Абрахам Меррит – Мир приключений, 1929 № 07 (страница 13)

Прислушалась Варя к тому, что ей говорили другие женщины, и поняла, что эта ужасная прическа, которую она принимала за болезнь волос, вызывавшуюся грязью, была в Малом Болотце универсальным способом лечения от всех болезней.

— Доктора загоняют болезнь внутрь, — пояснили ей местные врачихи, а каутун вытягивает ее наружу.

Особые знахари и знахарки, как объяснили Варе, обладали целым рядом рецептов, как «заводить коутуны». Самый распространенный способ состоял в том, чтобы украсть где нибудь у чужой хаты, но где нет вдов и вдовцов, «барвинку» (такое растение). Зелье это кипятить и наваром склеивать волосы… Если волосы склеиваются плохо, их мочат квасом, молоком от черной коровы, наконец, смазывают салом, жирами, конопляным семенем, воском…

Такими способами, в конце концов, удается завести «каутун», который носят здесь дети, мужчины и женщины, нередко по 10 лет или даже больше.

— Проносила адзин каутун, — жаловалась Варе одна девушка, — шесть годов i «зусим села»… Зрезала. — На чорта вона, як не помогав… Алэ запущала вновь… Усяко запущала 13 разоу.

Такой безнадежностью веяло от всех этих рассказов, что Варя прямо приходила в ужас… Десятками лет, целые поколения этих темных людей, заброшенных судьбой в Малое Болотце, страдают от самых разнообразных болезней… Иначе, как злым духом, входящим в человека, они этих болезней объяснить себе не могут… И вот изобрели универсальное, но мучительнейшее средство — «заводят» эти ужасные «коутуны».

Если у Вари еще нет-нет да и мелькало желание покинуть Малое Болотце и вернуться назад, уехать куда-нибудь в большой город, то после бесед со своей новой хозяйкой и приходившими к ней немногими пациентами она совершенно забыла об этом и целиком ушла в работу.

Сильно мешало недоверие, с которым относились к Варе в Малом Болотце все, даже ее хозяйка.

— Что она знает, дзяученка, — и шли к своим знахаркам и знахарям.

Помог случай. Заболела хозяйка. Так заболела, что еле подымалась с постели. Страшно жаловалась на головную боль. — Ой, ломиць мне галовушку, — стонала она. — Ой, миленькие, будто собаки грызунь… — Призывали знахарку, она что-то шептала, дала ей выпить куриного помету, чем-то подкуривала… Ничего не помогло.

Варя, незаметно для больной, прощупала у нее пульс, с большим трудом мало по малу выпытала, что у нее собственно болит. Трудно было ставить диагноз не потому, что белорусский язык был не понятен — Варя очень скоро его себе усвоила, сама даже могла говорить кое-как, а потому, что больная никак не могла дать точных объяснений. — Ой, балиць, ой, усе балиць… Ой, как сабака грызець… Ой, точно из галавы волосы рвуць… — Дальше этого ее объяснения не шли. Мучения становились все более и более сильными и хозяйка в конце концов согласилась принять помощь от Вари.

Варя дала касторки, чтобы удалить куриный помет, которым угостила больную знахарка, салицилки, а потом предложила снять колтун.

На это хозяйка долго не соглашалась… — Каутун, твердила она, — молено зьняць только у Красную Субботу, як Христа кличуць…

До Пасхи однако ждать было долго, и Варя с большим трудом но уговорила сделать это немедленно, пообещав больной, что у нее сразу же перестанет болеть голова.

Варя согрела воду в печке, достала бензин, спирт, вазелин и принялась за работу. Не легкое было это дело. Проще всего было бы срезать войлочную шапку, облепившую голову. Но об этом и думать было нечего. Больная на это ни за что не соглашалась. Пришлось промывать и очищать слипшиеся в сплошную массу, распухшие волосы… Шесть лет в них копилась грязь, задерживавшая все выделения кожи, пот и жир… Паразиты всех пород и оттенков свили себе здесь целые гнезда и тоже делали свое дело…

Варе, привыкшей к всевозможным запахам анатомического театра, пришлось однако напрячь все силы, чтобы не отказаться сразу же от начатого дела. Смоченная спиртом вата, которую она положила себе в нос, мало помогала и почти не защищала от отвратительно-пряного запаха, густой струей тянувшегося от размоченной, втечение шести лет гнившей копны волос…

Но Варя преодолела. Почти целый день ушел на промывку этого живого войлока. К вечеру хозяйка могла уже сама расчесать густые, длинные, черные как смоль волосы… Кожа некоторое время зудела, но головная боль, действительно сразу прекратилась.

То, что колтун был снят не знахаркой, а этой молоденькой девушкой, и не в страстную субботу, как полагалось, а в самый обыкновенный день, не повлекло за собой несчастья, как пророчили местные лекаря. Удачный результат лечения был слишком очевиден. О нем заговорили все, и скоро один за другим потянулись к Варе.

