Адалин Черно – Принцесса для зверя (страница 7)

— Мариночка, я потом все объясню, — отец подходит ближе и обращается уже ко мне. — Соня, нам нужно поговорить.

Я закрываю глаза, стараясь взять себя в руки. Хочется развернуться и на всех парах бежать из этого дома, но вместо этого я киваю и уверенно шагаю в кабинет отца, куда он приходит спустя минут десять.

— Прости, нужно было успокоить Мариночку. Она, все-таки, беременна и…

— Ближе к делу, пап…

Я не хочу слушать о беременной девушке своего отца. Я вообще хочу услышать, что она — просто случайная прохожая, которой он помог, но судя по виду отца, а он находится в домашних тапочках и махровом халате, это отнюдь не так.

— Соня, — начинает отец, — ты взрослая девочка, а потому должна понять…

— Пап, давай ты просто все расскажешь так, как есть. Без длительных вступлений и попыток надавить на мою совесть. Мы оба знаем, что ее у меня нет, — видит бог, я не хочу быть стервой, но именно такой меня видит отец, значит, я должна соответствовать.

— Мы с Мариночкой ждем ребенка.

Я знала, что услышу именно это, готовилась, говорила себе, что все хорошо, но все равно больно. Я, наверное, из тех детей, которые навсегда остаются преданные родителям даже после их смерти, и связь отца с этой, Мариночкой, больно ударяет по моей любви к матери и воспоминаниям о ней.

— Мариночке восемнадцать есть? — не сдерживаюсь от язвительного тона.

— Соня, ей двадцать восемь.

— Рада за вас, — я не вспоминаю о маме, не пытаюсь воззвать к совести, потому что мамы нет уже более шести лет, а отец, в конце концов, еще молод.

Я знала, что рано или поздно он найдет свою вторую половинку, но даже подумать не могла, что это будет моя ровесница.

Я пытаюсь обойти отца и выйти из комнаты, но папа останавливает меня, удерживая за руку.

— Послушай, Соня, мамы нет уже…

— Не говори о маме, пожалуйста, — тихо говорю я. — Не хочу вспоминать ее в такой момент. Я привела Тимура, — продолжаю, чтобы отвлечься. — Он мой жених. Скоро мы станем мужем и женой.

Отец коротко кивает, но молчит, никак не комментируя мой возможный брак. Впрочем, это к лучшему.

— Я хотела посидеть в тихом семейном кругу и представить его тебе как жениха, но сейчас думаю, что лучше будет отложить тихие семейные посиделки до лучших времен.

— Да-да, — говорит отец. — Согласен. Мариночка волнуется.

Я сдерживаю горькую усмешку и выхожу из кабинета. Мариночка волнуется. Это единственное, что интересует его в этот момент? Не то, что дочь не примет его выбора, не то, что она чувствует, а что его беременная молодуха волнуется? Пока я спускаюсь вниз, где меня ждет Тимур, во мне закипает ярость. Я, конечно же, постараюсь сдержать себя в руках, но…

Тимура в гостиной нет. Зато есть Мариночка. Она стоит, как статуя, посреди комнаты, и что-то нажимает в телефоне.

— Кхм, — привлекаю к себе ее внимание и жду, когда она заблокирует свой телефон и повернется ко мне.

— Ой, Соня, да? — говорит она. — А Тимур ушел, — она пожимает плечами.

Я киваю. Тимур говорил, что у него будут важные дела, наверное, ушел из-за них. Я направляюсь к выходу, попутно набираю его номер, но вместо гудков слышу автоответчик. Останавливаюсь и решаюсь спросить:

— Он просил что-то мне передать?

— Да, — говорит Марина. — Просил сказать, что свадьбы не будет.



Глава 9

Я уезжаю к себе в квартиру и полдня провожу впустую. Пытаюсь дозвонится до Тимура, но вместо гудков продолжаю слышать автоответчик. Не могу сказать, что мне больно, но неприятно уж точно. А еще я совершенно не понимаю мужчину, который предложил мне замужество. Он то ведет себя как взрослый, осознанный мужчина, то как маленький ребенок сбегает с места преступления. Правда, я так и не поняла, что заставило его уйти.

Мы договорились о свадьбе, пускай на словах, но мы ведь все обсудили. Неизвестность съедает меня и чтобы хоть немного расслабиться, я включаю на ноутбуке фильм и заваливаюсь с заранее приготовленным попкорном в кровать. Я не хочу уезжать из страны, не хочу терять дорогих мне людей и работу, но из-за Тимура мой скорый отъезд неминуем.

Я не знаю, что сказать отцу, чтобы он изменил свое решение и отказался от мысли отправить меня за границу. Но и бегать за Тимуром, спрашивать, что с ним, почему он так поступил, я больше тоже не буду. Прокручиваю в голове все возможные варианты и каждый из них мне не подходит.

Я, конечно, могу сделать вид, что самостоятельная и независимая девушка, поссориться с отцом и вильнуть перед ним хвостом, сказав, что проживу сама, но дело в том, что я не хочу. Не собираюсь портить с ним отношения. Моя мать погибла в автокатастрофе, и я не собираюсь терять еще и отца, какие бы условия он мне не ставил.

