Ада Цинова – За закрытой дверью (страница 12)

— И кто его отец не имеет значения?

— Не имеет. Дети не несут ответственность за поступки родителей. Если с Димой у нас не самые теплые отношения, разве это должно как-то сказаться на этом чудном ангелочке?

Я молчу, пока Раиса Ивановна притаскивает целый пакет книжек и игрушек. Со мной за ручку Мишутка решается подойти. В то же время возвращается и Кристина с подобным пакетом.

— Сегодня день рождения у Элины, а все подарки Мишутке? — улыбаюсь я. — Как-то нечестно.

— Ничего, Элина уже получила гору подарков, — смеется Кристина.

— Все в порядке. Мишенькиных мы два дня рождения пропустили, так что и подарков нужно вдвое больше, — протягивает яркою книжку Мишутке Раиса Ивановна. — Ты же, Мирочка, не против?

— Конечно нет. Кстати, он очень любит книжки. Любит показывать пальчиком. Когда показываю я, он по-своему называет картинку.

— Мишенька, давай бабушка почитает тебе книжку? Пойдем мой дорогой, присядем и почитаем все эти книжечки!

— А пока мы вручим подарок имениннице и не только, — говорит Андрей и принимается вручать букеты с крупными розами.

Букетов требуется много: матери и сестре, потом трем девчонкам. Для девочек мы выбрали букеты с игрушками, только для взрослой двенадцатилетней Леи взрослый букет. Какова моя неожиданность, когда Андрей приносит шестой букет, которого мы вместе не покупали. Букет для меня. Букет ароматных магнолий.

— Спасибо, — говорю я, уткнувшись в цветы носом.

Семилетней имениннице дарим набор для творчества со стразами и три куклы из одной серии. Элина в восторге и убегает разворачивать подарки. Для трехлетней малышки Киры детская посуда с мягкими продуктами, а для старшей дочки Кристины фирменные очки. Неожиданно повзрослевшая Лея визжит и даже обнимает меня.

— Я такие и хотела! Спасибо, это же новинка «Гуччи»! Надо срочно выставить фотку в них.

— Удивительно. Угодить ей с подарком невозможно, мы два года дарим деньги, — вскидывает брови Кристина. — Андрей, ты научился читать мысли?

— Все подарки выбирала Мира, и, по-моему, у нее вышло потрясающе.

— Это точно, спасибо, Мира, они все так довольны.

— Не за что, это тебе спасибо за приглашение.

Пока Кристина накрывает в столовой, мы с Андреем присоединяемся к неразберихе в гостиной. Девочки заваливают новыми игрушками весь пол, к ним вскоре прибегает Мишутка и внимательно наблюдает. С малышкой Кирой они даже находят общее занятие: стучат игрушечными ложечками по игрушечным тарелкам.

— Мирочка, какой же Мишенька умненький, как хорошо говорит! — подсаживается ко мне Раиса Ивановна со стопкой книжек в руках. — Сколько ему?

— Два и два.

— А говорит лучше Кирочки, которой уже три. Он же не просто говорит, он столько всего знает! Обычно малыши разбираются в паре областей, Мишенька же называл все и из разных сфер! Абсолютно все назвал! Знаю, Кристина не слишком занимается развитием девочек. Она устает от монотонных занятий, ей нравится на улице с ними гулять, активное времяпрепровождения. Это я им вечно книжки тащу, пазлы. Видно, что ты, Мирочка, много занимаешься с сыночком. Уверенна, что ты замечательная мама.

— Спасибо.

От неожиданности даже улыбнуться не могу. Раиса Ивановна хвалит меня, как мать? Такого от этой странной встречи я точно не ожидала.

— Мира, может, покажешь нам фотографии маленького Миши? — спрашивает Кристина.

— Конечно.

Андрей придумывает, как подключиться к большому экрану телевизора. Все умиляются моему медвежоночку, смеются с его детских видео. Даже Андрей сегодня смотрит в пропущенное прошлое с улыбкой. Мы установили автовоспроизведение, так что листать фотографии не нужно. Все хорошо, обстановка прекрасная, мой малыш рядом. Все хорошо ровно до того момента, пока не появляется семейная фотография: Дима держит Мишутку на ручках, они одинаково морщат носы, а я склонила голову Диме на плечо и улыбаюсь.

Конец. Смотрю на потерянную семейную идиллию, и горло разъедает ядом. Все было так идеально. Чудесный отец и охрененный муж ведь тоже существовали, существовали совсем недавно. Я помню его таким. Увы, знаю и другую сторону счастья. Автоматически прикусываю фалангу пальца и пытаюсь силой мысли ускорить время. Исчезни лишнее счастье!

