Адалин Черно – Отец подруги. Никто не узнает (страница 8)

— Иди-иди, — всхлипывает старушка, а как я от нее отстраняюсь, жестко добавляет, — если что приходите ко мне.

Я не понимаю как реагировать, а потому просто растерянно киваю и бегу в магазин. Захожу через черный выход, сотрудники меня знают и ничего не говорят. Я направляюсь к подсобке, в которой мама обычно пересиживает, между промывками полов, но не успеваю дойти, потому что вижу как те самые полы моет Аксинья!

В глазах мгновенно темнеет от ярости.

Глава 11

— Тась! — сестра упирается в пол, вырывая руку, когда я тащу ее к выходу из магазина.

Если маму уволят, это полностью ее, а не наши проблемы. Ни на минуту не собираюсь оставаться в этом магазине и сестре не разрешу.

— Мама сказала, что когда я помою пол, она вернется и поведет меня гулять, — сообщает Аксинья. — И конфет купит. Мама трезвая была, Тась.

Вот именно, что была, — думаю про себя. Но в груди все сжимается, когда это говорит маленький ребенок. Она, в отличие от меня очень хочет верить в то, что мама исправится, перестанет пить и вдруг заинтересуется ей, но я, насмотревшись на все, больше в это не верю. Дальше будет только хуже. Не зря ведь я так усердно работаю, чтобы съехать. Чем раньше Аксинья окажется в нормальных условиях, тем здоровее будет ее психика.

Так и бросив ведро и швабру посреди магазина под недоумевающий взгляд владельца, уходим. И как он только позволил Аксинье мыть пол? Совсем ему, что ли, не страшно. Ведь могут на него пожаловаться. И понятно, что отвечать будет мама, а не он, но все же…

Вспомнив, что еды дома нет, а готовить уже поздновато, да и сестра наверняка голодная, заходим в ближайшее кафе. В этом районе не так дорого, хоть и приготовить дома, конечно, было бы дешевле. Просто времени уже в обрез, мне еще нужно подучить то, что мы сегодня проходили, а Аксинье сделать уроки, которые она не сделала, потому что мама забрала ее с продленки.

— Мама не придет, да? — поникшим голосом спрашивает Ксю.

— Вряд ли. В следующий раз не верь ей и ничего вместо нее не делай. И не уходи из школы.

— Я не хотела, но мама не пила, да и как-то неудобно было отказываться. Мама же пришла.

Киваю, представляя, каково ребенку. Мама впервые за последние несколько месяцев в трезвом виде является за ней в школу. Тут любой бы пошел.

За ужином совершенно забываю о всех проблемах. С улыбкой наблюдаю за тем, как Ксю уплетает суп, а затем и второе — цветные пельмени. Их тут готовят изумительно. В этом кафе мы не впервые. Приходили и раньше, хоть и нечасто из-за нехватки денег, но здесь чисто, по-домашнему уютно и по-настоящему вкусно. А еще сюда точно случайно не забредет Дамир. Уровень заведения совершенно не тот.

Вспомнив о мужчине, сникаю, потому что судя по всему, обвиняет он меня не в краже телефона. Вот только ничего другого я не брала. А если вспомнить, при каких обстоятельствах мы познакомились, становится страшно. Потому что неизвестно чем мужчина занимается. Может, он и разбогател потому что вот таких, как я, дурочек разводит. Впрочем, что ему с меня взять? Я даже стоимость его телефона отрабатывала бы несколько лет со своими подработками, а тут… наверняка что-то более ценное. Интересно, что?

Очень уж хочется узнать, но предполагаю, что лучше этого не делать. Нам вообще лучше не встречаться, но как это сделать? Уверена, пока мы тут с Аксиньей сидим, чувствуя себя в безопасности, он уже знает мой адрес. А что, если ждет уже меня дома?

От одной мысли становится дико страшно. Я даже озираюсь по сторонам, словно воришка. Но тут же приказываю себе успокоиться. Чему быть, того не миновать, верно? Значит, нам с Аксиньей нужно спокойно возвращаться домой.

Оплатив заказ, беру сестру за руку и по дороге расспрашиваю ее о школе. Пока она весело болтает, я всматриваюсь в темноту, но ничего подозрительного не вижу. Никаких новых автомобилей во дворе. Ничего. Все тихо, спокойно, как и всегда. Но стоит нам только подняться домой, как внутри все сжимается, потому что, открыв дверь, я слышу не только голос мамы, но и других “гостей”.

— Лешка, ну что ты! — хохочет вовсю мама. — Мы тут, между прочим…

— Опа! А кто это у нас тут?

Я задвигаю сестру за спину, когда в коридоре оказывается один из маминых сегодняшних собутыльников. Выглядит он так, что хочется сбежать, но я остаюсь на месте, думая, как бы это прошмыгнуть в комнату. А там можно и закрыться на щеколду. Мы все равно поели, до утра можем и не выходить.

— Что там, Дим? — слышу голос мамы. — А… — тянет будто разочарованно. — Дети мои.

Я собираюсь сказать, чтобы она забрала своих знакомых, пока мы пройдем в комнату, как она резко ощетинивается.

— А вы пол домыли, м? Аксинья!?

