Абрам Палей – Остров Таусена (страница 23)

Юрий оглянулся. Собака остановилась перед открытой дверью тамбура. Снаружи несло холодом, морозный воздух охватывал ноги. Юрий нетерпеливо ждал, пока собака войдет, чтобы закрыть двери. Но животное стояло неподвижно.

— Ну, милый, иди же сюда, — ласково сказал Юрий.

Собака продолжала стоять у раскрытой двери.

Юрий вернулся к ней, тихонько прикоснулся к ее передней лапе и потянул к себе. Собака медленно вошла в комнату, сразу заполнив собой чуть не половину помещения.

Юрий закрыл двери.

Животное легло на пол у порога и стало лизать раны на лапах. Оно все время подергивало головой — видимо, рана на месте глаза мучила его.

Только теперь Юрий пришел в себя. «Откуда же взялся тигр, — недоумевал он, — и почему у него такая странная расцветка? Отчего Таусен не предупредил о возможной опасности? И что это за огромная собака? Почему Таусен до сих пор не показал ее и даже не упомянул о ней? Впрочем, он сказал вчера: «То ли вы еще увидите!»

Цветков уже начинал догадываться, в чем дело…

Снаружи заскрипел снег под быстрыми твердыми шагами. Отворилась дверь, вошел Таусен. Он казался смущенным.

— Что с Гансом? — торопливо спросил Цветков.

— С Гансом благополучно, — ответил Таусен.

Он подошел к продолговатой электропечи и вставил вилку шнура в штепсель.

— Я сейчас окажу помощь собаке, — сказал он, — и попрошу вас мне помочь.

Он подозвал собаку. Она неохотно поднялась на ноги, подошла ближе.

— У нее с этим помещением связаны некоторые неприятные воспоминания, — пояснил Таусен, подвигая под яркий свет лампы низенький белый стол.

— Операционный стол примитивный, — сказал он, — но я делал на нем довольно сложные операции, в частности вот этому животному.

Во взгляде собаки, устремленном на стол, было беспокойство. Однако она сидела неподвижно. А Таусен уже мыл руки под маленьким умывальником.

— Откройте-ка этот шкафчик, — говорил он Цветкову. — Там лежит чистая салфетка. Теперь подайте мне тот флакон с дезинфицирующей жидкостью. Налейте мне, пожалуйста, немного на ладонь. Сейчас я промою ему рану и перевяжу.

Бедное животное лишилось глаза.

Таусен ласково подозвал собаку и ладонью похлопал по столу. Собака нехотя приблизилась, но все же поднялась на стол.

— Достаньте, пожалуйста, марлю, бинты и иод…

Таусен стал укладывать огромное животное на операционном столе. Это оказалось возможным только потому, что собака не сопротивлялась, повинуясь каждому его движению и приказу. Быстро и ловко Таусен прежде всего смазал йодом все царапины на морде и ляпах собаки. Она дергалась, но не мешала врачу.

— Какое умное животное! — сказал Цветков. — Откуда вы его достали?

— У меня есть несколько лабораторных собак, — ответил Таусен. — Это третье поколение от привезенных с Большой земли. Но этот пес — наш общий любимец.

Он очень умен и предан.

— А что это за гигантская порода?

— Объясню потом.

Таусен прибинтовал лапы собаки к столу.

— Это, вероятно, излишняя предосторожность, — сказал он, — животное вряд ли будет сопротивляться.

Действительно, пес сидел смирно, пока Таусен промывал и перевязывал его ужасную рану.

— Мы зовем его человеческим именем — Отто, — сказал Таусен.

Услышав свою кличку, собака высунула язык и хотела лизнуть руку хозяина, но он вовремя отдернул ее.

— Нельзя, нельзя, милый, твой язык не стерильный[25].

Собака как бы поняла хозяина и успокоилась.

Кончив перевязывать, Таусен освободил лапы животного. Потом достал из шкафа флакон лекарства и вылил половину из него в чистую миску.

— Выпей, Отто!

Пес начал лакать огромным языком, по временам оглядываясь на хозяина и виляя хвостом.

— Все, все пей!

Когда все было выпито, Таусен открыл дверь и сказал:

— Иди домой, Отто!

И гигантская собака медленно вышла.

— Что же все-таки с Гансом? — спросил Цветков.

— Ничего серьезного, к счастью. Зверь, издыхая, вскользь задел его плечо лапой, но ватная куртка помогла. Я промыл рану, перевязал, дал ему лекарство. Полежит дня два и будет здоров.

— Что же это за лекарство?

— То самое, что вы и Лев Петрович пили, когда попали сюда. Отто тоже выпил его — как вы видели, в соответственной порции. Раны у него быстро зарубцуются, и боль скоро пройдет.

По лицу Таусена, по его голосу Цветков чувствовал, что он чем-то сильно взволнован.

XIII. Опасная охота

Когда Юрий вошёл в комнату, которую он оставил с час назад, ему на мгновение показалось, что ничего не произошло. Так же светила лампа с потолка. Одетый Гущин спал в той же самой позе. Видно было, что он не просыпался, даже не повернулся и, значит, не слышал воплей яростной борьбы и человеческих голосов.

Гущин умел крепко спать, с ним так бывало.

Обилие впечатлений и утомление действовали на него по-разному. Иной раз он от возбуждения вовсе не мог уснуть. А иногда, наоборот, засыпал внезапно и крепко и не просыпался, что бы ни происходило кругом. После такого сна он вставал освеженный и бодрый. Поэтому Цветков пожалел будить его. Раздевшись, он выключил лампу и лег. Сразу появился гигантский тигр. Но Отто, еще более огромный, вытеснил его и стал расти, расти…

«Куда же мне деваться, ведь он заполнит всю комнату?» — подумал, засыпая, Цветков, и все исчезло.

Его разбудил голос Таусена:

— Друзья мои, пора вставать! Сегодня предстоит много дела!

Гущин вскочил, как встрепанный. Он не мог сообразить, в чем дело: утро, светло, а он одет. Вид у него был такой растерянный, что Таусен и Цветков невольно рассмеялись.

— Ну и спишь же ты! — говорил Цветков. — А тут на живых людей тигры нападают!

— Что за чепуха! — воскликнул Гущин. — Какие тут могут быть тигры?

— И все-таки они есть! — ответил Таусен. — И, если захотите, можете принять участие в охоте на них.

— Нет, вы серьезно?

— Вполне серьезно. Сейчас мы собираемся на охоту.

— Вот это здорово! — крикнул Гущин.

— Но вы обещали рассказать… — начал Цветков.

— Теперь не успею, потом… — прервал его Таусен.

Завтракали на этот раз в комнате гостей, чтобы не потревожить раненого Ганса, который лежал в комнате Таусена.

— Как его здоровье? — спросил Цветков.

— Поправляется.