Рассказывая о своей жизни одной яз столичных подруг, Варя писала: «Знаешь ли ты, что делает здесь твоя «болотная цертовка», как вы меня там прозвали? Заделалась я, друзья мои, парикмахершей. Чешу направо и налево головы обитателям Малого Болотца… Да, да… и делается это следующим образом»…

Не прошло и года, как высокие прически «дам» Малого Болотца и спускавшиеся до плеч куски войлока мужчин совершенно исчезли из обихода. Последнее время Варя уже не промывала колтуны, а просто стригла. Этой операции перестали бояться не только молодые, но даже старые. Новых колтунов уже никто не думал заводить и практика старых знахарей падала с каждым днем все больше и больше. В случае заболевания, все шли уже просто к Варе и прямо просили: — Ой, болиць мне, милая, тут вот и тут. Нет ли царашка какого?

Лекарства ей присылали из центра, но кое-что добывала и здесь. На болотных прогалинках нашла она розовенькие цветочки центурии. Потом отыскала еще одну горькую траву, которую тут называли «бобовником» и которая прекрасно регулировала желудок.

Она выписала семена медицинских трав и растений, таких, как ревень и другие. Уговорила крестьян посеять их на своих огородах. Опыт удался и крестьяне с большой выгодой стали сбывать их в соседний район, где у них покупали по хорошей цене. Это давало обитателям Малого Болотца заработок, какого у них до сих пор не было, и акции Вари поднялись еще больше.

— Ай да болотная чертовка, — писали ей городские друзья, — ай да молодец. Маленькая, да удаленькая!

— А ведь, пожалуй, правда ты чертовочка, — шутил другой товарищ врач. — Чего натворила!

«Болотная Чертовка» читала эти письма и торжествовала.

Чем больше росла популярность Вари, тем больше волновался секретарь сельсовета. Прославленный сердцеед не мог простить этой «дзяученке» оскорбления, нанесенного ему, да еще при такой свидетельнице, как старая вдова, известная всему селу сплетница. Нужды нет, что старая карга тогда порядочно выпила (его же самогоном, проклятая, напилась), а все, что было, видела, запомнила, и пошло хихиканье но деревне. — Вкусны ли пшеничные булочки? — дразнили его девушки и с хохотом разбегались. — Слово «пшеничный» приводило его в бешенство.

При встрече с Варей он не кланялся и зло, нарочито презрительна оглядывал ее с ног до головы. Все в нем кипело. Варя всячески избегала этих встреч. Но разве можно не встречаться в Малом Болотце?! Тут все как на ладони. Серенькие крытые соломой хатки жались близко одна к другой. Варя успела побывать под каждой из этих крыш, знала уже всех по имени, не только взрослых, но и детишек.

— А ведь всю эту деревню, — думала она, — можно было бы уместить в небольшой деревянный в два этажа домик на Петроградской стороне, в котором я жила.

И даже с той хаткой, что стояла как то совершенно особняком, точно спрятавшись от людей, в лесу. Там Варя никогда не бывала, так как в избушке жила старая знахарка. Вдруг как то уже под вечер прибежал к ней внук старухи и попросил ее немедленно к бабушке.

— Пячэ у грудзех, — пояснял мальчик, — не може iсьць… Памирае бабка…

Самая старая знахарка и вдруг обратилась за помощью к ней, к своему врагу! Варя весело вместе с мальчиком вышла из хаты. А хозяйке показалось Это приглашенье более чем подозрительным.

— Не иначе, — подумала она, — старуха затевает что нибудь неладное. — Забежала в соседнюю избу. Рассказала.

— А ведь и правда чаго бы ня вышло, — сказал соседский парень. — Сейчас туда в лес, к старухе, пошел наш секлетарь. Сам видел.

Сообщение еще более усилило подозрения хозяйки.

— Пойдем-ка, милый, — сказала она, — и мы туда.

Прихватили еще двух парней. И вот, прячась за избами, хозяйка и парни быстро направились в лесок. Незаметно подкрались они к низенькому окну знахарки и стали слушать. Не прошло и нескольких минут, как из хаты послышались отчаянные крики Вари, звавшей на помощь.

Ворвались они в хату. Секретарь и несколько старух, тащившие упиравшуюся из всех сил Варю в темный угол хаты, так были заняты борьбой, что сразу не заметили их появления.

Отшвырнув старух, парни схватили крепко уцепившегося за Варю насильника, скрутили ему руки за плечи, связали поясом и бросили на лавку.

— Черти, дьяволы, — шипел связанный, — я вам покажу… Узнаете вы меня!

Варя, долго сдерживавшая себя, теперь заплакала. Кое-как прикрыв разорванную блузку, хозяйка увела ее к себе.

Старухи разбежались, а парни взялись за своего арестанта, посылавшего проклятия и грозившего чуть ли не стереть с лица земли все Малое Болотце…

Привели его в сельсовет, доложили о его подвиге, а на другой день чуть свет грозный секретарь, попрежнему связанный, уже пешком отправился в район.