Адалин Черно – Дочь друга. Ненужные чувства (страница 10)

– Нет! – ору практически истерически. – Дайте мне время. Пять минут, десять, а лучше полчаса. Потом будем знакомиться.

Светлана Никитична поджимает губы, гордо задирает голову и идет на кухню. Обиделась или нет – непонятно. Но если да, значит, выставит меня за дверь.

– С чего такая реакция?

– Какая?

– Истеричная… Плохие воспоминания?

– Очень.

Мы стоим слишком близко. После случившегося я интуитивно придвигаюсь к Кириллу поближе, хотя места в комнате много. Улавливаю запах его духов, плечом чувствую исходящее от тела тепло. Делаю шаг в сторону, поймав себя на неприличных мыслях.

– Почему я не могу жить у вас? – спрашиваю, набравшись смелости и, наверное, наглости. – Вам не понравилось, как я готовлю? Или что разбудила? Я больше не буду, правда. Вы мне все расскажете, и я буду тихой, но тут, с этим… зверем…

Понимая, что перехожу на мольбу, смешанную с манипуляциями, замолкаю. Тушуюсь под внимательным взглядом Кирилла и рассыпаюсь на тысячи осколков, когда он говорит:

– Я редко бываю дома, Катя, но когда бываю, хочу, чтобы там была тишина. Абсолютная. Я не привык с кем-то жить, поэтому… Воспринимай Никитичну как мою помощь. Если не подходит – можешь отказаться, но к себе я тебя не возьму.

Четко и определенно.

И еще немного обидно.

Я же ничего такого не сделала. Ну разбудила его, это да. Ну протащила по истерике, но это из-за эмоций. Меня когда Лиса перед ним унизила, сдержаться я уже не могла.

И я правда не истеричная, из себя выхожу редко, но… метко. В школе на выпускном избила одноклассницу, которая унизила меня перед парнем.

В университете на первом курсе меня чуть не отчислили тоже – потеряла контроль и врезала пощечину преподавателю.

Но в итоге виноватым оказался он. Он меня домогался.

Как потом выяснилось – и других девочек тоже, так что по итогу уволили его.

Я была права.

И тут с Лисой тоже… права. По крайней мере, никакой вины я не чувствую перед ней. Перед Кириллом разве что – за то, что ему пришлось мою истерику увидеть и успокаивать.

– Простите. Я знаю, что бедовая.

– Ты не бедовая, Катя, но с отцом бы поговорила. Попытайся хотя бы. Находиться в столице без поддержки – опасно. Что угодно случиться может, а никто не знает, где ты, кроме подружек твоих, но они из провинции ничего не сделают, а у меня, Катя, свои дела… я на операциях зависаю по несколько часов подряд, так что спасителем мне не стать.

– Я не просила.

Он шумно выдыхает, сжимает челюсти.

А что не так? Я попросилась пожить. Ну и забрать меня потом, да…

К Лисе он поехал по своей инициативе. Куртку мне можно было не возвращать, я бы и так походила.

– Ну вы идете? – вспыхивает на кухне Никитична.

– Пошли, – Кирилл подталкивает меня в спину.

За столом сидим уже в гнетущей тишине. Я злюсь. На собаку и на Кирилла, даже на едва знакомую Светлану Никитичну, хотя она – святой души человек, раз решила приютить у себя малознакомую девицу. Злиться начинаю уже на себя. За то, что приехала. Ну какая мне стажировка, в самом деле?

– А ему там не холодно? – спрашиваю тихо, вдруг вспомнив, что на балконе, вообще-то, хоть и застеклено, но не комнатная температура.

Мне жалко собаку? Поверить не могу!

Кирилл, судя по всему, тоже. Сидит с ухмылкой, сложив руки на груди, и смотрит на меня.

Неожиданно приходит мысль, что он красивый. Пожалуй, даже слишком – для хирурга. По крайней мере, не так я представляла себе человека, который режет людей скальпелем. У него красивые глаза и пушистые ресницы, на которых я зависаю.

Отворачиваюсь, спохватившись. Вспоминаю, что спрашивала о собаке, но когда возвращаю взгляд, то первое, на что обращаю внимание – руки Кирилла. И небольшую татуировку, выступающую из-под рукава свитера. Я уже видела ее, но не рассматривала пристально.

– Да, пора Зевса уже впустить.

Подбираю под себя ноги, сидя на стуле, и пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом.

Кирилл снова попадает под руку.

Но когда на кухню вбегает огромного размера пес, даже он не спасает. Хочется с визгом вылететь из квартиры и никогда сюда не возвращаться.

Я дергаюсь.

Собака рычит.

– Сиди! – это команда мне от Кирилла.

– Господи, как мне вас подружить? – причитает Светлана Никитична.

Глава 10

– Фу, Зевс! Фу, – недовольно выдает Светлана Никитична утром, едва я покидаю свою комнату.

Я и пары шагов сделать не успела, как Зевс бросился ко мне, и я в ужасе закричала, забыв о нем за ночь.

Зевсу явно перспектива быть виноватым не нравится. Он смотрит на меня как-то недобро. Кажется, понимает, что именно я тут причина того, что хозяйка повышает на него голос.

– Место! – машет рукой Никитична. – Давай-давай!

Пес нехотя уходит, а я скрываюсь в ванной, чтобы наспех умыться и накраситься.

Обратно выхожу с опаской, открываю двери, жду…

Темно-коричневая морда появляется через пару секунд. Не рычит, но мне и от одного его вида страшно.

– Так дело не пойдет! – решительно говорит Никитична. – Выходи, Катерина!

– Но он тут…

– Он тут живет, Катя. И он не рычит, значит, нападать не планирует. Зевс вообще очень тактильный, ну же… Я тут, он тебя не съест.

Она появляется в поле моего зрения, и я выхожу из ванной. Зевс бросается ко мне, я зажмуриваюсь.

Даже не знаю, чего жду, но уж точно не того, что пес ткнется мокрым носом в мое оголенное бедро.

– Ну вот! – расслабленно выдыхает Светлана Никитична. – Выдохни, Катя! Он тебя уже не съест. Слушаться будет вряд ли, но и не покусает.

Легко сказать, труднее сделать, но Никитична выбора мне не оставляет.

Стоит мне зайти в комнату, чтобы одеться и взять рюкзак, как входная дверь хлопает.

Ключи у меня есть, но от этого не легче. Как пройти цербера, который, стоит мне открыть дверь, сразу бросается ко мне?

Намеренно долго одеваюсь и дверь открываю, когда ждать уже нельзя. Вчера меня предупредили, что опаздывать во второй раз недопустимо.

– Вот же…

Стоит открыть дверь, как Зевс поднимает свою наглую морду и навостряет уши.

Сидит прямо под дверью.

Никитична сказала – не покусает.

И как ей верить? А если да? Что если он меня тут сожрет?

Меня даже спасти будет некому.