Адалин Холод – Язык Любви 2: Звук твоего голоса (страница 3)
– А потом мы удивляемся, почему в отношениях нарастает напряжение, словно перед розой, когда воздух сгущается, и любая искорка грозит обернуться катастрофой. С грустью вздохнула Франц.
– Что первично: искусство диалога или умение молчать? Ждём ваших историй и комментариев. Взяв себя в руки, Арина вернулась к роли ведущей и подвела беседу к музыкальной паузе.
– И вот мы вновь вместе, после чарующей мелодии. Мне кажется, что навык умения вовремя молчать, не менее важен, чем искусство говорить. Задумчиво произнесла Софа, вспоминая слова Димы.
– Иногда молчание может сказать гораздо больше, чем поток слов.
– Главное чтоб оно не воспринималось, как безразличие слабость или немое согласие. Подхватила Полянская.
– Предлагаю оставить заключительное слово за джентльменами в нашей компании. Отложить ваши баталии до пятницы, тем более, что они рискуют перерасти крестовый поход с горящими факелами.
А мы – за взаимное, доброе, искреннее и вечное… Правда, Софа?
Дискуссию прервала музыка по воле звукорежиссера.
– Мне кажется, в споре о приоритете молчания и диалога, многие забывают о третьем, наиважнейшем элементе – слушании. Умение слушать, слышать и понимать другого человека, вне зависимости от того, говорит он или молчит, вот что действительно важно. Об этом симбиозе вскользь упоминали наши мужчины.
– Они начинали им и заканчивать! Оставайтесь на частоте, мы ещё вернёмся! Начала речь прощания Арина.
– Спасибо, что провели это утро с нами! Пусть день будет продуктивным и приятным. Слушайте хорошие песни и будьте счастливы! На улыбке завершила эфир Франц.
Голоса девушек растворились в мелодичном дуэте
Что же всё-таки важнее: умение слушать, слышать или понимать? Существует ли однозначный ответ, или и эта мысль обречена, затеряться в лабиринте риторических вопросов, не имеющих ответа, подобно всему, о чем они так жарко спорят в эфире?
Арина почувствовала лёгкое головокружение и вырвалась из плена размышлений, остановив импровизированный аттракцион в виде своего вращающегося стула. Лёгкий ветерок, проскользнувший в приоткрытое окно, принёс с собой едва уловимый аромат приближающейся весны. Девушка улыбнулась своим мыслям. Франц уже увлечённо изучала что-то в ленте новостей. Возможно, в их эфирах всё-таки есть какой-то смысл. Ей, например, Арина с улыбкой посмотрела на блондинку, без Кости точно стало легче.
Может, в любви и правда скрыта искра необъяснимой магии? Иначе, как объяснить, что одним дано сложить из чувств слово «Вечность», а другие, при прочих равных, обречены на провал? Скорее всего, им не приблизиться к разгадке даже за тысячу эфиров, но это не повод прекращать попытки.
– Пока! Арина, дождавшись кивка Софы, выпорхнула сначала из каморки студии, а затем и из здания радио.
Яркий луч солнца ослепил на мгновение, заставив зажмуриться. Девушка вдохнула полной грудью свежий воздух, чувствуя, как лёгкие наполняются живительной энергией.
В наушниках заиграла знакомая мелодия, под которую они вместе с Димой когда-то колесили по их родному Воронежу и ночному Ростову. Плеер:
Память – странная штука. Бережно хранит не только боль и обиды, но и моменты счастья, со временем окрашивая всё в одну светлую полосу, как след от самолёта в небе. Она посмотрела вверх, прищурившись.
Такси подъехало почти сразу. Арина заняла пассажирское место у окна, наблюдая за мелькающими пейзажами. Город готовился к весне, сбрасывая с себя зимнюю серость. На лицах прохожих все чаще мелькали улыбки. Воздух был пропитан предвкушением весны.
Почему их с Димой любовь не дотянулась до вечности, неужели она была ненастоящей?
Что это было в новогоднюю ночь с Костей?
Быть может, всё дело в недостаточной силе чувств? Мы привыкли считать любовь вечной и постоянной, но так ли это на самом деле?
Арина задумалась, закрыла глаза, мысленно вернувшись на несколько лет назад в Воронеж, и почувствовала теплое прикосновение его ладоней к своим плечам.
Понимания и осознанности недостаточно, но почему?
Можно назвать это меланхолией, вызванной, пусть и тёплой, но зимой. Да, жизнь не закончилась, мир не рухнул, и даже ребра целы. Жизнь продолжается: он всё так же ведёт эфиры, радуется мелочам, так же смеётся и шутит, только теперь с другой. Словом, делает всё, что делал всегда.
Он вроде как счастлив, но что-то сверлит внутри – бесконечный ремонт без тишины, просто дуэт дрели и шуроповёрта с разным уровнем громкости. Она во всём права.
Оставила книгу на тумбочке и забрала с собой часть покоя. Кольцов усмехнулся, набирая сообщение и бросая взгляд на книгу, с её стороны кровати.
