Ада Дэйтлер – Светлая память (страница 8)
Сейчас же я определенно чувствую безопасность, интерес и желание. Усопшев, сидящий левее от меня, кажется мне безликим.
– Давай я за тобой поухаживаю, – говорит ответчик Марте, а я чувствую волнение, дрожь, желание и интерес, – Что будешь пить?
– Зеленый чай, – мямлит в стеснении Марта.
Ответчик выходит в другое помещение кипятить воду в чайнике, а я ощущаю пустоту и потерю интереса к происходящему.
– Ммм, хороший парфюм, – доносятся до меня слова лысоватого друга ответчика Романа, – Будешь раков? Я сам их ловил…
Марта опять стесняется, я чувствую это. Это был недорогой парфюм, который по тем меркам считался самым дорогим на рынке. Мамин ухажер подарил его маме, а мама отдала мне.
Ответчик возвращается за стол. Я чувствую некое замешательство и хочу уединиться с ним.
Перед Мартой стоит чашка горячего чаю.
– Водки? – спрашивает вдруг Роман, – Или коньяку? У нас только «пять звезд». Не волнуйся, у нас всё самое лучшее…
Я чувствую смущение. Марта соглашается пить водку.
«Ах, какая же ты глупая, нельзя пить на голодный желудок, а тем более девушке, и тем более водку! Я понимаю, что ты чувствуешь огромнейший ком стеснения и смущения, тебе, очевидно, хочется раскрепоститься, быть веселой, дерзкой, озорной, но всему своё время… С возрастом ты тоже это поймешь».
– Как Вы с ней познакомились? – бросает лысоватенький Роман в сторону ответчика имея ввиду Марту.
Я чувствую стеснение: Марта не хочет рассказывать друзьям ответчика эту историю, поскольку это его «личное», она не знает, в каких отношениях находятся ответчик и присутствующие в офисном кабинете мужчины.
Ответчик улыбается и отвечает:
– В суде.
– Да, она была такой серьёзной, – ловко подхватывает хорошенько проспиртованный Усопшев, затем глядит на Марту, расплываясь в широкой улыбке.
Марте нравится его лесть, я чувствую это.
– Не была она серьёзной, – возражает ответчик, и я чувствую обиду.
«Возможно, твоя судья часто возмущалась перед сторонами по поводу твоей работы… Это как в тот день, когда ты забыла отключить диктофон в заседании и ушла печатать бланк повестки, а позже, прослушивая запись, обнаружила, что твоя судья назвала тебя «странной и специфической» в обсуждениях с посторонним человеком. Было обидно…»
Спустя какое-то время Марта и ответчик чокаются рюмками водки, и ответчик произносит свою коронную фразу:
«Ну, за то, чтобы больше никогда не жениться!».
Я чувствую разочарование: Марта не хочет пить за этот тост, она надеется на продолжение встреч, ей симпатизирует ответчик, она чувствует к нему доверие, тепло и уважение, ведь она знает (или думает, что знает) о нём больше, чем любая другая девушка из его окружения, ну, кроме уролога, конечно…
Однако Марта пропускает первую рюмку залпом. Я чувствую неуверенность в себе, желание вступить в диалог, но невозможность сделать это: я как будто внутри большой белой и пустой вазы пытаюсь пробиться наружу, но мне почему-то не достает сил это сделать.
– А я вообще не понимаю мужчин, которые изменяют своим женам! – едва выдавливает Марта, ещё не зная о том, что возле неё уже сидит такой мужчина – Усопшев, пригласивший её в мужскую компанию, – Почему нельзя быть верным своему выбору?
Однако ответ на этот вопрос я не могу расслышать. Три безликих силуэта пытаются размышлять на эту тему, лицо Романа также смазывается.
Затем один дядька, бывший сотрудник управления департамента финансовых расследований, говорит:
– Не доверяй Усопшеву, он тот ещё проходимец! А вот ответчику можно доверять…
Марта одобрительно глядит на ответчика, а я ощущаю желание, уважение, доверие, интерес и страх.
«Он не сделает к тебе явного первого шага, креветочка моя! Он просто застыл в молчании со своими добрыми карими глазами. Да и в будущем возникнет вопрос о том, можно ли ему вообще доверять и можно ли слушать людей, которые были в той пьяной компании».
– Почему это я проходимец? – внезапно откапывает себя из сырой синесмурфиковской земли Усопшев и включается в диалог, – А ответчик в армии не служил!
Марта смотрит на ответчика неодобрительным взглядом.
– А кто твою машину поведёт? – слышится среди всего этого спора голос Романа, обращённый к Усопшеву, едва сидевшему за столом в состоянии глубокого «аватароведения».
– Жена моя подъедет, я ей уже позвонил…
Я чувствую шок, разочарование, предательство, испуг и некое облегчение: теперь Марте не придется ехать обратно с пьяным Усопшевым домой, не придется уделять ему излишнее внимание, чтобы казаться вежливой.
