Адалин Черно – Развод. Не бывшие (страница 10)

— Измена?

Я так резко вскидываю голову и смотрю на мужчину, что нет необходимости отвечать. Он и так догадывается.

— Чем я себя выдала?

— Взглядом, жестами, поджатыми губами. Я уловил, как напряглась твоя рука, когда подошла Наташа.

— Это признак женщины, которой изменил муж?

— Я адвокат, Ясмин. Моя специализация — разводы. Ко мне ежедневно приходит множество пар, жаждущих развестись. И женщины чаще желают развода из-за измены. Знаешь, сколько из них считают всех остальных мужчин такими же кобелями, как тот, с кем они прожили годы?

— Сколько?

— Почти все. Как только ты узнала, что я был женат, но развелся, и увидела мою жену, в твоей голове тут же вспыхнула красная предупреждающая лампочка, и ты записала меня в предатели.

— Прости, — все, что удается мне сказать, ведь Артем абсолютно прав.

Я, едва услышав о разводе, тут же предположила, что Артем предал семью, хотя, если считать, сколько он работает, разве это не так?

— О… подозреваю, наша дискуссия закончена.

— Почему же?

— К нам направляется кто-то, кто очень недоволен видеть тебя в моей компании.

Артем кивает куда-то за мою спину, и я, не удержавшись, оборачиваюсь. Широкими решительными шагами к нам направляется Давид, и я почему-то рада, что это он, а не Динар.

— Ты сняла браслет, — начинает без приветствия.

Грубо, отрывисто. И смотрит так, будто я действительно ему что-то должна.

— Сняла. Нашлись добрые люди.

— Ты в курсе, что я могу тебя засудить? — обращается к Артему, чьи губы растягиваются в легкой ухмылке.

— Буду ждать.

Артем протягивает Давиду визитку, я же улавливаю какую-то суету за его спиной. Выглядываю и поджимаю губы, потому что в нескольких метрах от меня стоит Анна Багрянцева, а рядом с ней не кто иной, как мой муж. Он кому-то пожимает руку, кивает в знак признательности, а сам… сам обнимает Анну за талию.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он поворачивается и замечает меня в компании Давида и Артема.

Несколько мгновений взгляд глаза в глаза. Поджатые губы. Холодная равнодушная ухмылка. И он уходит. Уходит, продолжая обнимать ту, которая мечтала о нем с университета. Уходит, игнорируя меня. Некогда любимую жену, родившую ему троих детей. Больно? Невыносимо, но я, улыбаясь, крепче жмусь к Артему, ища в нем той поддержки, которая мне так необходима, чтобы не упасть.

Глава 18

Ясмин

Несмотря на то, что с Артемом мы познакомились несколько часов назад, он становится моим спасательным жилетом посреди устрашающего океана неловкости. Когда Динар уходит с Анной, мне кажется, что на меня все смотрят. Кто-то с осуждением, другие с сочувствием, а взгляды остальных будто бы говорят “так тебе и надо, оставила мужа, так чего теперь”. К моим щекам приливает жар, а ладони беспощадно потеют.

Как раз в этот момент Артем утаскивает меня на террасу, спасительная прохлада которой мягко обволакивает все тело и позволяет мне дышать. Мне требуется буквально несколько минут, чтобы привести сердечный ритм в порядок и прогнать влагу из глаз, подняв голову вверх. Со стороны может показаться, что я любуюсь вечерним небом, но на самом деле собираю себя по кусочкам.

Спустя столько лет брака трудно поверить в то, что все кончено. Даже несмотря на то, что я готовилась к финишу, достигнув его, почему-то трудно преодолеть черту.

— Прости, — поворачиваюсь к Артему. — Я не хотела портить тебе вечер.

— Если его кто-то и испортит, то это уж точно будешь не ты, Ясмин. Я все понимаю, правда. Не так давно я сам пережил развод. Несмотря на то, что мы этого хотели, было трудно. И морально, и физически.

— Правда? — поворачиваюсь к нему. — Ты любил, когда вы разводились?

— Думал, что да.

— Думал?

Я вовсе не хочу расспрашивать, не хочу прилипать надоедливой мухой, но мне не с кем было поговорить о разводе. Разве что с Майей, но у нас с ней не было времени об этом разговаривать. Она строила бизнес, работала не покладая рук, а я… я сидела с детьми, занималась собой и приводила свое моральное состояние в норму. Как сейчас понимаю, с последним случилась осечка. Пока я была в безопасности, мне казалось, что все хорошо, а теперь понимаю, что зря отказывалась от дополнительных часов с психотерапевтом. Кроме того, было бы неплохо настоять на препаратах. Может быть, тогда мне бы не было так тяжело и одиноко, глядя на то, как мой муж обнимает другую?

— Иногда трудно понять, что чувств уже нет. После развода мне казалось, что мы совершаем ошибку. Мне было трудно жить самостоятельно, а Наташа постоянно звонила мне с просьбами помочь. Мы вроде как приняли решение развестись, но какое-то время словно пытались вдохнуть в наши отношения жизнь.

— Не получилось?