Знаю, что всем сейчас не по себе. Они не любят Диму, Андрей еще и ревнует к нему. Кажется, что хуже некуда, но ко мне подбегает Мишутка и дергает за штанину

— Папа-папа! — твердит он, указывая на телевизор.

— Да, милый, папа, — говорю я эхом.

Болит внутри так, что хочется исчезнуть. Личные сомнения рядом с радостью ребенка при виде того, кого сама предпочла бы никогда не видеть. К счастью, в этой папке больше нет фотографий с Димой. Все также весело идут за стол, удивляются тому, что Мишутка выбирает только полезную еду на столе, заваленном любимыми детскими сладостями и фастфудом. Еды много и еда разная, знаю, что Кристина не разрешает детям питаться одними пиццами и картошкой фри. Закупает она вредности только на праздники. В дни рождения ее дочкам можно все.

Дети не умеют долго сидеть за столом, поэтому с ними играть уползает Андрей. Пару раз заглядываю, чтобы убедиться, что все в порядке. Андрей дурачится с девочками и Мишутке не дает скучать. Как же его любят дети. Когда нужно укладывать Мишутку на дневной сон, Андрей вызывается попробовать, а мне предлагает не отрываться от беседы с Кристиной. Я не против, замечаю, как этой сцене умиляется Раиса Ивановна.

Тихо, Мишутка не плачет. Уверена, что Андрей справится. Представляю, как ему важно впервые уложить своего сына. Когда разговор стихает, включаю телефон и на фоне сотни пропущенных звонков, вижу сообщение: «Дверь открой». Буквально через минуту раздается звонок.

Глава 14

В прихожей встречаюсь с Кристиной, которая уже посмотрела в глазок и счастьем не блещет.

— Давай лучше я, — говорю ей.

— Да пожалуйста. Кого муж, тому и радостные приветствия.

Кристина уходит, а я приоткрываю дверь. Дима даже не улыбается своей опасной игрой, он просто пытается задушить меня взглядом.

— И как узнал, где я?

— Чуйка подсказала полазить в соцсетях. Любимая сестричка выложила фотку с детского праздника. Пиздец удивился, когда на ней нашел своего сына. Не такой уж я хуевый брат, чтобы не знать, где живет сестренка.

— Дима, уходи. Поговорим в другой раз и не здесь, — скрещиваю руки на груди.

— Блять, Мира, ну это же невежливо. Раз уже здесь, так поздороваюсь с обожаемыми родственниками!

Отпихнуть меня плечом и пройти внутрь квартиры ему не составляет никакого труда.

— Ну здравствуй, моя любимая семья! Последний раз в этом же составе встречались на чьей-то свадьбе года четыре назад. Не на моей. Извиняйте, жена свадьбы не захотела, а так бы обязательно пригласил! Ну что сказать. Годы идут, меняются роли, обстоятельства, но не люди, блять, не люди!

— Полностью согласна, — шипит Кристина.

Добегаю до Димы и пихаю в грудь по направлению к выходу.

— Хватит, убирайся отсюда!

Сама не понимаю, как мы вновь оказываемся вдвоем в коридоре. Наверно, Дима не горит желанием находиться со своими родными.

— Дима, я прошу тебя, уходи.

— Нахуй сюда ребенка притащила?

— Это его семья.

— Я его семья! — орет Дима. — А этим злобным сукам поебать на все, что связано со мной! Ну что, блять, довольна?! Этого добивалась?! Вывести меня хотела, отомстить?! Ну поздравляю, блять! Просто фейерверк ебучий разрывает!

— Успокойся, ты пугаешь детей.

— Мне похуй на этих детей. Сын мой где?

— Дима, хватит. Тебе лучше уйти.

— Ну пошли, — хватает меня за руку Дима, но я успеваю дернуть ей и отскочить вбок. — Бери Мишу, собирайся. Я лично готов.

— Нет.

— Ты, блять, плохо слышишь?! — вновь меня обдает морозом агрессии. — Хочешь — ебись с ним, живи с ним, но мой ребенок смотреть на твое блядство не будет. Верни мне моего ребенка, сука! Я же заберу его и хуй ты его увидишь!

— Он не твой, — запросто плююсь я.

— Что ты, блять, сказала? — от мороза остается лишь холодок сомнений.

— Его отец Андрей. Если Андрей захочет, то поможет мне оспорить отцовство и ты его никогда не увидишь. Ты не сможешь отнять у меня ребенка, а я смогу! Теперь нечем манипулировать и запугивать, да, блять?!

— Мира, скажи, что ты просто разозлилась и наговорила хуйни, — даже слишком тихо говорит Дима.

— Это правда.

— Знала сразу?

— Нет, знаю всего неделю, — прикусываю губу, чувствуя как печет стыд в груди.