Ада Цинова – Жемчужный король (страница 16)

Когда Роман так уходил, он никогда не возвращался. Он не был от природы спокойным человеком, возможно, в нем было хорошо развито терпение, даже скорее не развито, а натренировано. Только вот если терпение заканчивалось, вся его своенравная и вспыльчивая натура выбиралась наружу. Раньше, когда что-то шло не по его плану, а так с женщинами бывает довольно часто, Роман просто уходил, как сейчас. Вернуться — значит поддаться, проиграть в противоборстве двух мнений, двух разумов, двух сердец. Роману было легче оставлять все, как есть, он уходил и даже маленькой идеи вернуться у него еще ни разу не возникло.

Он нашел себе темные улочки, и шел, не разбирая дороги. Их разговор не прокручивался в голове, не было уже никакой обиды, просто чувство непонимания, настолько непреодолимого, что лучше бы взять и остаться здесь, не изменять принципам и забыть, как прийти к ней вновь. Только этот случай был не обычным, все было совершенно иначе.

Роман давно не управлял собой, он не мог решать, не мог думать, вся его воля принадлежала другому человеку. Если бы Марина сама выталкивала его из номера, если бы оскорбляла или унижала его, он снова и снова приползал бы к ней на коленях и просил о прощении. Ничто, из всех возможных поступков, которые она могла совершить и слов, которыми могла убить, не смогли бы заставить Романа любить ее меньше. Он принадлежал ей весь целиком, с его гордостью, со вспыльчивым характером, до последней мысли. Он любил ее, как собака любит хозяина, даже если хозяин выдворяет ее на улицу в ливень или вмажет сапогом, просто потому что под ноги попалась. И он, как та, преданная собака, все так же любил бы ее, несмотря ни на что приползал бы к ее ногам. Да, он подарил ей власть над собой и сам надел ошейник.

Роман долго не мог решиться зайти, но его и так не было достаточно долго. В сотый раз наступив своей мнимой гордости на горло, он прошел по коридору в гостиную. Марина стояла у того же окна в том же положении, в котором он ее оставил. Казалось за все время, она не сдвинулась ни на миллиметр. Ее спина так же прислонялась к стене, рука лежала на подоконнике, голова склонилась вбок, а глаза направлялись в пустоту, и эта пустота заполняла их до краев.

Роман подошел ближе с восхитительным букетом белых цветов, а кроме того, со взглядом той самой побитой собаки, которая искала пощады и прощения, хотя сама не до конца понимала, за что получила.

— Прости меня, пожалуйста, прости, — Роман был бессилен перед пустотой в любимых глазах и опустился на колени. Его букет лежал на полу у ее ног, а сам Роман уже и не надеялся на пощаду, — Я не должен был говорить с тобой в таком тоне, не должен был говорить многое из того, что все же сказал. Марина, я не знаю, что сказать еще. Просто я — идиот, прости.

Марина внезапно оказалась на полу, она просто села, и ее голова опустилась на его плечо. И снова тепло ее тела сводила Романа с ума, он обнял ее спину и не верил своему счастью, что снова мог обнимать ее.

— Рома, все в порядке, — и голос ее был как раньше, такой же тихий и приятный.

— Я знаю, что нет, но я все исправлю. Я так люблю тебя…

— Я хочу тебе что-то показать.

Роман чувствовал, как ее голова отстранилась, а рука наоборот сплела их пальцы. Марина встала, Роман встал вслед за ней. Он был готов пойти с ней даже в пекло ада, но Марина повела его всего лишь на балкон. На балконе у них не было окон, поэтому казалось, что находишься там, на улице, только не стоишь на земле, а летаешь.

Под ними горели золотые огни города, которые складывались в дорожки или даже целые полукруги или кубики. Были видны и машины, которые беспрестанно носились под окнами и даже фигурки человечков под фонарями. Только Марина смотрела не туда, она смотрела на небо. Роман осмелился обнять ее за талию, она словно ждала этого и вполне уверенно прислонилась к нему всем телом.

— Смотри, какая сегодня звездная ночь, а видишь луну?

— Да, очень красиво, она такая яркая сегодня, — Роман прижался щекой к ее макушке.

— Да, ты прав. Луна появляется ночью, когда либо света вообще нет, либо он искусственный. Да, луна не такая яркая, как солнце, но она все равно светит, и безлунные ночи куда темнее. Свет луны необычный, он несет в себе что-то иное, и в этом его ценность, этим он притягателен, — Марина глубоко дышала вечерним воздухом, Роман чувствовал это, а не слышал. — Я, как эта луна, а ты совсем другой. Ты, как солнце. Вся твоя жизнь заключается в ослепительном блеске, солнце дарит не только свет, но и тепло, у тебя огромное доброе сердце. Наши идеалы совсем разные, как день и ночь, нельзя сказать, что кто-то мыслит неправильно, в этом и есть вся прелесть жизни, что люди разные. Главное то, что мы в них искренне верим, а пока верим, будем светить. Понимаешь, если убрать эти убеждения, уклад, благодаря которому мы и есть мы, то мы просто потухнем. Солнце с луной несовместимо, это два совершенно разных света, в каждом есть что-то прекрасное, но только когда они не скрываются за черными тучами. К большому сожалению, они всегда светят в разное время, встречаются только ненадолго, совсем ненадолго и снова расходятся.

