Адалин Черно – Развод на годовщину свадьбы (страница 2)

 У него молодая любовница и браслетик ей в подарок.

 Я пытаюсь припомнить, когда Гордей в последний раз дарил мне украшения, и не могу. Почему-то в последние несколько лет я получала вполне практичные подарки. Новый телефон, ноутбук, новую мультиварку. Даже цветов не было, хотя дела у Гордея определенно шли в гору.

 Наверное, я просто не заслужила. Или не умела говорить так, как Лиза, с заискиванием. И радоваться, как она, пища от восторга, я тоже не умела. А еще наверняка в постели не такая же. Не зря ведь Гордей больше меня не трогал.

 Боже…

 Сколько, оказывается, замечаешь, когда узнаешь, сколько времени из тебя делали дуру.

 — Ему тоже… Ни слова.

 — Хорошо.

 — Спасибо вам.

 Я спешу отключиться. Не то, чтобы Никита был любопытным и стал задавать вопросы, но отвечать сейчас не хотелось ни на что.

 — Ты что-то задумала? — спрашивает Оля, когда я кладу трубку.

 — Что-то задумала. Правда, пока понятия не имею что. Но говорить ему, что я все знаю сейчас… Оль, он сказал ей, что нужно немного подождать. Всего несколько месяцев, пока я умру.

 Подруга таращится на меня так, будто я сказала, что завтра уезжаю в космос и она больше никогда меня не увидит.

 — Я не знаю, что делать, но очень хочу ему отомстить. Пусть ждет, надеется и радуется, что меня скоро не станет. Потом я хочу увидеть его лицо, когда он все узнает.

 Меня разрывает от злости. Она собирается глубоко внутри и сдавливает горло спазмом. Я хватаю со стола бутылку воды и жадно выпиваю сразу половину. Легче не становится ни на грамм.

 — А дети, Лен?

 — Мы так и не сказали им. Планировали после дня рождения Димки, но Ирка еще не вернулась, так что они не в курсе.

 — Лен, это Димкина машина? — неожиданно спрашивает Олька.

 Она задергивает штору и зовет меня к себе. Выглядываю аккуратно, и правда машина Димки и сам он появляется спустя пару минут.

 — Он же все узнает сейчас, — дергаюсь к двери, но Оля меня останавливает.

 — И пусть. Пусть увидит, как папочка развлекается. Заодно и сына проверишь — расскажет он тебе или нет.

 Проверять сына я не собираюсь, но торможу. Идти сейчас наружу — дать понять, что я все знаю. А отсюда — весь план насмарку. Олька выглядывает в глазок, пока я думаю, как отвлечь сына. Позвонить ему и попросить приехать? Он-то, может, и сорвется, но сначала все равно зайдет к отцу.

 — Лен… а Димка твой сюда не идет. Зато вот Лизка вышла и зашла в лифт.

 Не знаю зачем я ринулась к окну. Наверное, увидеть там встречу Димы и Лизы. Он ее знал, они дружили. Не так, чтобы близко, но достаточно. Услышать отсюда, о чем они будут говорить, не смогу, но может хотя бы по поведению пойму. Правда, все, что я вижу, это как мой Димка машет Лизке рукой и запрыгивает в машину. Она — следом на переднее сидение.

 — Ничего себе, — присвистывает Оля. — А Димка-то, похоже, в курсе.

 Глава 4

 — Нет, он… — потрясенная, замолкаю.

 Вариантов, почему Дима забирал Лизу из нашей с Гордеем квартиры было множество. И ни один из них не дотягивал до правды, потому что меня не было дома.

 Обычно Лиза приходила ко мне. Не часто, конечно, все-таки, она девушка уже взрослая, ни к маме, ни тем более к крестной, просто так не прибегает. Но иногда она заезжала. Привозила коробку вкусных конфет, и мы трепались о жизни. Лиза искренне говорила, что с мамой у них так не получается, а я… я верила.

 Она казалась несчастной, обделенной Маринкиной любовью девочкой. И подозревать, что это не так, причин не было, потому что Маринка и правда больше внимания уделяла себе и своим ухажерам, чем дочери. Лиза была предоставлена сама себе. И я ее жалела, пока она без зазрения совести спала с моим мужем.

