Абрахам Меррит – Мир приключений, 1929 № 02 (страница 15)
— Это Эберг нас туда зовет… Это Эберг зовет..
— Может быть, но нужно ехать… Судьба решила так…
— Нет, я не решаюсь войти в лодку, Нордин, я не решаюсь…
— Тогда и оставайся здесь, проклятая! Оставайся здесь! Я довольствуюсь обществом этого гроба…
Он оттолкнул лодку от берега, но она успела еще в нее вскочить. Она не решалась оставаться одна в Шельботне, ставшей слишком ужасным местом.
Переезд через залив прошел благополучно и они без труда обогнули мыс Фрикволен, находившийся под защитой островков Свартфлик. Затем они очутились под ветром в открытом море. Волны стали огромными и вода казалась одновременно и черной, и белой.
Нордин осторожно сжимал перекладину руля и впивался налами в морскую зыбь, по своей обычной оборонительной манере. Он думал только о лавировании и от этого ему было легче. Но Ловисса дрожала и казалась более безумной, чем когда-либо.
На самом открытом месте руль сломался. Его гак еще раньше дал трещину, но за нуждой последнего времени Нордин не успевал что-либо починить. Не успел он еще вытащить запасное весло вместо руля, как лодка оказалась под волной и зачерпнула воды. Прежде чем он успел ее выправить, она была наполовину залита водой и больше не резала волну. А до земли было еще далеко-далеко… Гроб плавал в воде вокруг них и стукался об их колени. Ловисса, бледная, как мертвец, прижалась к мачте и стонала. Она ни на что не была пригодна, эта Ловисса!
Тогда Нордин произнес великое слово:
— Если бы Эберг был с нами, он мог бы откачивать…
Но это были его последние слова.
Тотчас же вслед за ними нашла волна, унесшая лодку.
Она носилась по морю на протяжении многих лье, и теперь была готова выполнить свое дело: Эберг звал их и притягивал к себе.
Кристина была единственной, которая нашла успокоение в освященной земле; ее гроб доплыл до берега.
Систематический Литературный Конкурс
1929 г.
В Систематическом Литературном Конкурсе могут участвовать все граждане Союза Советских Социалистических Республик, состоящие подписчиками «Мира Приключений». Рукописи должны быть напечатаны на машинке или написаны чернилами (не карандашом!), четко, разборчиво, набело, подписаны именем, отчеством и фамилией автора и снабжены его точным адресом. На первой странице рукописи должен быть приклеен печатный адрес подписчика с бандероли, под которой доставляется почтой журнал «Мир Приключений». Примечание. Авторами, состязующимися на премию, могут быть и все члены семьи подписчика, а также участники коллективной подписки на журнал, но тогда на ярлыке почтовой бандероли должно значиться не личное имя, а название учреждения или организации, выписывающей «Мир Приключений». Последний срок доставки рукописей — 1 мая 1929 г. Поступившие после этого числа не будут участвовать в Конкурсе. Ко избежание недоразумений рекомендуется посылать рукописи заказным порядком и адресовать: Ленинград, 25, Стремянная 8. В Редакцию журнала «Мир Приключений», на Литературный Конкурс.
ВСАДНИК БЕЗ ГОЛОВЫ
В столовой Управления Фряжско — Пражской жел. дор., во время перерыва, шли завистливые разговоры:
— Петрова посылают в санаторий в Ставрополь.
— Который это Петров? Из службы сборов? Коренастый такой? Белобрысый?
— Ну да, а то какой-же еще?
— Есть другой Петров, из Финчасти.
— Тому лечиться поздно, еще умрет дорогой.
— Так, на кумыс значит? Какая ему бабушка ворожит? В прошлом году попал в Ялту…
— В Ялте были оба Петрова. Петров из Финчасти там заболел — схватил злокачественную лихорадку, а потом — туберкулез.
— Вот и лечись тут!
Петров, Петр Петрович, когда ему сообщили о выпавшем счастье, не только не обрадовался, а даже приуныл. Дело в том, что его отпуск начинался в половине июля, а он в мае только женился. Везти с собой жену средств нет, оставить ее в Ленинграде — бесчеловечно. Когда Петр Петрович сообщил жене о предстоящей поездке, она надула губки:
— Поезжай, развлекайся… Что-ж, пожили довольно, насладились…
— Дорогая, я еще не решил. Подумаю. Вернее всего, откажусь.
— Ах, нет, нет! Я не желаю лишать тебя заслуженного отдыха, ведь он тебе так необходим… — она иронически оглядела крепко сколоченную фигуру мужа и усмехнулась.
— Чтобы сказать — да, так — нет, — попробовал сострить Петров.
