Ада Николаева – Пять свиданий (страница 40)

Глава 14

Проснуться оказалось мучительно трудно. Я даже подумывала отпроситься, но вспомнив, что недавно мои записи уже перекладывали на других специалистов, поняла, что надо вставать.

Голова гудела, а в ногах не осталось костей. То ли высокие каблуки, то ли мои нескладные движения на танцполе, но что-то выжало из моего неспортивного тела все соки. Ещё и во рту будто бы Ириска нагадила. Порыв почистить зубы и поднял меня с постели, а дальше уже как по накатанной: умылась, расчесалась, оделась.

Всё утро меня преследовало чувство неловкости за поведение в клубе. И хотя по приходу домой вчера я будто бы на крыльях порхала, ощущая себя самой желанной на свете, то сегодня, протрезвев, мне стало стыдно, поскольку это была не я… То есть, конечно, я, но неправильная, хотя Роману, похоже, это даже понравилось. Буду вынуждена разочаровать его, когда он, наконец, поймёт, что я не такая легкомысленная, какой могла показаться на первый взгляд.

Сегодня предложений подбросить меня до клиники от Артёма не поступало. Оно и не удивительно: похоже он сильно вчера обиделся на то, что я забыла ему ответить. Как бы там ни было, меня и саму заедала совесть из-за этой оплошности. Хотелось в срочно порядке написать ему, но что?..

Доброе утро. Я доберусь на метро, так что не переживай)

Словно намекаю, чтобы он меня подвёз…

Привет. Ещё дуешься?

Совсем глупо, мы же не школьники.

Ку-ку. Как продвигается с Мариной?

Как будто ревную. А если написать:

Я вчера видела твою бывшую девушку, прикинь!

То ещё хуже.

Я опять пришла к выводу, что лучше мне ничего ему не писать, во всяком случае, пока в голову не придёт стоящая завязка диалога.

С самого утра в клинике меня на своём посту поджидала Марина. Так что когда я открыла стеклянную дверь, она тут же подозвала меня к себе. Разговаривать не хотелось сразу по двум причинам: я ужасно себя чувствовала после вчерашнего вечера, но ещё у меня не было желания говорить с ней об Артёме, ведь речь о нём обязательно зайдёт.

— Ух ты, — с ходу заявила девушка. — Утро смотрю не доброе?

— Вообще ни разу, — прохрипела я.

— Кто-то всю ночь отрывался? — игриво протянула она.

— Если бы, — хмыкнула я. — Дома была к часу ночи и сразу вырубилась.

— Да-а, нам уже не по восемнадцать лет… — понимающе покачала головой. — Слышишь, Ник, Артём говорил с тобой обо мне?

Я сняла с себя куртку и прижала её к груди, наклонившись к окошку администратора.

— Последнее время мы почти не видимся, а что?

— Ничего с ним не складывается, — буркнула она. — Я пишу-пишу, заигрываю с ним, а он встретиться до сих пор меня не позвал. Да что там, он даже отвечает на сообщения с задержкой и односложными предложениями, а то и вовсе просто смайликами.

Я не хотела этого, но всё равно порадовалась про себя. Наверное, я отвратительный человек.

— Артём всё ещё скорбит по умершей жене, так что… — не успела договорить, как глаза Марины округлели, и она выпалила:

— Он не говорил!

— Видимо, и мне не стоило… — опомнилась я.

— Ох, — махнула она рукой. — Ну, уже не важно. Связываться со скорбящими мужчинами — себе дороже, их всюду преследует чувство вины.

Мы закончили разговор, и я вспомнила, насколько же Артём одинок, а я вроде как записалась в его друзья, но при этом проигнорировала его из-за банальной ревности. Утренние угрызения совести сменились самым настоящим стыдом и я поспешила написать соседу, наконец придумав вступление:

Ты как? Может тебе что-то нужно? Я всегда рядом.

Роман же объявился только после обеда, наверняка отсыпался. Не думаю, что он уехал из клуба домой вскоре после меня.

Я потратила полчаса на одни только объяснения, что я не так развратна, как ему могло показаться и если его это не устраивает, мы можем всё прекратить. Однако он сообщил, что это вовсе не проблема и что он ничего плохо обо мне не подумал. А после ещё час уговаривал написать ему мой точный адрес, я сопротивлялась, но в итоге мужчина убедил меня, что не собирается внезапно нагрянуть и вообще не планирует ничего, что не пришлось бы мне по душе. Чтобы удостовериться, что он меня понял, в конце я ещё раз напомнила:

Если придёшь ко мне без спроса — не открою!

На что получила ответ:

А ты приходи ко мне когда угодно, я всегда открою)

И так я сдалась, выдав ему свой адрес, хотя взамен не получила внятного разъяснения на вопрос: зачем?