 А, может, и приезжала она вовсе не ко мне?

 — Да знал он, Ленка! Иначе зачем ему еще забирать ее из дома? Небось, Гордей и попросил приехать, чтобы самому с ней не светиться.

 Все выглядит логично, да, но поверить в то, что сын все знает и поддерживает мужа, я не могла. Димка, который всегда, при любых обстоятельствах, стоял за меня горой, просто не мог меня предать.

 — На, — Оля протягивает мне мой телефон. — Звони сыну, спрашивай, чем он занимается. Если соврет — точно в курсе. Если скажет правду — у тебя будет повод спросить у мужа, почему Лиза была у вас дома, пока не было тебя. Заодно и посмотришь, как будет выкручиваться.

 Новенький телефон тяжелой ношей ложится в ладони. Я купила его совсем недавно после того, как упала в обморок и разбила свой.

 Гордей, помнится, тогда не смог поехать в магазин со мной. Настаивал на онлайн-покупке, но я хотела новую модель и большой экран и мне нужно было убедиться, что новый гаджет будет удобным.

 Я хотела поехать с ним, а ехала одна. На такси, потому что боялась обморока снова.

 И потом, после покупки, просила приехать Олю, потому что у меня вдруг закружилась голова.

 Господи…

 Тогда мне казалось, что я умираю. Что в какой-то момент я просто закрою глаза и не проснусь.

 А теперь я знаю, что все симптомы связаны с недосыпом, стрессом из-за открытия кафе-кондитерской, о котором я всегда мечтала, с недостатком витаминов и перестройкой организма, который близится к климаксу.

 Так, оказывается, бывает, что кто-то и в сорок пять рожает, а кто-то и в сорок уже не сможет. Нет, врач мне еще дал несколько лет на раздумья. Подумайте, мол, о детях.

 Если хотите еще — самое время сейчас, потому что потом уже не получится.

 Я, конечно, не хотела. Димки и Ирки мне достаточно, хоть они уже и выросли, но рожать спустя восемнадцать лет после последних родов я точно не хотела. Было страшно.

 А теперь…

 Теперь я даже не знаю. Может, и надо? Жизнь ведь не заканчивается в сорок два. По крайней мере, мне ничего заканчивать не хотелось. Я планировала стать счастливой обладательницей сети кафе-кондитерских с десертами по авторским рецептам и не собираюсь откладывать эти планы.

 Сейчас даже будет легче, потому что Гордею не нравилась эта идея. Ему не прельщала жена-кухарка, как он часто говорил. “Я — известный бизнесмен, успешный, а ты… ты будешь печь печенья? Курам на смех, Лена!”.

 Мы долго спорили. Он дал слабину лишь тогда, когда я узнала о диагнозе. Сам предложил, даже помещение нашел. Я так радовалась, думала, мы вместе будем бороться за мою жизнь, а выходит… он не то, что не верил, что я поправлюсь, а даже ждал, когда умру.

 — Лена! — Олька толкает меня в бок. — Звони, давай.

 Набираю сына. Один гудок, второй и третий. Он отвечает тогда, когда я теряю надежду на ответ.

 — Да, мам, — как-то устало.

 — Дим, привет. Я это… ты где сейчас?

 — Я… эм… — он мнется. — К пацанам еду. Встретиться договорились.

 — Один?

 — Да.

 Я прикрываю глаза.

 — Мам, что-то случилось?

 Предательство. Ваше. Твое, отца. Может, еще и Ирка в курсе? Одна я, как слепая, ничего не знала и не замечала.

 — Нет, я просто… будь осторожен на дороге.

 Отключаюсь, пока наружу не вырвались рыдания, сдавливающие грудь. Так плохо мне не было, кажется, никогда. Осознание, что все вокруг обо всем знали, тяжелым грузом ложится на плечи. Я чувствую, как горблюсь под весом новостей.

 — Он знал, да?

 — Не знаю, Оль. Сказал, один едет.

 — Ну точно! Знал!

 — Или высадил ее, — цепляюсь за последнюю соломинку надежды.

 — Ага, потерял по дороге. Все, Лен… хватит искать оправдания. Не веришь — проверь! Но пока не убедишься, что сын ничего не знал — не смей ему доверять!

 — Оль… Димка же… он не мог, нет.