Марина говорила красиво, она иногда говорила интересные вещи, но в этот раз Роман не просто слушал ее, он понимал, к чему она клонит и это ему совсем не нравилось. Если он кричал о своей правоте, был готов вещи швырять, хоть не мог привести собственных доводов, то Марина спокойно и вполне убедительно рассказала ему свою сторону правды. И это была крайне болезненная сторона.

— То, что мы встретились, это, действительно, чудесно, — вздохнула Марина.

— Но вместе нам суждено быть совсем недолго, лишь малую часть нашей жизни, — закончил Роман.

— Да хоть бы всего один день, ведь важно не то, как долго это продлиться, а то, что этот день еще у нас есть.

Глава 15

Роман больше всего любил работать в своем черно-белом кабинете. Разъезжать по другим офисам, предприятиям и деловым встречам ему не особо нравилось. Работал он усердно и старался не отвлекаться, может только пообедать выходил в ресторанчик напротив офиса. Так что тот факт, что среди рабочего дня он отправился в свой шикарный особняк, был почти удивительным.

Роман поднимался на второй этаж, почти в каждой комнате его встречали горничные или кухарки, которые любезнейшим образом приветствовали его. Разумеется, Роман знал, что его жена должна была вернуться еще вчера. Вероятность того, что она находилась в доме, была высокой. Все же столкнуться с ней в холле возле своего кабина он не ожидал.

Вика стояла возле белоснежной колоны в белоснежной комнате, где только розоватые диваны с золотыми ножками выбивались из белоснежной гаммы. Вика приняла вполне грациозную позу, выставив одну ногу вперед и скрестив руки ниже груди. На ней были темные укороченные брюки, голубая шелковая рубашка, напоминающая обрезанный халат и беспристрастный взгляд синих глаз. Ледяные глаза ничем не отличались от ее сережек: огромных темно-синих сапфиров в окружении бриллиантового ободка.

— Привет, мой любимый муж, — сказала она и ничего в ее замерзшем лице не изменилось.

— Как съездила в Милан? Выбросила на ветер все, что было возможно?

Вика не отвечала, только немного склонила голову, так, чтобы ее светлые волосы упали на плечо. Роман считал, что они мило поговорили, и пора уходить, только Вика считала иначе.

— Рома, я, конечно, все понимаю, но ты мог бы не таскать своих шлюх в наш дом? Развлекайся в других местах, я, между прочим, еще жива и живу под этой же крышей.

Она сказала это так, невзначай, чем хорошо ущипнула Романа.

— Следи за языком, — рявкнул он.

— А что я сказала не так? У тебя появилась очередная шлюшка, которой ты…

— Закрой рот, — оборвал ее Роман. — Не смей так говорить о ней. Вообще никак говорить.

— Все так серьезно? Все равно это не продлиться больше месяца, как будто я тебя не знаю! Что в ней такого? Скажи, мне?! Она тебе дороже, чем я? Какая-то девица, с которой ты развлекаешься, тебе дороже, чем жена?

— Вика, тебя это никаким боком не касается.

— Меня это как раз касается! Ты уже настолько спятил, что притащил ее в наш дом! Раньше ты не позволял себе такого, я все понимаю, но это… Что в ней такого особенного, что ты не приходишь ночевать домой уже столько дней? Чем она лучше меня?

— Всем.

— Да? — надменно засмеялась она. — Еще скажи, что ты любишь ее всей душой!

— Я люблю ее, ты довольна?

Брови Вики стали в страшную позу, губы приоткрылись, она злилась по-настоящему. Хоть в чем-то она была не полностью искусственной.

— А меня ты никогда не любил? Хорошо, если у тебя прям такая любовь необычайная, то женись на ней! Брось меня, и приведи себе новую жену! Что ты молчишь?!

Роману хотелось крикнуть ей, что он бы с радостью это сделал, но он промолчал. Ничего бы не изменилось от его слов. Вика не хотела этого знать, ей нужно было другое. Она получила ответ в его молчании.

— Ага! Видишь, такая любовь, но не женишься ты на ней, конечно! Может ты меня и не любил никогда, все равно, ты знаешь, что я подхожу тебе в качестве жены лучше любой девушки! А это все так, интрижка, очередная интрижка, которая скоро кончится, и не за чем говорить все эти гадости.

Роман старался держать себя в руках, он не хотел орать на весь дом, хотя Вика умела его довести. Теперь она почувствовала превосходство и вернулась ее высокомерность в каждом жесте.