— Ничего она не мыла и не будет. И так соседи на нас косо смотрят. Если там ее увидят, то точно подадут в органы опеки и ее у нас заберут.

— Ой да кому она нужна! — отмахивается мама. — А вот работа мне нужна! — восклицает мама. — Так что давай-ка.

Мама надвигается нетрезвым шагом на нас, отчего мы отступаем. Прямо на лестничную площадку!

— Чтобы пока не домоете полы, домой не возвращались.

Я до последнего не верю, что это не шутка, но когда мама захлопывает дверь перед нашим носом, в шоке смотрю на дверь с обшарпанной обивкой.

— Я говорила, что пол нужно домыть, — тянет разочарованно Аксинья, широко при этом зевая.

И что дальше? Куда нам податься, если на улице сейчас тоже небезопасно? Там меня ищет мужчина, от одного вида которого поджилки трясутся. Стоит только его взгляд на себе вспомнить, как идея спать прямо в подъезде кажется уж и не такой плохой, чем оказаться где-то рядом с ним. Непонятно еще, чем он заставит расплачиваться за несуществующую вещь, что я украла. Уверена, что он это все выдумал. Что я могла украсть в машине, в самом деле? Это лишь повод сделать из меня должницу и потом спросить. Только вот что именно он попросит взамен якобы украденной вещи?

Глава 12

— Девочки, — соседняя дверь открывается и оттуда выходит Виолетта Михайловна. — Вижу, время зайти ко мне в гости наступило. Давайте-давайте, не стесняйтесь. У меня и кровати есть, чтобы вам постелить. И вообще.

Аксинья делает шаг в сторону двери напротив, затем останавливается и вопросительно смотрит на меня. Я же тяжело вздыхаю и киваю ей. Затем силюсь улыбнуться, чтобы показать соседке, как я благодарна за предложение, а Аксинье, что нет в этом ничего сверхординарного, но получается с трудом. На душе кошки скребутся. Горько. Тошно. Обидно.

Вот есть такое выражение “Пробить дно”. Это о нашей маме. Причем каждый раз, когда казалось, что хуже быть не может и это уже все — край! Она отчебучивает что-нибудь новенькое.

В ночь закрыть дверь перед носом родных дочерей! И ладно я — давно совершеннолетняя. А как же Ксю? А как же ее учебники и тетради? Сестре завтра в школу, а уроки по вине мамы не сделаны.

Злость такая накрывает, что хочется развернуться и начать долбиться в дверь. Только какой толк? Я даже участкового, для того, чтобы с нашей жилплощади прогнать постороннего алкаша, вызвать не могу. Тогда это запишут не в счет мамы. Еще и на учет поставят.

— Спасибо, Виолета Михайловна, — тихо тяну я и направляюсь следом за сестрой.

Утром встану пораньше и заберу портфель и учебники Ксю. Посмотрю ее задания, может сделаю за нее, хотя бы в прописях, чтобы слишком рано не будить сестру.

— У меня есть вкусные тефтельки с мятенькой, вкусны-ы-ые…

Аксинья стопорится, оборачивается и одними губами произносит:

— Это что?

Я в такой же растерянности, как и сестра, но даже не до конца понимая о чем речь, качаю головой, отказываясь:

— Мы поужинали уже.

— Ой, молодежь, — Виолетта Михайловна закатывает глаза. Мятенькая это картофельное пюре, толченка! С пылу с жару, еще не остывшая.

— Виолета Михайловна, спа… — я осекаюсь, потому что замечаю, изменившийся взгляд сестры. Она обожает пюре. И видимо сытый желудок ее любви не помеха. — Хорошо, спасибо. Можно нам одну на двоих с Ксю порцией, а то много не съедим.

Соседка преображается на глазах — улыбается широко-широко и даже, что-то себе под нос напевать начинает, а на кухню идет чуть ли не вприпрыжку, что для ее возраста совершенно удивительно.

Тефтели, так же как и пюре оказываются слишком вкусными, я даже жалею, что попросила всего одну порцию, и это-то после съеденного в кафе.

А после Виолетта Марковна достает из холодильника пирог. Яблочный.

— А теперь чай. Кому какой? С сахаром, без, с молоком, лимоном?

Я настолько шокирована гостеприимностью и радушием старушки, что не сразу соображаю встать и помочь ей. В конце концов, мы хоть и в гостях, но возраст женщины никто не отменял.

Виолетта Михайловна смотрит на меня с благодарностью, а затем начинает озвучивать, где кружки, сахар и все остальное.

— Это любимый пирог моего Коленьки, — с грустной улыбкой произносит она, нарезая десерт, я уверена, что сейчас будет очередная трогательная история, вызывающая слезы, но нет, старушка начинает рассказывать смешные ситуации из своей молодости.

Аксинья расслабляется окончательно, мы пьем чай, хохочем, громче всех на удивление сестра, пока ее смех не прерывают звуки ударов. Где-то рядом… в подъезде. Возможно даже на нашей лестничной клетке.

Притихли мы все. И Ксю, и Виолетта Михайловна насторожилась.

— Это кто-то стучит так кому-то в дверь? — тихо спрашивает сестра, а я пожимаю плечами.