В воскресенье вечером Дима вошёл в уютное кафе. За окном тихо падал снег.
Внутри тепло и полумрак: низкие потолки, деревянные столики, мягкий свет ламп, зелень на подоконниках и тихая музыка. Он замер у входа, протирая очки, засмотревшись на родной профиль у окна. Арина, погруженная в мысли, смотрела на падающий снег. Свет играл на её волосах, уложенных волнами, карие глаза, орехового оттенка, излучали тепло. На ней был элегантный брючный костюм кремового цвета. На нём – джинсы, белая рубашка и куртка-косуха. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая шею и придавая образу непринуждённость, или же выдавая дурное влияние Волкова.
Он скучает. Пора признаваться. Дима почувствовал знакомую тёплую волну ностальгии. Вот чего ему не хватает в квартире – звонкого искреннего смеха. Загадка разгадана!
Она стала чем-то родственным, одно её присутствие дарит радость и уверенность, как в детстве, пробуждая флешбеки искреннего, наивного счастья. Он улыбнулся воспоминаниям, ощущая тепло и свободу.
– Привет. Кольцов легко подошёл и плюхнулся на стул напротив девушки.
– Привет. Чуть растерянно отозвалась Арина, выныривая из своих раздумий, смахивая забвение.
– Ты чем-то расстроена? Обеспокоенно спросил Дима, машинально протягивая руку в успокаивающем, привычном жесте, но, опомнившись, одернул себя.
– Нет, просто задумалась. Проследив за его движением, она подняла глаза на Диму.
– О чём? Вопросительно бросил он, подзывая официанта и отвлекаясь на меню.
– О закрытии программы. Или уходе… Продолжила Полянская, когда официант отошёл, погружаясь в рассказ.
– Мне кажется, мы всё уже сказали. Универсального рецепта или калькулятора уровня счастья и взаимности не существует. Чувства, и любовь в частности, сложно и просто одновременно, круче загадки Фибоначчи и сопромата. Оба усмехнулись.
– Знаешь, что самое обидное? Спросила брюнетка с интригой в голосе.
– Ммм… Теряюсь в догадках. Протянул он, наклоняясь ближе.
– Моё сердце не разбилось. Мечта детства рассыпалась, но внутри нет никакой ненависти, только сожаление и грусть. Мне не хочется рвать на тебе или себе волосы, сыпать обвинениями. Просто жаль и немного страшно. Она замолчала, ожидая ответной реплики.
– Спасибо, конечно. Скомкано промямлил Дима, нелепо поправляя волосы в поисках слов.
– Я хотела сказать спасибо, что я не вызываю у тебя негативных эмоций. Для меня это правда, важно. Собираясь с мыслями, немного сумбурно и взволнованно начал он.
– Ты права, в других нам друг друга не собрать, как писал Быков. Но мы всё ещё можем помогать друг другу, писать историю длиной в жизнь, как и мечтали. Лучше тебя, меня никто не знает, да и не получится уже. Он ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула, возвращаясь в исходное положение.
– Понимаешь, я всё ещё чувствую нить, что связывает нас. Со временем я видела её как канат… И не хмурься. Мы оба не верим в теорию половинок.
Уловив смену его настроения, девушка сбилась и начала тараторить, опустив глаза.
– Я всегда чувствовала, что с тобой происходит. Знала, в каком настроении ты приходишь, просто по звуку ключа в замке. Мы заканчивали фразы друг за другом.
Оба улыбнулись воспоминаниям. Он смотрел на неё с нежностью, давая возможность высказаться, и с радостью понимал, что связь не потеряна. Он сам хотел сказать нечто подобное, но не мог сформулировать. А молчать вместе тоже искусство, которому его научила именно она.
Выдохнув и собравшись, Арина продолжила:
– Я думала, что с нашим расставанием это странное чувство иссякнет, а нить оборвётся. Я истеку кровью изнутри. Но кошмар не сбылся. Теперь мне просто страшно. Вдруг наша Любовь была единственной, тем чувством, что ищут все, а мы не смогли её сберечь?.. Почему?
Сейчас девушка напротив него снова напоминала юную девчонку, которую он когда-то любил, которой клялся с мальчишеской бравадой и озорством защищать и беречь её. Его сердце хранит тот образ сейчас и навсегда. Дмитрий, наконец, нашёл в себе силы взять её за руку и ободряюще улыбнулся. Он любит её, но кажется иначе чем раньше.
– Мы просто выросли, стали взрослыми и выпорхнули из кокона нашего нежного чувства, как бабочки. Мы оба умеем любить и обязательно будем, счастливы, пусть и иначе чем мечтали.
Мы повзрослели, а наша любовь осталась в мире наивной юности
Увидев её милое, обиженное личико и по-детски насупленные брови, он искренне рассмеялся.
– Хорошо, хорошо. Ты выросла раньше меня, а я за тобой не успел. Я виноват. Кольцов погладил её по волосам.