил один их горцев.

— Допустим, я. Какой вопрос? — я спокойно смотрел ему в глаза.

Казахи начали прессовать одновременно. Они разговаривали одновременно с чеченцами

— Ты это, лопух, насорил здесь, давай убирай!

В таких разговорах смещать внимания с одних на других себе дороже. Нелегко вести две напряженные беседы одновременно, поэтому я проигнорировал казахов, продолжая смотреть чеченцу в глаза.

— Ты, говорят, хорошо подворотнички подшиваешь?

И не дожидаясь моего ответа продолжил.

— Быстро. За полторы минуты.

Он сделал паузу давая мне ответить. Но я лишь слегка улыбнулся.

Он улыбнулся в ответ, так как умеют улыбаться только они — одними зубами, глаза его оставались холодными.

— Значит, будешь подшивать и мои подворотнички.

Глава 6

Он улыбнулся в ответ, так как умеют улыбаться только они только зубами, глаза его оставались холодными.