Абриль Замора – Элита. На дне класса (страница 9)
Синяк от удара вроде бы увеличился в размерах. Жанин продолжала вспоминать тот момент, и с каждым разом удар становился все сильнее и сильнее.
Они переспали, но второгодник не имел права бить ее. Он ее ударил. СОВЕРШИЛ НАСИЛИЕ.
Марио ударил ее. Огонь где-то в самом нутре Жанин разгорался и разгорался (как она могла есть бабушкины блинчики, когда желудок просто полыхал). Голова, подогреваемая внутренним пламенем, заработала на полную мощь и начала выдавать многочисленные теории: она могла бы заявить на него, унизить, шантажировать, разоблачить… или сделать что-то гораздо более примитивное – подойти к нему в коридоре, посмотреть в глаза и, когда их взгляды пересекутся, высказать все угрозы ему прямо в лицо…
Жанин хотела отбросить злые мысли. Ей не хотелось думать о Марио и его мерзком поступке, она знала, что жажда мести – справедливое чувство, но не желала, чтобы ярость разъедала ее внутренности. Конечно, она не собиралась заявлять на Марио, вовсе нет. Она попыталась перечитать старые выпуски манги «Мальчик-мармелад»[12], она любила такие школьные истории, но не могла сосредоточиться и продолжала размышлять о ноге… а потом опять перешла к воспоминаниям об искаженном выражении лица Марио, представила его сжатые кулаки, а секунду спустя – его руки на своем теле, и внезапно перенеслась в более отдаленное прошлое, когда все и случилось…
Теперь она прокручивала в голове другую картинку – кровать Марио и тот момент, когда она начала помогать ему стягивать с себя юбку, и вот, облизнув безымянный и средний пальцы, Жанин дала волю воображению, хотя в этом не было необходимости. Она прекрасно помнила все, что Марио делал с ней, а воспоминание об обнаженном теле парня заставило ее на мгновение забыть о синяке на ноге и конфликте на вечеринке Марины.
Марио был ублюдком, но ведь именно он и обесчестил ее. Она обречена смириться с этим. «Он отвратительный, плохой человек и презирает меня, но всегда будет моим первым».
Мелена получила вотсап от Горки, но даже не ответила ему. Ей было не до всяких глупостей. Но, конечно же, Горка увидел синюю галочку, и молчание бывшей подруги было гораздо красноречивее, чем то, что она спровоцировала его на грубое сообщение. То, что она не ответила, было молчанием, полным следующих смыслов: «Ты незрелый ребенок», «Я не собираюсь ввязываться в тупую фигню», «Сначала повзрослей, дурачок».
Вот что злило его все больше и больше. Горка выплескивал гнев, отжимаясь в тренажерном зале, хотя на теле осталось не так много жира для сжигания: он был худощавым парнем, очень худощавым. Он сделал парочку селфи перед зеркалом с единственным намерением: чтобы Мелена увидела фотки и убедилась, что жизнь по-прежнему идет полным ходом и его нисколько не волнует, что она ничего не ответила. Более того, его послание было констатацией, а не вопросом. Но на селфи можно было практически рассмотреть дым, валивший из оттопыренных ушей Горки.
В раздевалке он принял душ, сделал еще три или четыре снимка перед зеркалом в типичных позах (показываю бицепсы, высовываю язык, прикрываюсь полотенцем), оделся и поплелся домой. По дороге нацепил наушники. Сегодня он слушал «Радиохэд»[13]. Треки «Радиохэд», хотя группа и не значилась в числе его любимчиков, Горка всегда включал, когда чувствовал себя не в своей тарелке.
Однако сперва он направился к дому Мелены (с огромным садом) и на ходу подумал: «Да иди оно все к чертовой матери». Он уже собирался позвонить в дверь, но не успел нажать на кнопку, как крики, доносившиеся изнутри, остановили парня. Он услышал, как мать Мелены орала во весь голос, а дочь истошно вопила в ответ. Что-то разбилось: до Горки донесся звон стекла…
Горка попятился, готовый улизнуть, но, замерев на ступеньках крыльца, подумал, что лучше вмешаться. Кроме того, даже если Мелена вела себя как последняя дура, она долгое время была его подругой. Сейчас она ссорилась с матерью, а хороший друг должен предотвратить скандал, поэтому он собрался с духом и уже собирался постучать или позвонить, но внезапно дверь распахнулась, и на пороге появилась Мелена, с перекошенным личиком и размазанной тушью.
Молодые люди уставились друг на друга в двухсекундной паузе, которая для них была столь же длинной, как день, проведенный без мобильного телефона. И что, по-вашему, произошло в этот момент?
А. Мелена очень разозлилась, когда почувствовала, что Горка шпионит за ней.
B. Мелена дала Горке пощечину за сообщение, посланное утром.
Но случилось самое неожиданное для Горки, то есть не А и не В, а С. Мелена обняла парня, растопив надменное отношение и холодное выражение его лица и, продемонстрировав все, что уже и так было понятно… несмотря на то, что она была жесткой и неприступной снаружи, внутри Мелена до сих пор оставалась маленькой девочкой, попавшей в беду. Ее жест смутил Горку, но он крепко обнял ее в ответ, как будто между ними ничего не произошло и они по-прежнему – лучшие друзья.
