Ада Раевская – Наследник для нелюбимого Альфы (страница 2)

Лаская губами и левой рукой её груди, я правой расстёгивал свою ширинку, чтобы избавится и от брюк. Трусы сегодня как раз не предусмотрены…

Одновременно с тем, как я скинул брюки, я оторвался от сосков Миры и, одной рукой приподняв её за талию, второй сдёрнул с неё последнюю преграду.

Всё, теперь обнажены мы оба.

Глаза Миры отчего-то были похожи на блюдца, когда она рассматривала мой член, но мне некогда было раздумывать: я, уже привыкнув носить её на руках, направился к ванной и вместе с ней шагнул туда, опускаясь в воду, всё так же держа её. Попкой Мира примостилась прямо на мой каменный стояк и громко выдохнула, и вздох её был на грани стона. Я же, не знаю, как сдержался, чтобы не ворваться в неё прямо сейчас.

Волосы Миры, светлые и волнистые, были собраны заколкой на затылке, и я позволил себе эту заколку снять. Золотистые волны рассыпались по её плечам, заставляя меня задохнуться её нежным ароматом.

Слишком много Миры, той, которая всего минут пятнадцать-двадцать назад меня бесила. Куда это делось?

Я едва-едва отдышался, как она решила повернуться в моих руках, причиняя мне своими движениями крышесносный кайф, а, когда оказалась со мной лицом к лицу, поцеловала, положив свои руки на мои щёки. Она целовала нежно, и пусть мне хотелось добавить страсти, я позволял ей это делать так. Нежность ей нравится, похоже.

Разорвав наш поцелуй, я наугад взял с полки свой гель, тут же его открыв. Мира дрожала будто бы от холода, и мне хотелось её согреть. Мои ладони горячие и как раз подойдут для этих целей… Надеюсь, “греть” я её буду долго. До самого утра, желательно.

От моих прикосновений к своей груди Мира жмурилась, как ласковая кошечка, не мурлыкала разве что… Но её тихие стоны были прекрасной альтернативой мурчанию.

Она положила мне руки на плечи, тем временем как я распределял гель по её телу. Мира казалась маленькой, хрупкой, но “детскости” в этом почти не было. Она скорее была похожа на ожившую статуэтку.

Эх, нихрена себе, меня плющит…

Меня несло, я почти не контролировал свои желания, при этом я не срывался на дикость, как мог подумать… Даже волку уже не очень-то хотелось быть жестким с этой самкой. Мира пробуждала во мне такие порочные и несвойственно-мягкие мысли, что у меня не было сил сопротивляться им. Они незаметно захватили меня в свою власть.

Вода немного остыла, но кожа девушки оставалась розовой, распаренной. Она нежилась в горячеватой воде, я не ошибся, выбирая температуру.

Ладони я опустил на её ягодицы и поцеловал её в шею. Она почти вскрикнула, всаживая свои ноготки в мои плечи. Я бы мог этого и не заметить, но мне маньячно хотелось ловить каждое её движение. Схожу с ума. Но, да и хер с ним. Сегодня можно, сдержанным и холодным буду завтра. Наверно.

Руками я раздвинул её ножки, пальцами сразу устремляясь к промежности. Мира текла так, что у меня в ушах стучало оттого, как её хотелось.

Но что-то меня насторожило. То, что я упускал всё то время, что ею наслаждался. И сейчас расплавленный мозг неохотно подкидывал мне варианты.

И в одну секунду меня будто бы осенило.

Девственница. Она, блин, девственница.

От этого осознания я замер на месте, не зная, что делать дальше. Остановиться? Миру всё устраивает, это я точно знаю, потому как на нюх не жалуюсь, но… Что должно твориться в голове у девушки, чтобы свой первый раз провести с незнакомым мужиком, которого она видит впервые в жизни?

Но, тем не менее, она меня хотела. У меня аж крышу сносило от густого запаха её вожделения. И сейчас она нетерпеливо ёрзала, потираясь промежностью о мои пальцы.

Наверное, я должен был прекратить и, прежде чем всё-таки продолжить, раз сто переспросить, уверена ли она, хочет ли она… Но я, будучи эгоистичным мудаком, просто прижал её к себе и продолжил ласкать пальцами. И её тихие стоны придавали уверенности: она абсолютно точно совершеннолетняя, мне даже в паспорт заглядывать не надо, потому что запах её говорил, что ей лет двадцать. Наверное, таким экстремальным способом она решила избавиться от девственности, потому что так как нормальных кандидатов не было.

То, что я всё-таки учуял, что она девочка, дало мне одно: теперь я точно буду предельно аккуратен, чтобы не сделать ей сильно больно. Пусть меня и не прельщала до этого перспектива возиться с девственницами, сейчас я уже не в состоянии остановиться. Как я вообще могу подумать о том, чтобы прекратить это до тех пор, как попробую её?

Нет, всё.

Я оторвался от Миры, включив воду, которой и смывал с неё пену. Я касался как можно откровеннее, и только сейчас понял, что её неторопливость и осторожность на самом деле – смущение. Даже щёки слегка краснеют, просто это не слишком заметно.

