Абрам Палей – В простор планетный (страница 6)
Все это до сознания Мерсье еще как следует не дошло. Он никак не может осознать, что болен тяжелейшей и, к счастью, очень редкой теперь болезнью — невниманием к людям. А если не признаёшь своей болезни, то, значит, и не можешь лечить ее.
Совет решил, что ни к какому делу, даже к самому малому, нельзя допускать того, кто не умеет как следует любить людей. И потому Совет пришел к тяжелейшему решению, которое счел единственно правильным…
Пауза.
Мерсье лишается права работать до полного излечения.
Глава четвертая.
ПЫЛАЮЩИЕ НЕДРА
Сергей оглянулся.
Его товарищи по работе, не отрываясь от пультов и приборов, были погружены в сосредоточенное, скорбное раздумье. Все были поражены суровостью кары.
Сергей вспомнил ясное, открытое лицо Мерсье, живо отражающее каждую мысль, каждое переживание. Какую боль оно, наверно, сейчас выражает!
Докладчица правильно назвала Мерсье всеобщим любимцем. И такая тяжелая кара!
В памяти Сергея всплыли слова Пушкина:
Не работать!
Конечно, никто не мешает Мерсье наслаждаться духовными богатствами, накопленными человечеством. Он может читать, посещать театры, музеи. Может путешествовать. Может общаться с друзьями, никому и в голову не придет отказать ему в дружбе. И все же — какое убогое существование предстоит ему! Только брать, ничего не давая, не обогащать человечество ничем!
Представляя себе состояние Мерсье, глубоко ему сочувствуя, Сергей и забыл совсем, как резко расходятся они друг с другом в вопросе об освоении Венеры.
— Ты довольна этой работой, Герда?
Девушка неторопливо повернулась к Жану:
— Да! Как же. Для молодого вулканолога! Что может быть…
Здесь, на Венере, она, ученица Мерсье, стоит у вулканической установки. С тех пор как пришло еще несколько транспортных космических кораблей, такие установки уже работают в разных местах планеты, их обслуживают ученики Мерсье. А сам он, кому по праву следовало бы руководить всеми этими людьми и теми, кто там, на Земле, готовится пополнить ряды завоевателей планеты…
Места этих установок Пьер наметил задолго до начала Большой Экспедиции. Они находятся и у постоянно действующих вулканов, и в тех местах, где только недавно прорывалась лава.
Выпустить на поверхность раскаленную магму до того, как она сама катастрофически вырвется, дать ей излиться спокойно и плавно, направить течение в нужную сторону — такова цель создания искусственных вулканов. Пока еще таких вулканов считанные единицы, но их будет много, они помогут усмирить бунтующие недра планеты.
Установка, на которой они работают сейчас, действует с периодичностью гейзера.
Жану и Герде поручено выполнить смелый план. Поток лавы направляется так, чтобы из него, когда он застынет, получилась мощная дамба. Она должна перегородить обширную долину, освобожденную одной из предварительных экспедиций от хаотического нагромождения скал. Когда на Венере будут создавать моря, одно из них займет эту долину. Но не всю: именно ту ее часть, которая намечена планом освоения планеты.
Пульт управления вулканом находится в домике, построенном вблизи него. Приборы следят за ним на расстоянии и выдают готовые цифры.
Домик антисейсмичен и оборудован всем необходимым для жизни и работы. Приближаться к вулкану вплотную строго запрещено.
Жан взглянул на часы. В этот момент в недрах вулкана раздался грозный гул. Но он не страшил, как не страшит рев льва в клетке. Извержение начиналось в точно определенное время — секунда в секунду.
— По нему хоть часы проверяй, — улыбнулся Жан.
Гул нарастал. Они увидели сквозь прозрачную стену, как из кратера вырвалось клубящееся, расплывающееся облако пара, за ним другое. Затем пар пошел непрерывной тучей, сначала алой, словно от просвечивающего изнутри ее пламени. В туче замелькали взлетающие высоко тени — камни, вулканические бомбы. Потом она стала чернеть — к ней примешивался обильный пепел.
Жан и Герда пристально следили за ходом извержения.
Камней и пепла оказалось немного. Ослепительно белый блеск заставил отшатнуться. Широким потоком пошла лава.
В свое время вычислительная машина рассчитала указанные автоматическими измерителями уклоны местности вплоть до самых незначительных. Русло лавового потока было заранее в точности определено. Теперь, получив новое пополнение, новый толчок, огненный поток задвигался быстрее. Над ним поднимались клочья дыма и пара. А пар, еще вырывавшийся из кратера, но уже с меньшей силой, поднялся до облаков и смешался с ними. Лава сверкала белизной у выхода из кратера и краснела в отдалении от него.