– Забери меня отсюда, – прошептала девушка.
И, ничего не спрашивая, он повиновался, и они оба пошли по тротуару, как делали уже много раз.
Когда они сели на скамейку на улице Хукар, Горке не успел ее ни о чем расспросить, потому что Мелена перевела дыхание и сама рассказала ему все.
– Никакого аборта я не делала. Ты и правда думал обо мне самое плохое? Не могу поверить! У меня такая же бурная сексуальная жизнь, как у ботинка, – проговорила она, рассмеявшись сквозь слезы. – И липоскульптуру в Аргентине я тоже не делала. Знаю, есть люди, которые думают, что я объездила целый мир со своей мамочкой, но если я не способна находиться рядом с ней даже на кухне, то как я доеду с ней до аэропорта?
Горка молчал, он не хотел прерывать Мелену. Он просто слушал с широко открытыми глазами.
– Официальная версия такова: я укатила к тете в Барселону, потому что у мамы – важные мероприятия и дела, но это полная лажа. У нее не было ни одного контракта, начиная с гребаного две тысячи третьего года. А неофициальная версия, реальная, заключается в том, что я провела месяцы в центре для наркоманов на юге, в Маталасканьясе, и, уверяю тебя, это совсем не похоже на клиники, которые посещала та голливудская актриса Линдси Лохан. Мамаша с бешеной скоростью тратит наследство, а доход, кстати, просто ничтожный. Мы получаем за квартиру на улице Кастельяна, но денег реально мало, а она еще продолжает жить как долбаный ангел «Виктория Сикрет». Думаешь, нам действительно нужен шофер?
Горка покачал головой, понимая, что именно так он должен сейчас сделать. Мелена вздохнула и вытерла слезы: на щеке осталась черная полоса.
– Конечно нет: нам не нужна ни жизнь в доме с тринадцатью комнатами, ни все шубы, которые у нее есть, ни частные занятия пилатесом, ни еженедельный сеанс инъекций, который, естественно, не проводится в закутке парикмахерской, как у обычных матерей. Не смотри на меня так. Да, я была в клинике детоксикации… дело не в том, что я стеснялась выложить тебе правду, а в другом… Ведь мне пришлось бы начать с самого начала, рассказав о том, как я стала долбаной наркоманкой, употребляющей сперва таблетки, потом кокаин, затем кетамин, чтобы слезть с кокса, потом мет, чтобы дергаться на танцполе до умопомрачения и забыть обо всем, а после – диазепам, чтобы уснуть… И мне приходилось охранять секрет все больше и больше и быть скрытной, и я предпочитала глотать, глотать и глотать. Мне не хочется ворошить дерьмо из прошлого. У меня была передозировка, Горка.
Я пошла на вечеринку, которая закончилась тем, что я оказалась лежащей на танцполе, с выпачканными рвотой лицом и волосами, полудохлая и измочаленная, как будто по мне пробежало стадо слонов. Меня нашли, когда зажгли свет перед закрытием. Никто мне не помог, никто не спас, люди видели, как я ползаю по полу, и, наверное, думали: «Смотрите, еще одна наркоманка, очередная ослепленная дура». И я сдалась.
Они вызвали скорую, меня отвезли в больницу, а мать отправила меня на детоксикацию. Кстати, у нее тоже был детокс, но от меня: она ведь познакомилась с парнем на «Райя» – это приватный «Тиндер» для известных людей, – и провела все время вместе с ним… как последняя свинья, пока я была заперта в палате, билась головой об стену и питалась одним рисом. Я несколько раз думала о смерти. Часто. Теперь понимаешь, почему я тебе ничего не рассказывала? Конечно, я сообразила, что ты захочешь, но не сумеешь мне помочь, и не собиралась никого подставлять… Незачем, чтобы еще больше людей знали об этом или ты чувствовал себя виноватым лишь потому, что не смог ничего сделать. Если честно, наверное, я решила тебя не разочаровывать. Это ужасно, Горка, и вот еще: если у тебя есть хоть две извилины в голове, ты можешь обмануть кого угодно в такой клинике. Думаю, в дорогих заведениях бывает по-другому, а в дешевых ты просто еще один пациент. Персоналу, как и всем остальным, было наплевать, вылечусь я или нет, поэтому я легко играла роль хорошей девочки, которая соглашается на любые процедуры… но я уже не принимаю наркотики, ну… почти. Я покуриваю и тому подобное, но в основном завязала: и вовсе не потому, что они помогли мне в клинике или Бог протянул мне руку помощи. Я чистая, потому что умная и сыта этой гадостью по горло. Ты только посмотри на мою кожу, она в ужасном состоянии. Как плохо… Наверное, когда меня топтали на танцполе, я ударилась о потолок, то есть о пол, пол, потолок… мне не нужно было обращаться в клинику, чтобы понять – надо меняться и прекращать все это. Ладно, Горка, твоя лучшая подруга была тайной наркоманкой. Эй, ты плачешь? Почему?