Ближе к вечеру мой телефон вновь оживает, я смотрю на горящий экран и имя абонента “Байрамов”, и мое сердце пропускает удар. Это, конечно же, из-за того, что я жду объяснений и все еще надеюсь, что Мариночка что-то перепутала.

— Да, — отвечаю, выждав минуту.

Пускай тоже понервничает, а то я ждала его звонка целый день.

— Соня, свадьбы не будет. Я должен сказать тебе это лично, — Байрамов говорит настолько спокойно, что меня начинает колотить от злости.

Как он так может со мной поступать? Как может делать вид, что ничего не происходит?

— Ты понимаешь, как все это выглядит? — осторожно спрашиваю у него. — Ты сам объявляешь о свадьбе, заставляешь меня сказать об этом отцу и сейчас даешь заднюю? Что происходит? — я хочу еще много чего ему сказать, но молчу.

— Соня, — спокойно отвечает он. — Давить на жалость не лучшая идея.

— Что? — ошарашенно спрашиваю. — Давить на жалость? Байрамов, ты совсем офонарел? — во мне кипит злость. — Ты все это закрутил, а теперь говоришь, что свадьбы не будет. А как же твоя карьера? — я хватаюсь за последний спасительный волосок, но и он со скрипом рвется, когда я слышу жесткий, ровный голос Байрамова.

— Мне все равно, — чеканит он. — Ты что думаешь, это первый раз, когда меня замечают с девушкой, а по сети расползаются слухи о женитьбе? Не первый и не последний, — холодно говорит Тимур. — Поговорят неделю-вторую и забудут.

В моей голове роится множество не самых приличных слов, точнее, самых неприличных. Как он может так спокойно обо всем рассуждать, когда подмочена не только его, но и моя репутация? У меня, в отличие от него, нет по жениху каждый день.

— А обо мне ты не подумал? — зачем-то спрашиваю, хотя и так знаю ответ.

— Это не моя забота.

Он сбрасывает вызов, а я безжизненно смотрю на свой телефон. Хочется швырнуть его в окно, но вместо этого я аккуратно кладу его на стол и оседаю на диван. Именно оседаю, а не сажусь, потому что ноги не держат, а в глазах неожиданно туманится, да и нос предательски пощипывает. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда слышу звонок в дверь. Непроизвольно вздрагиваю и первые пару минут даже боюсь подойти к двери, но все же преодолеваю себя, встаю и иду открывать, предварительно заглядывая в глазок. По ту сторону двери стоит отец. Я выдыхаю, прокручиваю ключ в замке и удивленно смотрю на отца.

— Впустишь?

Отец смотрит как-то слегка виновато и вопросительно. Я, конечно, удивлена, потому что не припомню, чтобы папа когда-либо спрашивал разрешения войти.

— Входи, — пропускаю его в квартиру и закрываю за ним дверь.

— Что происходит? — тут же начинает он. — Свадьбы, я так понимаю, не будет?

В его голосе нет сожаления, скорее просто констатация факта. И это вновь режет слух, перед Мариночкой он весь пушистый и робкий, а передо мной, собранный и жесткий человек.

— Не будет, — киваю я.

— Это и к лучшему, Соня. Байрамов тебе не пара, — неожиданно для меня говорит отец.

Я впервые за несколько месяцев слышу в его голосе заботу и не совсем понимаю, с чего такие изменения.

— Я тут подумал, Соня… не нужен тебе никакой пансион. Тебе осталось доучиться всего ничего, поэтому я договорился, чтобы ты закончила учебу в Америке. Поедешь, развеешься, познакомишься с кем-нибудь. Глядишь, и забудешь своего Байрамова, — папа улыбается, пытаясь приободрить меня, но я лишь вздыхаю, хотя чувствую, что соглашусь.

Я хочу сказать “нет”, но что-то мне мешает. Наверное то, что здесь меня ничего не держит. У отца новая семья, карьера, развивающийся бизнес и возможность занять пост мэра города, а Байрамов четко дал понять, что помощи от него мне ждать не стоит. Единственное, что меня здесь держит — подруги. Да и те проживут как-то без меня.

Я слишком стремительно осознаю свою ненужность. Ни отцу, ни Байрамову, никому. Папа прав, мне нужна смена обстановки, возможность, которая поможет изменить мою жизнь. Я не хочу уезжать, но говорю:

— Я согласна.

Отец еще некоторое время рассказывает о новом институте, говорит, что все продумал, выбрал лучшее место и даже снял мне квартиру. После всего, то ли не увидев во мне должного оптимизма, то ли потому, что спешил к Мариночке, уходит. Я же остаюсь одна, осматриваюсь в квартире и, вздыхая, иду собирать вещи. Достаю из верхней полки шкафа небольшую коробку, открываю ее и мой взгляд падает на небольшую фотографию.

На ней изображена я и темноволосый счастливый мальчик, обнимающий меня за плечи. Я не хочу плакать, но пара капель предательски стекает с моих щек, я не хочу вспоминать, но картинки прошлого одна за другой терзают мое сознание.

Глава 10