Жан на секунду отвлекся, задумался. Мерсье не у дел! Герда и он, Жан, выполняют задание Пьера. А сам Мерсье…
И еще…
Вновь перед глазами Жана разверзлась пылающая чудовищная воронка… Он увидел живую Ванду, ее быстрые, порывистые движения, даже услышал ее бархатный, пришепетывающий голос…
…Но работа Большой Экспедиции идет успешно. Собран новый пленочный дом. Начальное ядро человеческого поселения на Венере. Легкие колонны, легкий купол. Это небольшое сооружение из тончайших пленок и воздуха почти невесомо. Кажется, дунь ветерок — и унесет его. Но прочный фундамент и скрепы цепко держат его, и оно свободно сопротивляется ураганным ветрам.
Пленка много прочнее стали. Поэтому очень высокое наружное давление не в силах вдавить ее внутрь дома, где поддерживается нормальное земное давление, температура и состав воздуха.
Эта постройка и горстка земных людей, обитающая в ней, могут на первый взгляд показаться беспомощными среди яростных стихий планеты. Однако за ними — все земное человечество.
Герда, глядевшая на указатели, сказала:
— Смотри!
Жан увидел: стрелка шкалы вязкости медленно, но безостановочно ползла вправо — вязкость лавы увеличивалась. На Земле ему приходилось не раз встречаться с этим, на Венере — впервые.
— Лава быстрее стала остывать, не так ли? — предположил Жан.
— Не думаю, — возразила Герда.
В самом деле, температурная стрелка лишь незначительно изменила свое положение.
— Значит, пошла более тугоплавкая порода, — заметил Жан.
— Очевидно.
Герда вся подобралась и с волнением продолжала следить за указателем вязкости.
— Нам же очень важно… — она, торопясь, проглатывала слова, — иной состав, значит, могут… редкие металлы…
Она быстро отошла от пульта, схватила темные очки-бинокль.
Прежде чем Жан понял, что Герда хочет сделать, она одним движением набросила скафандр, взяла спектрограф-анализатор (стены дома пропускают не все лучи) и устремилась к шлюзу.
— Счетчик! — машинально крикнул Жан, не успев сообразить, что должен во что бы то ни стало остановить ее.
Герда, не замедляя бега, сделала зигзаг, схватила счетчик радиоактивности. Жан не успел опомниться — она уже миновала шлюз и выбежала наружу.
— Обратно! — изо всех сил крикнул Жан.
Но Герда не слышала.
Такая уж девушка: по внешности увалень, а чуть что — мгновенно загорается. Как Мерсье. Недаром же она его любимая ученица.
Пока Жан колебался — броситься вслед за Гердой или хоть самому не нарушать запрета не выходить наружу, — раздался глухой рокот, сначала тихий, потом, все нарастая, он стал низким, грозным. Вздрогнула и сильно заколебалась почва.
Вдруг гораздо ближе к домику, чем раньше, вместе со свистящим облаком пара вырвалась новая широкая струя лавы и устремилась в том же направлении, что и прежняя.
Горсточка раскаленного пепла упала на плечо Герды, скафандр в этом месте мгновенно почернел. Жан накинул свой скафандр. Ему показались бесконечными минуты в шлюзе. Только он очутился снаружи и бросился на помощь Герде, как почувствовал нестерпимую боль в руке.
Глава пятая.
НАСТОЙЧИВОЕ ТРЕБОВАНИЕ
И опять мучительный диалог, на этот раз уже с пятиминутными паузами: Земля и Венера дальше разошлись на своих орбитах.
— Как это случилось?
Голос Маслакова тревожен, сдавлен. Глубоко запали карие глаза. Он не отводит глаз от часов. Цифра упорно не меняется.
Но вот на экране появилась куполообразная голова Горячева, зазвучал его твердый, спокойный голос:
— Сначала шло удачно. Мало пепла, бомб. Лава хорошей текучести. Двигалась точно. Герда нарушила инструкцию, вышла наружу. Жан — на помощь. Внезапный взрыв. Жаростойкость скафандра не беспредельна, у Герды сильный ожог, у Жана — легкий. Сделали прививку с гормоном — стимулятором регенерации. Опасности нет. В лаве редкие элементы…
Горячев запнулся, потом сказал:
— Данные о вулкане лучше всех расшифровал бы Мерсье…