Абриль Замора – Элита. На дне класса (страница 14)

– Горка, молчи, давай не будем дурить. Кстати, я не собираюсь ныть и причитать о том, что мы совершили ошибку, это же нечестно по отношению к нам обоим. Мне было очень хорошо, и я отлично провела время, правда. Поэтому стереотипную фразу про ошибку от меня не жди. Спасибо тебе за то, что ты сделал, это было мне просто необходимо, и я чувствую себя освобожденной. Но мы оставим все в прошлом и сменим тему, и не говори, что я тебе нравлюсь и ты втюрился в меня, это ни к чему не приведет. Мы приятели, ты и я, учимся в одном классе, и будет лучше, если мы ничего не будем портить. Ладно?

– Ну и хрен с тобой, но ты все равно мне нравишься, – сказал он.

– А мне ты – нет, дорогой. То есть очень нравишься как друг и все такое, но я не испытываю к тебе особых чувств.

– Никто бы так не подумал, зная, что ты отдалась мне сегодня ночью…

Внезапно Паула поняла, что у нее есть два варианта. Первый, и, вероятно, тот, который выбрала бы прежняя Паула, – улыбнуться, заткнуться и покончить с этим. И второй – сказать Горке, что на самом деле, если она и отдалась, как он выразился, то исключительно потому, что она мечтает о другом парне, который ей действительно нравится, к которому у нее есть чувства. Ответ будет несколько жестоким, но как знать? Возможно, новая Паула устала от роли хорошей девочки.

– Слушай, ты можешь подумать, что все неправильно, но это же здорово, что я откровенна с тобой, Горка. Я круто провела время, но не была с тобой. Я имею в виду, я находилась в другом месте и с другим человеком, целовала не тебя, прикасалась не к тебе… Конечно, сказанное звучит очень жестоко и похоже, что я воспользовалась тобой, как, впрочем, и ты мной. Наверное, ты тоже мечтал о ком-то еще.

– Нет, я просто думал о тебе. Ладно, понял.

– Не сердись, пожалуйста, я не хочу причинить тебе боль.

– Ты мне не сделала ничего плохого, – умоляюще пробормотал Горка, глядя на нее.

– Нет, правда. Ты был мил со мной… Сначала ты меня немного удивил, я чуть не влепила тебе пощечину, но потом сдалась. От твоих поцелуев… голова пошла кругом. Но я влюблена, Горка, безумно, в мальчика, который даже не обращает на меня внимания, но что поделать… Мне не хочется говорить об этом, а тебе, я думаю, не хочется слушать. Спасибо за все, не сердись. Увидимся в школе в понедельник.

У парня были варианты ответов, однако он не знал, что сказать. Поэтому Горка поступил так, как делал всегда, когда чувствовал себя не в своей тарелке: он промолчал.

Для Жанин вечеринка не стала чем-то выдающимся. Хотя лучше уж так, чем вспоминать позже, что ты выставила себя на посмешище, танцуя как дура перед одноклассниками и болтая жуткие глупости. Но, несмотря на то, хороша вечеринка или плоха, похмелье всегда одинаково.

Не имело значения, что Жанин пила накануне, насколько ужасной или насколько потрясающей была тусовка: ни ибупрофен, ни витамин B12, ни странные домашние средства вроде стакана молока перед сном не избавляли от головной боли и желания есть всякую дрянь. Ничего. Все безрезультатно.

В воскресенье она лежала в постели. Сначала порисовала в айпаде, пролистала несколько томов манги «Сакура – ловец карт»[20] и написала друзьям по вотсапу, чтобы узнать, переспали ли они. Все произошло очень быстро, но она видела, как Горка подошел к Пауле, поцеловал, а она позволила ему это сделать, затем они взялись за руки и покинули вечеринку. Жанин это казалось странным, почти кровосмешением, и она чувствовала себя растерянной.

Ни Паула, ни Горка никогда прежде не проявляли друг к другу интереса, поэтому Жанин ничего толком не понимала. Например, если вы смотрите «Игру престолов» и внезапно Джон Сноу и Серсея начинают кувыркаться на вершине Стены. Это не соответствует ни сюжету, ни духу сериала. Отсюда и происходило недоумение Жанин. Но сколько бы она ни настаивала, ответа пока не получала.

Она предполагала, что, прокувыркавшись всю ночь словно кролики, они будут без сил и даже не проверят мобильные.

Она встала и в пижаме слонялась по дому без особой цели, пока мама не перехватила дочь на кухне, в тот момент, когда та собиралась открыть зеленый пакет с чипсами «Доритос».

– Милая, не ешь всякую гадость. Одевайся, мы скоро уходим.

Жанин совсем забыла об этом. Сегодня праздновали день рождения ее матери, и по традиции вся семья собиралась где-нибудь пообедать. Вернее, не где-нибудь, а в конкретном месте. Они всегда посещали «Палочки для еды», франшизу азиатской кухни с конвейером, на котором находятся тарелочки и мисочки, которые потом громоздятся пустыми на столе. Родители любили поесть, братья тоже. Несмотря на то что, будучи очень богатыми, они могли посетить любой дорогой ресторан с отличным дегустационным меню, они любили забегаловку в торговом центре, и это была своего рода классика.

