Адалин Черно – Развод. Не бывшие (страница 6)

— Сейчас Надя спит, а мальчики на кухне под присмотром Ульяны Николаевны. Она им там вкусности приготовила. Сами понимаете, давно детей у нас в доме не видели, торт не для кого было готовить.

— Я поднимусь к себе? Минут на десять.

— Конечно, — поспешно говорит она. — Если что-то потребуется… скажите.

Удивительно, но она перестает меня так сильно нервировать, как в первый день. Сегодня она внимательная, заботливая, даже с детьми ей удалось поладить, в чем я до последнего сомневалась.

Не исключаю, что это напускное, и она просто старается после нагоняя отца, но это и неважно сейчас. Мне после разговора с Давидом необходимо время, чтобы прийти в себя.

Я быстро поднимаюсь по лестнице, добираюсь до комнаты, которая некогда была моей. Теперь это больше не спальня подростка с многочисленными плакатами известных в то время групп и исполнителей. Здесь все переделали. Другая мебель, покраска стен, затемняющие шторы. Теперь тут по-взрослому, но я прохожу мимо, в ванную, где, кстати, ничего не изменилось. Разве что баночки стали другими, больше похожими на препараты из аптеки, чем на то, чем нужно мазать лицо.

Я умываюсь холодной водой, беспощадно смывая косметику, размазывая ее по лицу. Нервными движениями достаю ватные диски, стираю все. Тру, пока кожа не становится красной, а глаза слегка воспаленными от попавшего средства для снятия макияжа и остатков этого самого макияжа.

Взгляд падает на браслет, словно я могла забыть о его существовании. Переворачиваю руку ладонью вверх, осматриваю застежку, которая тогда показалась мне всего лишь интересной.

Он не снимается просто так. Не снимается.

Поддеваю небольшой металлический зазор, отодвигаю его полностью. Браслет разъезжается в стороны на несколько миллиметров. Но этого недостаточно, чтобы его снять! Я тяну еще и еще, пока не понимаю, что это бесполезно. Как и сказал Давид, снять эту металлическую удавку у меня не получается. Разозлившись, начинаю дергать металл в сторону, задеваю кожу небольшим разъемом до крови. Психую, что ничего не получается. Стираю одинокие красные ручейки, но они текут снова и снова.

Решаю застегнуть браслет и продезинфицировать рану. Кожа вокруг покраснела, кое-где застежка оставила царапины. Браслет удобный, но, оказывается, только тогда, когда не пытаешься его снять. Я его даже не чувствовала, носила, потому что он нравился мне. Стильный, современный, даже на ночь у меня не возникало желания его снять. Защелкиваю и нервно вздрагиваю от звука. Тогда, когда Давид надевал его, я даже значения этому не придала, а теперь… ощущение, что здесь еще и камера.

— Ясмин Тимуровна, все в порядке? — в дверь стучит Елена.

Судя по тому, что она заволновалась, я нахожусь здесь довольно долго.

— Да, простите, скоро выхожу.

— Там мальчики вас ждут.

— Иду.

Выхожу, лишь когда слышу тихий стук двери. Это Елена покидает мою спальню. Я воровато выхожу следом. Надеваю свитер, чтобы прикрыть поцарапанную браслетом руку, и выхожу, тут же попадая в объятия к ребятам. Они налетают на меня с веселыми визгами и на приличное время позволяют отвлечься от насущных проблем и множества вопросов, которые появляются после встречи с Давидом.

Мы играем с ребятами до самого вечера. Я даже беру на себя дополнительные занятия по английскому и математике на себя. Елена не возражает, что странно. Вдвойне удивительно, что не прибегает отец с криками, что занимаюсь я снова не тем, чем должна. Мы спокойно занимаемся, веселимся. Надя активно ползает вокруг нас. Идиллия, нарушаемая лишь вечером неловким голосом Елены:

— Простите, Ясмин Тимуровна. Ваш отец… просил вас через час быть готовой к ужину.

— Конечно.

Оставляю детей на нее, сбегаю к себе в комнату и с сожалением отмечаю, что надеть что-то с коротким рукавом не выйдет. Кожа вокруг браслета красная, воспаленная. Возникает мысль попросить Давида его снять, но почему-то я уверена, что он откажет. И отец его в этом поддержит. Я попросту в ловушке. В золотой клетке с серебрянной удавкой на руке. Куда бы ни пошла, и Давид, и отец будут в курсе моей жизни.

Встреча с друзьями, фитнес, походы по магазинам — они будут знать все. Мороз по коже от этого осознания. И неожиданно хочется сбежать. Проявить бунтарский характер, как когда-то в подростковом возрасте. Только вот это отец уже учел. Теперь просто так отсюда сбежать нельзя. Он даже жить отдельно меня не отпускает. Прикрывается желанием быть поближе к внукам. К внукам, которые столько лет его не интересовали и отца которых он ненавидит?

— Ясмин Тимуровна…

На пороге появляется Елена. Для меня слишком быстро, хоть я и успела собраться. Улыбаюсь этой женщине, которая сейчас кажется мне единственным другом в этом огромном и холодном особняке.