Но это не единственное на что я не получила ответ. После нашего с ним первого свидания я в большей степени испытывала неловкость за своё поведение, не понимая даже, понравился ли мне кандидат. То есть, конечно, он привлекателен и обаятелен, но всё произошло слишком быстро, а в таких условиях сложно уловить то мгновение, когда зарождаются чувства. Да и как уловить этот крохотный огонёк внутри, когда его перекрывает громадный стыд?

Я весь рабочий день думала о Романе и пришла к выводу, что он мне… интересен. Да, именно интересен, и скорее всего по той причине, что мы с ним почти не разговаривали и толком не узнали друг друга. Сейчас я с точностью могу сказать о нём лишь две вещи: он превосходно целуется и во рту у него все зубы на месте.

А вот от Артёма я так и не получила ни единого сообщения до конца смены. Поэтому, когда возвращалась домой, решила сама к нему заглянуть и проведать. Даже если он не будет рад меня видеть, я хотя бы подкреплю свои слова о том, что всегда рядом, действием.

Вот только приближаясь к нашим с ним квартирам, заметила у дверей своего дома одинокую посылку. В любой другой день я могла бы и испугаться, приняв её за бомбу или угрозу, но после настойчивого выбивания из меня адреса Романом, я была уверена, что эта загадочная коробка от него.

Пришлось переложить визит к соседу и разобраться для начала с посылкой. Только это оказалась не коробка в красивой бумаге, а упакованный деревянный ящик, для меня неподъёмный. Так что в квартиру я его не вносила, а запихивала, толкая по полу вперёд.

Дотащила его до зеркала в прихожей и оставила на время в покое, первым делом принявшись стаскивать с ног ботинки (принципиально выбрала сегодня обувь без малейшего намёка на каблуки), после чего жадно и с любопытством разорвала серебристую бумагу. Деревянная крышка с лёгкостью поддалась, открывая моему взору шесть бутылок того самого вина, которым меня вчера угощал в клубе Роман.

Неконтролируемая улыбка и последовавший за ней смешок — главные свидетели моего удивления. Не самый романтичный подарок, зато какой неожиданный. Я должна была бы в первую очередь написать благодарность моему дарителю, но сначала решила отправить снимок содержимого ящика Дианке с подписью:

Зацени, что мы будем пить с тобой на Новый год!

Рыжая бестия:

Ого-го, откуда? Ты знаешь, сколько оно стоит???

Я:

Не гуглила стоимость, но по вкусу догадалась, что вино дорогое.

Рыжая бестия:

Ты что уже одну откупорила?! Выезжаю.

Я:

Отставить панику, без тебя не выпью)

Просто меня вчера им уже угощали. Тот же мужчина, что сегодня ящик прислал…

Диана прочла, но не ответила, а вместо этого набрала меня и с ходу начала допрашивать. А я что? Я не профессиональный шпион, так что выложила ей вчерашний вечер в мельчайших подробностях.

— Ну ты даёшь! — воскликнула она. — Не ожидала от тебя такого на первом свидании!

— Думаешь, зря?.. — проскулила я.

— Наоборот, молодец! Сколько можно в недотрогу играть. В двадцать — это было мило, но в тридцать — это уже странно. Ты взрослая женщина и не должна стесняться своих желаний.

— Только продиктованы они были вином, — напомнила я.

— Они были продиктованы тобой! — заявила подруга. — А спиртное подстегнуло тебя действовать, и только.

Диана била в точку, хорошо зная меня и рамки морали, в которые я сама себя загнала. Всю мою жизнь она пыталась меня из них вытащить, не для того, чтобы я пустилась во все тяжкие, но ради моего же счастья. Сколько себя помню, она всегда твердила, что нужно делать только то, что хочется. И хотя я всегда с ней соглашалась, но советам так никогда и не следовала. Зато сейчас они меня успокоили, отчего я больше не считала, что повела себя слишком фривольно с Романом.

Мы проболтали минут двадцать, пока я опомнилась, что не поблагодарила мужчину и поспешила закончить разговор с Дианой, обещая созвониться с ней позже.

Я вернулась к ящику, чтобы закрыть и убрать его, как вдруг среди горлышек бутылок заметила тонкую золотую ленту. Я потянула за неё и на кончике вытащила привязанную маленькую открытку, внутри которой имелась подпись:

«Надеюсь, к шестой бутылке ты научишься его правильно пить:*»

Я прыснула. Сфотографировала рукописный текст на открытке и отправила снимок Роману, а следом добавила:

Похоже, я действительно нравлюсь тебе пьяной, раз не хочешь, чтобы трезвела.