Адалин Черно – Отец подруги. Никто не узнает (страница 17)

Она достает пакетик, но кажется, тошнота у нее проходит. Катя даже воду из бутылки пьет небольшими глотками и признается:

— Я беременна.

— О, поздравляю!

Я, получается, первая об этом узнаю. Кажется, в своем блоге она еще не рассказывала об этом. Хочу сказать что-то еще, но мы резко останавливаемся. Испугавшись, больно ударяюсь носом о спинку кресла. В автобусе начинается суматоха, кто-то кричит, водитель недовольно покидает салон. Мы же… мы просто сидим и ждем, когда сможем поехать дальше. Надеюсь, сможем, и аварии не произошло. Столкновения ведь не было. Кажется.

— Таисия Авдеева тут? — раздается грозное, но не могу сказать, что неожиданное.

— Да, — тут же поднимаюсь с места, понимая, что если не будет ответа, то Дамир наверняка поднимется в автобус и все равно вытащит меня из салона.

— На выход вас просят.

— Хорошо.

Принимаю свою участь с высоко поднятой головой. Забираю купленные продукты. В автобусе не поем, но хоть в машине у него перекушу.

— Ты куда? Кто это? — обеспокоенно спрашивает Катя, хватая меня за руку и воинственно настраиваясь.

Внезапно думаю, что можно было бы привлечь ее к моей ситуации, как-то осветить в сети, поднять шумиху, но вспоминая сказанное отцом тут же отбрасываю эту мысль. Не хватало еще подставить Катю.

— Тот, кто недоволен моим самовольным отъездом, — невесело усмехаюсь и решительно забираю руку. — Но ты не переживай, все хорошо. И статья у тебя, кстати, очень интересная, — решаюсь признаться Кате напоследок, что читаю ее. Подмигиваю ей и быстро-быстро направляюсь к выходу.

Интуиция меня не подводит. Как только выхожу, наталкиваюсь на автомобиль Дамира и еще один, чуть впереди. Тонированный огромный внедорожник, внушающий ужас. Не удивительно, что отец испугался фамилии Дамира. У него и тут, получается, связи есть, раз он искал меня не в одиночку, а с подмогой?

Впервые, пожалуй, осознав, что мне никто не поможет, иду в его машину, как на плаху, но как-то спокойно, что ли. Словно я выдохлась и выплакала, наконец, все слезы, признав безысходность ситуации. Открываю переднюю дверцу и забираюсь в уже привычное кресло. На Дамира стараюсь не смотреть. Кладу пакет с продуктами в ноги и смотрю перед собой.

Он молча заводит двигатель. Автомобиль перед ним стартует первым. Мы едем сзади. И автобус тоже приходит в движение, правда, мы очень быстро от него отрываемся.

— Я не пойму, тебя так воспитывали или что? — Дамир звучит недовольно.

— Как? — спрашиваю равнодушно.

Обреченно даже. Уже и думать над тем, что он со мной сделает дальше сил нет.

— Неправильно. Ты постоянно врешь. Никаких часов у твоего отца не оказалось, Тая. Ты хоть раз сказала правду с момента нашей встречи?

— Да. Но вы верите только тогда, когда я вру, а правду мою не слышите.

— Если ты про то, что не брала часы, то…

— Да, я про это! Я их НЕ брала. Слышите? НЕ брала. Можете убить меня здесь по дороге и выбросить где-нибудь тут, — неопределенно взмахиваю рукой. — Все равно никто искать не будет.

Он резко тормозит. Я только чудом не вписываюсь в переднюю консоль. Хорошо, что пристегнулась, иначе бы вообще через лобовое стекло вылетела.

— Кто я по-твоему, Таисия? — спрашивает неожиданно. — Ты решила, что можешь водить меня за нос, врать мне и тебе все сойдет с рук? Что никакого наказания не будет?

Я сглатываю, не зная, что ответить. Что говорят в таких случаях? Молят о помиловании?

— Часы были в машине. Прежде чем тебя подозревать, я проверил камеры наблюдения. С момента, как я оставил автомобиль на парковке до того, как ты в него села, к нему никто не приближался. И часы пропали сразу после того, как ты убежала из моей машины.

— Я не знаю, как вас убедить, что не брала их. Я даже не знаю, как они выглядят.

— Хорошо, — неожиданно говорит Дамир. — Я попытаюсь выяснить, куда делись часы.

— И отпустите меня?

— Отпущу. Но попробую загладить перед тобой вину, идет?

— Загладить вину?

— Если ты и правда не брала часы, то я доставил тебе неудобства, верно? Я попытаюсь извиниться. Накормлю тебя ужином и постараюсь придумать решение, как забрать твою сестру, идет?

— Наверное, — проговариваю неуверенно, совершенно не понимая, с чего такая честь. Он не только мне поверил, но еще и предложил помощь.

Глава 28

Дальнейший путь до столицы проходит в тишине. Первое время я все еще пытаюсь анализировать слова Дамира. Кручу их в своей бедной голове и так и сяк, пытаясь найти хоть какую-то зацепку на логичность, но мой организм быстро сдается, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от легкого касания к плечу, глаза открываю мгновенно и, кажется, брежу. А может все еще сплю. Иначе как объяснить то, что через лобовое стекло виднеется мой родной двор.