«Да-да, он тебя обманул. Но разве это можно считать обманом, дорогая моя? Ты ведь об этом и не спрашивала его! Так теперь скажи мне, куда ты покупала свое новое фирменное бельё (первые черные кружевные стринги), зачем надевала короткую юбку и высокий каблук в компанию взрослых мужчин?».
Марта молчит.
– А кто её домой повезёт? – спрашивает один из безликих, указывая на Марту.
Я чувствую испуг и неопределенность.
– Я, – вызывается ответчик.
Я ощущаю безопасность, доверие, радость и надежду: Марта думает, что останется с ответчиком тет-а-тет в машине, и уж там они непременно познакомятся ближе.
Она ждёт ответчика на улице во тьме, садится на переднее сидение в предвкушении, но в это время позади открывается дверца и на заднее сидение усаживается лысоватенький Роман.
Я ощущаю скованность: белая пустая ваза Марты опять не дает ей продохнуть и вклиниться в беседу Романа с ответчиком. В машине гремит незнакомая музыка, Роман и ответчик подпевают ей в такт.
А я ощущаю страх: Марта боится петь, они не знают, что у неё проблемы с голосом, что её крик едва слышат граждане, пришедшие в процесс, более того, она стесняется своего изъяна, что ещё хуже сказывается на ней; она грустно молчит в машине и едет дальше, исподлобья поглядывая на автомобильную магнитолу.
Затем мы оказываемся возле подъезда квартиры, в которой я жила, и меня выбрасывает вместе с Мартой в ночную глушь.
Я ощущаю грусть, пустоту и волнение: Марта видит, что ответчик не взял у нее контактов, значит, продолжения знакомства не будет.
Затем меня выбрасывает на кровать арендной каморки, там лежит Марта, кажется, она вот-вот заплачет, как вдруг ей на телефон приходит уведомление о добавлении в друзья. Она смотрит в экран и видит его – своего ответчика.
Я ощущаю удивление, шок и радость.
«Даже не знаю, что сказать, все было так глупо от начала и до конца. Как вы могли сойтись и потратить столько времени – твоего времени?».
Затем меня выбрасывает в настоящее. Я вижу себя, сидящую за столиком возле полураскрытого ноутбука и ощущаю легкую ностальгическую волну.
«Выходит, это мои самые светлые воспоминания, которые я и хотела сохранить в своей памяти путем написания книги… Но я не знала одного – эти воспоминания не отражают объективной картинки происходящего, это мой неопытный мир «в розовых очках», мир, в котором я ожидала романтики и того, что ответчик сам будет меня добиваться: он же старше. Но законы рынка отношений были другими: девушке также следовало проявлять интерес к парню, а не бежать и не прятаться в надежде… Сложно конкурировать с его бывшей супругой, которая ворвалась в эту индустрию с ноги в свои пятнадцать лет и набралась огромного опыта на отношенческом поприще. Хотя, с другой стороны, если так произошло, что мы встретились в период, когда я была испуганной ланью, значит, всё-таки не судьба… Так нужно было». .
Глава 7. Первое свидание с ответчиком.
Следующее воспоминание появляется также внезапно и выбрасывает меня опять на разваливающуюся деревянную кровать. Марта сидит на постели и ведёт переписку с ответчиком.
Я ощущаю волнение, напряжение и ожидание. Сердце бешено колотится, пока мозг занят тем, что же такого написать своему новому адресату, чтобы он не забыл обо мне и не прекратил со мной общение.
«Напиши ему о том, что он подлец! И вообще спустя пару дней он будет катать в своей машине совершенно другую девочку, которая более аккуратная, более прилежная, более смелая и которая умеет петь в машине… Ну или хотя бы открывать рот. Предлагаю выключить свет и приготовиться к началу следующего рабочего дня, ведь на работе снисходительности ты не дождёшься: твои проблемы – не их проблемы…»
Спустя пару минут Марта ищет в компьютере своё стихотворение о наркотиках и отправляет ответчику, в ответ на это ей на электронную почту приходит сообщение с наименованием: «чушь)))». К этому сообщению прикреплены три музыкальные композиции ответчика. Марта включает первую.
«О, что это? Даже огромных размеров паук быстро начал перебирать своими тонкими ножками в направлении кровати, а точнее под неё. Очевидно, что это одна из самых худших реп-композиций, услышанных тобой и пауком. И вообще женщины любят ушами, так что, пожалуйста, – получи и разлюби!»
Следующая композиция содержала строки: « Я любил любить свою девочку!»
«О, что за ужасная тавтология! И этот «гений» русского репа будет говорить тебе о том, что ты «дурочка», «неумная» и как его… "ненормальная"? Как я жалею, что ты пока не можешь защищать свои личные границы, как я жалею, что ты подвержена чужому влиянию…»
Я чувствую некое смятение: видимо, Марте и самой не нравятся прослушиваемые композиции.
«Да это ещё мягко сказано, таким преступников нужно пытать на допросах!»