Адам Хлебов – Клан Одержимого (страница 63)

— Что именно про меня говорят люди?

— Я знаю, что это не так, но одни говорят, что ты колдун. Другие, что твои враги погибают, потому что ты заключил сделку со злыми духами.

Меня не огорчали эти слухи, тем не менее мне нужно было разобраться.

В некотором роде она была права, но мне было важно чтобы мне не прицепили клейма безбожника.

Именно поэтому я ходил на все воскресные службы в церковь и поддерживал хорошие отношения с местным духовенством.

— Два года большое срок. Я даже не заметил, как они пролетели. Я согласен это надо отпраздновать. Сегодня закатим пирушку.

Впервые за время пребывания в Новгороде я посчитал это хорошей мыслью. Мне было что отпраздновать. Подготовительный этап моего плана завершился. В этот день я начал создавать свой новый клан.

Он брал начало с мощной базы.

Она присела на краешек дивана и отвернулась. Ей казалось, что я ей лгу. Я чувствовал, что она боялась меня.

— Успокойся Габриэлла. Плохо, что ты все услышала, — я сделал паузу, — но теперь у меня нет иного выхода, как сделать тебя членом Клана Одержимого. Я буду учить тебя всему.

Она с недоверием посмотрела на меня.

— Правда? А Анабелла?

— Да, правда. И Анабеллу тоже придется учить. Я научу тебя защищаться, научу писать и читать на разных языках. Научу управлять лошадью.

— Я умею ездить верхом! Мой отец — вождь племени туарегов, у нес все женщины племени умеют стрелять из лука и ездить верхом так, что ваши лучшие мужчины покажутся увальнями по сравнения с ними.

Я посмотрел на ее красивое тело, одетое в русский сарафан.

— Раздевайся, вон там в сундуке ты найдёшь пару штанов и рубах, переоденься, неси вторую пару Анабелле и приходите в старую конюшню. Покажите, что умеют женщины вашего племени.

— Один вопрос мой господин. Почему ты сказал, что «придется»? Тебе неприятно наше общество?

— Нет, с вашим обществом все в порядке. Просто я больше не хочу подвергать своих женщин опасности.

— Мы и есть сама опасность, господин, — Габриэлла озорно улыбалась.

Я посмотрел на нее.

— Захлопни за собой дверь в потайную комнату.

Я вышел и спустился во внутренний двор.

Построив новую более просторную конюшню, я переоборудовал старую в тренировочный зал. Теплое помещение подходило, как нельзя кстати.

Мягкие полы, устланные смесью речного песка с опилками, имитировали природный грунт.

На стенах висело оружие разных видов: щиты, сабли шпаги, мечи, алебарды. На Руси уже появились первые пистоли, и мушкеты. Но конструкция огнестрельного оружия оставляла желать лучшего и была пока жутко ненадежной.

В свободное время и занимался конструированием пускового механизма и собирался наладить производство оружия, для чего нужно было получить величайшее соизволение — разрешение Великого Князя. Я даже подыскал подходящее место для мануфактуры.

А в целом огнестрел оставлял желать лучшего. Пистоли давали осечки, дальнобойность не превышала двадцати метров, а точности можно было забыть.

Поэтому пока приходилось уделять основное внимание тренировкам по фехтованию.

Я снял со стены тренировочные деревянные шпаги и стал разминаться.

Неподалеку стояли манекены для отработки дистанции и уколов.

К потолку была подвешена балка похожая на рельсу, по которой двигался манекен с деревянной шпагой.

Я долго создавал этот тренажер, имитирующий неожиданные атаки.

Каждый раз он атаковал совершенно непредсказуемо, за счет системы сложных шарниров.

Он помогал держать себя в форме. Я усложнял тренировки расставляя на грунте разные препятствия, кубы неровности, пни, бочки и коряги. Иногда, я завязывал себе один глаз сужая поле зрения.

Самым сложным в моих тренировках была защита в положении, когда я стоял спиной к тренажеру.

Конечно, он не мог мне заменить человека — партнера, и раз в неделю, ко мне приходил в гости управляющий ганзейской конторой Марио, с которым мы проводили двухчасовую тренировку.

Я пробовал это делать со своим оруженосцем, но к сожалению, из Порфирия фехтовальщик был так себе.

Зато, он был прекрасным борцом и помогал мне в силовых упражнениях, которых мне очень не доставало.

Я начал разминаться, но минут через десять в двери конюшни деликатно постучались. По слабому стуку я узнал кулачки одной из моих массажисток.

— Входите, — приказал я, не поворачиваюсь к двери. Разминка была в самом разгаре.

Деревянная дверь отворилась и в конюшню вошли сестры из Пальмиры.

Закончив, я поприветствовал обеих и указал на деревянные шпаги.

— Господин, простите. Мы бы предпочли другое оружие — настоящее, — сказала Габриэлла без тени смущения.

Я поднял бровь, но ничего не сказал в ответ. Я указал рукой на стену со стеллажами на которых лежало оружие.

Сестры подошли к нему. Им удалось меня заинтриговать.

Одна сняла длинный кнут, вторая взяла в руки лук со стрелами.

— Можно я покажу, что умею? — спросила Анабелла держа в руках за спиной сложенный кнут.

Я жестом пригласил ее на середину тренировочного пространства.

Она встала на центр, затем с грациозностью дикой кошки резко прыгнула вперед и выпустила кончик хлыста далеко над собой.

Раздался щелчок, и я увидел, что этот щелчок потушил свечу. Я не успел восхититься ее точным нахлестом, как щелчки начали повторяться в бешенном темпе.

Раз-два-три-четыре, раз-два три четыре…

Раз за разом она демонстрировала точность и невероятную скорость владения кнутом. Все свечи, зажжённые под потолком были погашены.

Наконец она остановилась.

— Ну как?

— Ты сумела меня удивить.

— Анабелла теперь ты, — Габриэлла уступила центр конюшни.

Вторая сестра вышла туда, где только что работала кнутом Габриэлла. Она взяла в руки стрелы с намотанными на наконечники тампонами.

Она подожгла первую стрелу от факела и выпустила ее в сторону потушенных свечей.

Повторяя хорошо отточенные движения, девушка зажгла все свечи, которые погасила её сестра минутой раньше.

Она торжествующе посмотрела на меня.

— Что скажете, господин?

Мне хотелось похвалить их обеих, но я сдержался.

— Интересно. Но боюсь, что в моих планах нет выступлений на арене в цирке. Возьмите клинки, судя по всему вас обучали фехтовать.

— Деревянные?

— Любые.