— Как видишь — нет. Но это было нелегко, Ясмин. Не жди, что в какой-то момент ты проснешься, и все пройдет. Мысль “а может, мы совершили ошибку” будет преследовать тебя еще долго.

— Тебя все еще преследует?

— Уже гораздо реже. В основном тогда, когда я прихожу домой, а меня встречает тишина. Она бывает слишком оглушающей и будто давящей.

— И что ты делаешь?

— Сомневаюсь, что с тремя детьми тебя будет ждать тишина.

Артем улыбается, вынуждая меня улыбнуться в ответ, но так и не отвечает, возможно, не желая посвящать меня в подробности.

Я прекрасно знаю, о чем он говорит. Я ведь действительно понятия не имею, что такое тишина. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, меня встречает либо крик детей, либо няня, либо их тихое размеренное сопение. Артем прав, я не останусь одна, несмотря ни на что. У меня есть мальчики и Надя. Я справлюсь, несмотря на то что совсем не чувствую себя сильной.

Мы возвращаемся в зал. Некоторое время ходим по рядам, рассматривая картины. Не знаю, что в этот момент думает Артем, но я, глядя на холсты, испытываю смешанные чувства. Я не совсем далека от искусства. Будучи в Таиланде, я несколько раз посещала выставки местных художников, и там, если уж честно, мне нравилось больше. Хотя, возможно, я предвзята.

— Что думаешь? — не выдержав, спрашиваю у Артема.

— Не уверен, что могу здесь выразить свои мысли.

— Так понравилось?

Мне кажется, я не могу скрыть разочарования в голосе.

— Скорее, наоборот, — хмурится он. — Это какая-то дешевая мазня, в которую вложили кучу денег. Тот, кто сказал Анне, что у нее талант, явно не разбирается в искусстве.

Я начинаю смеяться, не в силах удержаться. Артем протягивает мне еще бокал шампанского, и остаток вечера мы общаемся в еще более непринужденной обстановке. На картины мы хоть и смотрим, делая вид, что нам нравится, но теперь не молчим, а разговариваем, обсуждая увиденное. Оказывается, ничто так не сближает людей, как общий враг. И пускай Анна не является врагом ни мне, ни уж тем более Артему, мне все равно приятно обсуждать ее творчество и осознавать, что это не я предвзята, а из нее никудышный художник.

Я намеренно не обвожу взглядом зал, чтобы со стороны не казалось, что ищу мужа, но все же периодически чувствую на себе чужой взгляд. Он отражается жжением между лопаток. И я совершенно не знаю, кто смотрит. Муж или Давид, у которого из-под носа увели послушную зверушку. Я знаю, что вечером получу нагоняй, но мне ни капли не страшно.

Я материально завишу от отца, и если сегодня вечером он выставит нас с детьми за дверь, мне некуда будет пойти, потому что моя лучшая подруга живет в другой стране, а больше никого близкого у меня нет. Но сейчас это последнее, что меня волнует. Я упиваюсь своей свободой, легкими разговорами и мужчиной рядом. Удавка в виде браслета снята, тяга к мужу не столь отчетлива. Может быть, я смогу построить новые отношения? Не сейчас, но когда-нибудь.

Разговор с Артемом помогает понять, что я не одна. Каждый, кто однажды доходил до развода, испытывал сомнения и страхи, терзающие сейчас мою душу.

— Может, сбежим? — предлагает Артем, когда мы останавливаемся у последней картины, завершающей выставку.

— И куда же?

— Выпьем вина где-нибудь на набережной.

Мне кажется, что сегодня день безрассудных решений, потому что я слабо киваю и, отдав пустой бокал официанту, направляюсь с Артемом к выходу. В крови гуляет алкоголь, в груди толчками вибрирует сердце. Я крепко держу Артема под руку и медленно спускаюсь по ступенькам. Его автомобиль уже пригнали, и остается всего несколько шагов, прежде чем за спиной раздается грубый уверенный голос:

— Куда ты собралась?

Мы с Артемом оборачиваемся синхронно. Давид быстро спускается по ступенькам, оказывается рядом с нами, пытается давить своей энергетикой, и прежде я бы непременно разволновалась, но сейчас я чувствую себя увереннее.

— Прости? — хмыкаю, глядя на него.

— Я задал вопрос — куда ты собралась?

— Не вижу человека, перед которым должна отчитываться.

— Отец в курсе, Ясмин?

От его слов жаром опаляет щеки, сердце разгоняется до максимума. За произнесенные чужим человеком слова мне становится жутко стыдно. Я взрослая женщина с тремя детьми, но сейчас чувствую себя маленькой девочкой, которая забыла взять разрешение у папы.

— Ты забываешься, Давид, — стараюсь говорить ровным тоном, но голос все равно вибрирует от напряжения. — Я вольна самостоятельно решать, куда, когда и с кем мне ехать.

Я мысленно благодарю Артема за то, что он не влезает и позволяет мне самостоятельно себя отстоять. Его поддержка незримая. Он легонько прикасается к моей талии, словно показывая, что рядом и готов вмешаться в любую секунду.