Они пели «С днем рождения тебя» и объедались овощными мини-роллами и суши нигири с несколько подозрительно выглядящим лососем, но соевый соус превращал каждое блюдо в праздник.

В таких заведениях столики часто стоят напротив окон, своеобразных витрин, вот и менеджер счел уместным посадить семью именно туда, потому что не сомневался – эти гости помогут поддержать репутацию ресторана. И действительно, они ели так, как будто завтра уже не наступит никогда, поднимали тосты и дарили цветы виновнице торжества, поскольку сегодня был особенный день. С другой стороны, сидеть у окна хорошо и по другой причине: хотя чужие люди и смотрят, как вы едите, вы тоже можете наблюдать за тем, что происходит в торговом центре.

По воскресеньям магазины открыты, и это означало, что темы для досужих разговоров никогда не закончатся. В один из таких оживленных моментов, когда стол был переполнен опустевшими тарелками, Жанин заметила, как второгодник Марио, который омрачал ее существование, выходит из игрового зала, где вдобавок продавались и какие угодно игры. Правда, издалека парень выглядел почти на тридцать, кроме того, на нем был вязаный кардиган (с утра похолодало), зато своим поведением и внешним видом производил впечатление настоящего джентльмена.

Жанин дожевала пельмень гёдза с курицей.

– Я сейчас вернусь, – без раздумий выпалила она и выскочила из ресторана, чтобы поговорить с Марио.

Конечно, есть большая вероятность того, что Марио оскорбит меня, накричит на меня, толкнет и поставит в неловкое положение… Но знаете что? Мне плевать. Мы не в школе. Он четко это озвучил и попросил даже не смотреть на него в коридоре, но мы сейчас – в торговом центре, а не в «Лас-Энсинас». Он не имеет права настаивать. Я надеюсь, что сейчас Марио будет проще, поскольку он без свиты и ему не придется притворяться самым крутым парнем на земле. Я только скажу ему, что чувствовала себя очень неловко на вечеринке у Марины и не собираюсь трястись от страха в школе, потому что это отвлекает от учебы… И вообще, мы уже взрослые для подобных глупостей. Не хочу, чтобы мы были друзьями, но также не хочу бояться, а я сильно переживаю до сих пор, ужасно волнуюсь и плохо концентрируюсь: ведь все, о чем я могу думать, это то, что я случайно встречусь с ним. Очевидно, Марио всегда будет играть важную роль в моей жизни: даже если он станет отрицать, что был моим первым парнем, а такое нельзя забыть, да и изменить нельзя. Я не намерена зашивать девственную плеву и не буду притворяться, что никогда не занималась с ним сексом. Разве я тогда потеряла сознание?

Интересно, а если бы я могла вернуть все назад, я бы сделала это снова? Кто знает… Потому что, хотя последствия оказались немного трагичными и у нас был не особо долгий секс (три минуты, полные объятий, ласк и прочего), я почувствовала себя принцессой. Поэтому я не хочу стирать воспоминания из памяти.

Черт возьми, но Марио все же очень хорош, и я буду хвастаться внукам, что именно он… ну… тот, кто стал моим первым. Я поступлю просто: подойду к нему, буду вежливой и все объясню, пока никто нам не мешает и не подстрекает его дразнить меня и обзывать толстой.

Жанин бодро проследовала к двери зала видеоигр, где Марио проверял, что он купил, и глазел на чек. Она встала перед ним и с улыбкой махнула рукой, словно они были друзьями вроде неразлучных отаку[21], – она читала «Сакуру» утром, и это получилось странно и неестественно, девушка двигалась почти как одна из японских лолит токийского района Акихабара.

Марио поднял голову: хмурый взгляд и сжатый рот парня явно не свидетельствовали о том, что импровизация, устроенная Жанин, была хорошей идеей… совсем даже наоборот.

– Привет, Марио! Как дела? Что ты купил? «Эр Ди Эр»… и уже вторую игру?[22] У моего двоюродного брата Джо есть эта игра, в нее тяжело рубиться, но мне она нравится, правда. Я здесь с семьей, мы обедаем в «Палочках», и вдруг я увидела тебя и захотела просто поздороваться. Нет, не говори ничего. Но… я знаю, я далеко не твой кумир, но не хочу чувствовать себя плохо… Я хожу в школу и трясусь от страха, понимаешь, и не думаю, что это справедливо по отношению ко мне, поскольку я не сделала ничего дурного, Марио. И я не заставляла тебя, ничего подобного… Мы тогда приняли обоюдное решение – между нами проскочила искра…

Жанин тараторила эти глупости, как автомат. А Марио совершенно вывело из себя отсутствие здравого смысла у девчонки: он угрожал ей, а она предстала перед ним, чтобы нести чушь. Он не мог в такое поверить.