— Детей я уже собрала, — сообщает, когда выхожу из комнаты. — И отвела вниз. Они будут ужинать отдельно.

Ну, конечно.

— Хорошо. Спасибо, Елена.

— Я заберу их сразу после. Пойдем с ними на вечернюю прогулку перед сном.

Я тоже хочу на прогулку вместо душного ужина с отцом. Не уверена, что у нас сложится разговор. Да и есть я не хочу, несмотря на то что за весь день так ничего и не съела.

Вместо платья я надела классические брюки, шелковую майку на тонких бретельках и пиджак, рукава которого доходят до середины ладони и тщательно скрывают раненую кожу.

Спустившись вниз, слышу мужские и женские голоса. Значит, ужинать будем не в одиночестве. Кто-то пришел, потому и детей отвели в другую комнату.

Захожу в гостиную, здороваюсь с незнакомыми людьми, не спеша подходить к отцу. Чуть в стороне замечаю Давида, который салютует мне бокалом. Его взгляд проходится по мне сканером, останавливается в районе левой руки, кожу которой жжет ненавистный браслет. Он усмехается, словно догадываясь, что я пыталась снять его удавку. Отворачиваюсь, хватаю с подноса проходящего мимо официанта бокал и подношу его к губам. Чувствую на щеке взгляд, но больше не смотрю в сторону того, кто посадил меня на цепь.

Глава 13

Ясмин

— Не так быстро, Ясмин! — говорит отец в спину, когда собираюсь подняться к себе. — Задержись.

Мероприятие, на котором я исполняла роль улыбающейся дочери Тимура Горлова, подошло к концу. Гости разъехались, непонятно только, зачем вообще приезжали, а прислуга убирает с небольших столов, на которых был устроен символический фуршет. Я бы предпочла еще поужинать. Не наелась тарталетками и выставленными фруктами. Надеюсь, детей кормили лучше, чем нас.

— Что, папа?

— Нужно поговорить. Зайдешь ко мне в кабинет?

Я вопросительно смотрю на Давида, что стоит за его спиной и никуда не уходит. Судя по всему, у них с моим отцом тоже есть какой-то важный разговор, потому что он единственный из всех, кто остался.

— Сейчас?

— Да, можно и сейчас.

— Я сбегаю к детям, узнаю, все ли у них в порядке, и приду.

Отец поджимает губы, словно недоволен моим ответом, но все же в результате просто кивает и позволяет мне уйти.

Быстро поднявшись на второй этаж, с сожалением отмечаю, что Елена уже уложила и Надю, и мальчиков. Все же они к ней привыкли, если даже перед сном не закатили истерику и не потребовали маму. Впрочем, может, и была истерика, просто на первом этаже, где проходил прием, ее слышно не было из-за дальнего расположения детских. Видимо, это еще один идеальный отцовский план. Заиметь внуков, которые не будут мешать, когда нет времени с ними возиться.

— Ты быстро, — замечает отец, когда захожу к нему в кабинет после короткого стука в дверь.

— Дети спят.

— Еще бы! — хмыкает довольно. — Елена — лучшая няня, или ты думала, я доверю своих внуков дилетантке?

— Я подумала, что они не уснут, так как привыкли ложиться со мной.

Отец цокает языком и морщится. Явно чем-то снова недоволен.

— Слишком уж ты к ним привязана, — замечает не без укора.

— Они мои дети. Предлагаешь спихнуть их на няню?

— Ты росла с няней, плохо разве было?

— Иногда мне не хватало материнского тепла и отцовского внимания, папа.

— Материнского тепла, — морщится. — Не по адресу претензия, Ясмин. Твоя мать бросила нас, а жениться на очередной меркантильной суке не входило в мои планы.

Мое замечание об отцовском внимании папа, конечно же, никак не комментирует, потому что он, по его мнению, делал все возможное, чтобы вырастить меня в хороших условиях, чтобы у меня было все, о чем только можно мечтать. А я, будучи ребенком, мечтала лишь о том, чтобы папа хоть однажды приехал на мое выступление в саду и школе и не опоздал на празднование дня рождения, которое проспонсировал. Материального у меня всегда всего было с лихвой. Лучшая одежда и украшения, любые капризы, личный автомобиль. Не было только того, чего мне так сильно хотелось — внимания. И теперь я не собираюсь лишать этого своих детей.

— Ты хотел поговорить, — напоминаю ему, поняв, что больше ничего от него не дождусь.

— Да. Как прошел разговор с Динаром? Тебе есть чем меня порадовать? Давид сказал, тебе понадобилась его помощь. Динар привел свою любовницу, — выплевывает отец. — Он до сих пор ее трахает?

— Мы не разговаривали о том, какие отношения у него с Кариной, папа.

— А то непонятно, — фыркает. — Или ты надеешься, что все это время твой Динар хранил тебе верность? — усмехнувшись, отпивает из стакана виски.

Я знаю, что у него проблемы с давлением, и пить ему категорически противопоказано. Так было еще восемь лет назад, но судя по всему, ничего не изменилось, и отец по-прежнему ведет себя как ребенок, забывая о своем здоровье.