— Словом, поезжай. Я даже настаиваю на этом. Кавказ, природа, воздух… Когда еще представится такой удобный случай. А я, быть может, к маме в Москву съезжу. Жаль, мы не успели те две комнаты сдать…
— Я еще подумаю, Софочка.
В среду, 18 июня, Петров все таки уехал. А в воскресенье, 21, когда Софья Ивановна торопилась в Актеатр на «Демона» с Собиновым в заглавной партии, в передней позвонили и чей-то густой раскатистый голос потряс всю квартиру:
— Где он, Петька-подлец? Дайте мне его, негодяя, я его до смерти зацелую!
Софья Ивановна сильно спешила, боясь опоздать к началу. Она, как была, с раскаленными щипцами в руках, выскочила в полутемный корридор и очутилась в объятиях какого-то гиганта. Пара неистовых поцелуев в губы, букет табаку с коньяком, возмущенный возглас Софьи Ивановны и пронзительный крик незнакомца…
— Как вы смеете!
— Тысячу извинений, гражданка. Я думал, вы — Петька-подлец. Вот, действительно, горячий прием — вы мне руку до кости прожгли.
— Что вам угодно? — возмущенно спросила Софья Ивановна.
— Вот странный вопрос! Ведь это квартира Петрова?
— Да, это квартира моего мужа.
— Так Петрушка женат? Ах, подлец! Отчего же он мне не написал? Разрешите представиться: Семен Семенович Середа. Сводный брат и закадычный друг вашего мужа. Еще раз прошу извинить смешного и неуклюжего провинциала.
— Мой муж два дня как уехал на Кавказ лечиться.
Голубые глаза гостя удивленно раскрылись.
— Уехал? Это довольно странно… Пишет: приезжай, отдохни, есть комната свободная, а сам удирает. Впрочем, я рад, ему не мешает полечиться — заключил гость, протискиваясь в комнату.
— Это вышло довольно неожиданно, как бы оправдываясь сказала Софья Ивановна.
Середа хлопнул себя ладонью по лбу:
— Припоминаю! Петруша еще в прошлом году писал, что собирается жениться. Мы с ним, впрочем, довольно редко переписываемся.
— Мы поженились в мае, а познакомились лишь в апреле.
— Поздравляю и вполне одобряю выбор моего братишки. Когда он вернется?
— Только через месяц.
— Ничего. Я пробуду здесь дольше. Остановился я в «Москве». Только что был в Управлении. В личном столе мне дали ваш адрес и вот… Извините за бесцеремонное вторжение… Честь имею кланяться.
— До свидания.
— Простите, уважаемая Софья Ивановна. Не найдется ли у вас какого-нибудь масла? Дело в том, что от вашего горячего приема у меня на руке вздулся огромный волдырь.
София Ивановна заметила, что она все еще стоит с завивальными щипцами в руках. Она попросила гостя пройти в комнату и перевязала ему сильно обожженную тыльную часть правой руки. Они беседовали часа два и расстались настоящими друзьями.
— А что, Петрунька все такой же рассеянный и нелепый? Мы его еще в детстве прозвали: «Всадник без головы», с тех пор эта кличка так за ним и осталась, — смеясь сказал Середа.
— Мой муж очень сдержанный и хорошо воспитанный человек, — слегка обиделась Софья Ивановна.
— Этого я не отрицаю. Не в пример прочим, так сказать…
Сводный брат мужа очень понравился Софье Ивановне. Его сдержанные, обходительные манеры, его музыкальный вкрадчивый голос, какая-то неуловимая женственность во всей его субтильной фигуре, — произвели на нее неотразимое впечатление.
Сидя в театре и дожидаясь начала, Софья Ивановна перебирала в уме подробности встречи с Середой и пожалела, почему не пригласила его сопровождать ее в театр. Засыпая, она слышала певучий голос Середы и видела его жгучие, притягивающие глаза, его темные кудри. Письмо, которое она собиралась написать мужу после спектакля, — первое письмо, — так и осталось ненаписанным.
Спала Софья Ивановна беспокойно, ей было жарко и душно. Видела во сне сводного брата мужа с двумя головами: Собинова и его самого — Середы. Видела также мужа в костюме «Демона» и совсем без головы. Вспомнила кличку мужа: «Всадник без головы» — и подумала: ему так больше идет, а то он такой высокий!.. Проснулась она очень поздно. Распахнула окна и полуодетая стала наблюдать оживленное уличное движение. Группа прелестных детишек возилась посреди улицы в песочке. Сердце Софьи Ивановны наполнилось умилением, — она подумала, что к осени она сама должна стать матерью. Вообще в этот сияющий день все ей казалось таким счастливым и радостным.