Внизу всё ещё продолжала греметь музыка, но я понадеялся на Лизино благоразумие, которое обосновано тем, что я ей разрешал с домом делать что угодно в пределах разумного с одним условием: никто из её гостей не должен просочиться на второй этаж.

И сейчас, выходя из ванной голым с голой же Мирой на руках, я цепко оглядывал коридор, направляясь в свою комнату. Всё-таки, ванная комната – не то место, где такая девочка, как Мира, должна стать девушкой.

По дороге нам никто так и не встретился, я даже не прислушивался: люди ходят обычно как кони, их за километр слышно. Так что незамеченными мы оказались в спальне.

Мира даже не стала рассматривать комнату, она во все глаза смотрела на меня. Её взгляд то и дело соскальзывал с лица ниже, но тут же возвращался. В глаза она мне, впрочем, не смотрит. В основном, только на губы.

Я аккуратно опустил её на кровать, немыслимым движением перед этим откинув покрывало. Волосы Миры раскинулись по подушке, превращая её при этом в подобие ангела. Ангела, которого я сейчас сделаю порочным.

Она прикрывала глаза, когда я гладил её бёдра. Щурилась от удовольствия. Вместо стонов она выдавала хриплые вздохи, от которых у меня планка падала, но я держался. Исследовал ладонями всё её тело, ласкал медленно, тягуче. Если бы кто-то когда-то сказал мне, что на всё это у меня хватит выдержки, я бы послал его подальше. Но сейчас я даже получаю удовольствие от этой сладкой пытки.

Я проник в Миру одним пальцем и отчётливо заметил, как она напряглась. Хотелось усмехнуться, но я лишь потянулся к ней и поцеловал, чтобы отвлечь. Она была достаточно влажной, чтобы проникнуть в неё по-настоящему прямо сейчас, но она должна кончить. Ей в любом случае будет больно, но пусть сначала будет всё-таки хорошо.

Целую её глубоко, одновременно с этим нахожу её клитор, и она вздрагивает, выгибаясь. Мягко его массирую, из-за этого Мира отрывается от моих губ и тихо стонет, кусая губы так сильно, что даже начинает пахнуть кровью, совсем чуть-чуть. Я не сдерживаюсь, облизываю её губу, от чего она вцепляется в простынь и выкручивает её в ладонях, почти задыхаясь. К одному пальцу я добавляю второй, он проникает с трудом, но Мира только сильнее жмурится, не подавая признаков сильной боли. Ласкаю клитор и одновременно двигаю пальцами, чтобы подготовить.

Её оргазм почему-то наступает слишком неожиданно. Она сжимает собой мои пальцы, моё терпение машет рукой на прощание. Я, даже не задумываясь, нависаю над ней, чтобы в следующий момент, прижав её руки к подушке над головой, войти одним быстрым движением.

Ловлю её болезненный вскрик губами, всё-таки не спеша двигаться. В ней кошмарно узко, у меня плывёт перед глазами от кайфа, но я всё-таки не спешу стремлюсь начинать двигаться, давая ей привыкнуть.

Своей щекой чувствую, как по её щеке стекает слеза, но не двигаюсь. Дыхание у нас обоих сбито, но вздохи Миры похожи на отголоски рыданий. Но всё-таки же она, вроде бы, успокаивается, и я выхожу из неё, чтобы тут же войти.

Мне многого стоит, чтобы не сорваться на дикий ритм сразу же, но Мира, кажется, не умирает от боли, а я слишком возбуждён, чтобы продолжать в прежнем темпе. Я закидываю её ноги себе на пояс и начинаю мягко, но быстро проникать в неё. Целую её шею, пальцем легко дотрагиваюсь до клитора, она вновь начинает глотать стоны. Не знаю, сколько в них боли, а сколько наслаждения, но спина её выгибается, а стенки влагалища сжимают мой член ритмично, будто она всё ещё чувствует отголоски оргазма.

С каждым толчком я всё резче врываюсь в неё, но пытаюсь компенсировать это стимуляцией. Мира закусывает губу, зажмуривается и дрожит, а я продолжаю её трахать. Разглядываю её лицо, ничего в целом не подмечая, просто… любуясь?

Мира опускает руку на мою ладонь, которая находится у неё между ног, и молча на неё надавливает, требуя, видимо, более настойчивых движений. И я делаю так, как она хочет, благодаря чему уже через несколько мгновений Мира коротко вскрикивает и обмякает подо мной, тяжело дыша. Её молниеносный оргазм, несмотря на свою поверхностность, заставляет её сжать меня в себе, отчего я не сдерживаюсь и изливаюсь прямо в неё.

Мелькает мысль о защите, но я тут же от неё отмахиваюсь: я – чист, она – тоже, мне точно никакие анализы не нужны, а забеременеть она не сможет точно, потому как даже у волчиц не получилось этого сделать. Человек точно не сможет стать матерью моего ребёнка.

Утром я слышу, как она поднимается с кровати и по-своему бесшумно выходит из комнаты. Мешать Мире я не собираюсь точно, мне просто не хочется этого делать. Мы с ней вообще только имена друг друга знаем, даже хорошо, что она избавила нас обоих от необходимости пересекаться вновь.