Я закрываю глаза, открываю их снова, но картина перед ними не рассеивается и не меняется, тогда я поворачиваюсь к Дамиру, ничего не произношу, но видимо мой взгляд в этот момент настолько говорящий, что Булатов отвечает мне на мой невысказанный вопрос.

— Да, ты можешь идти. И жить своей жизнью.

— В чем подвох? — хочется проговорить это дерзко, но сил на это нет никаких.

Дамир улыбается, еле заметно. Краешки его губ приподнимаются очень слабо, но вот в глазах пляшет усмешка. То ли ему и правда смешно, то ли он издевается надо мной. А еще кажется у меня стремительно начинает развиваться стокгольмский синдром, потому что Дамир в этот момент, с пляшущими бесятами в глазах кажется мне безумно красивым. Настолько красивым, что глаз от него оторвать невозможно. Что я и делаю. Смотрю на него, смотрю. Кажется целую вечность, а он смотрит в ответ.

— Ты все равно от меня не сбежишь, — с усмешкой произносит он, — Ну, — Дамир вздергивает левую бровь, — если я все-таки выясню, что ты мне опять соврала. Но пока я тебе поверю. По крайней мере попробую поверить и направить поиски в другую сторону.

Я сглатываю, машинально облизываю губы. Понимаю, что наглею… и мне бы радоваться уже тому, что отпускают и бежать быстрее из машины, но… слишком его предложение было заманчивым.

— А про помощь с сестрой?

Булатов перестает улыбаться и взгляд его становится снова непроницаемым. И это к лучшему! Я в моменте перестаю им любоваться. Очарование навеянное на меня теми чертятами в его глазах рассеивается, и я выдыхаю. Все-таки я не сошла с ума. Булатов не такой уж и красивый, а я всего лишь переутомилась.

— Тут, Таисия я не могу тебе ничего обещать. Я человек к этому всему посторонний. Да и не вникал никогда в подобные вопросы. Но я попробую узнать, по силам с моей стороны оказать тебе содействие или нет.

Что там я думала еще пару секунд назад? Что я не сошла с ума? Три раза “ха”. Сошла и еще как. Потому что как только Дамир договаривает, я буквально на него набрасываюсь. Кидаюсь в его сторону и крепко обнимаю мужчину.

— Спасибо, — сбивчиво шепчу я и ощущаю, что глаза наполняются влагой.

Я утыкаюсь носом в его грудь. Твердую, пахнущую цитрусами и замершую. Неужели Булатов дышит настолько тихо? Должна же грудная клетка вздыматься.

Так проходит секунда, две — Дамир словно колеблется, а затем обнимает меня в ответ. И я ощущаю как его грудь начинает вздымается. Сначала это обильный вдох, а потом тихое и размеренное дыхание. Дамир начинает поглаживать меня по спине.

— Пока не за что, Таисия, — глухо говорит он, — пока не за что.

И, да! Я понимаю, что не за что! Понимаю, что мой поступок нелогичен настолько, что мне пора записываться на прием к психотерапевту, но я не спешу выпутываться из объятий, я не хочу отстраняться. Потому что в этот момент мне очень уютно. А в Дамире я не то, что не ощущаю угрозу, я ощущаю от него тепло. Его рука передвигается чуть выше, пальцы путаются в волосах, а затем он мягко поглаживает меня по голове. Словно отец, успокаивающий непутевую дочку.

Мы сидим так довольно долго. По крайней мере мне кажется именно так. Потому что я успеваю немного поплакать и успокоиться. Дамир же все это время продолжает поглаживать меня то по спине, то по голове.

Этот безмятежный момент нарушает шумная вибрация. Странно… У Дамира был звук на телефоне, я точно помню, а эта вибрация так похожа на мою.

Я отстраняюсь, иначе у меня никак не получилось бы повернуть голову в сторону консоли. Дамир мне не препятствует.

— Неужели он даже не сел за это время? — ахаю я, понимая что вибрирует действительно мой телефон.

— Нет, я только его зарядил. Можешь брать, — усмехается он, замечая мое промедление. Я смотрю на телефон, должно быть, как путник умирающий от жажды на фляжку с водой, но не смею и шелохнуться.

— Спасибо, — еще раз благодарю я Булатова непонятно за что.

Если вдуматься, то это абсурд в чистом виде! Я благодарю его за то, что он вернул мне мой же телефон, который его же амбалы у меня и отобрали. Но мне не хочется с ним воевать, мне не хочется припоминать ему всю мою злость. Мне действительно хочется его поблагодарить, если не за то, что поверил, то хотя бы за то, что попытался мне поверить.

Наверное, для него это очень непростой поступок.

Я хватаю телефон, краем взгляда отмечаю, что звонит мама и сцепляю губы крепче. Киваю на прощанье Дамиру и выскакиваю из машины.

Мама звонит снова, я сбрасываю, чтобы вибрация не раздражала ладонь. Не слышать, не видеть ее я сейчас не хочу, поэтому очень надеюсь, что Виолетта Михайловна дома и снова приютит меня. К тому же моя сумка с документами, картами и ключами все еще у нее.