Абрахам Меррит – Мир приключений, 1929 № 01 (страница 34)
У выхода один старый приятель Чаплина сказал мне:
— Он всегда выбирает побежденного.
Чарли взглянул на него своими большими, детскими глазами, влажными от боли.
— Вы были когда нибудь на кругу? — спросил он.
— Нет.
— Ну, а я был. И я всегда был побежденным. И знаете почему? Потому что победитель всегда лучше меня ел накануне. Не будьте никогда удачником! — добавил он, оборачиваясь ко мне.
— А что же вы тогда скажете про себя? — спросил я.
— Мне очень жаль, — как бы извиняясь сказал Чарли. — Но приходилось выбирать или это, или смерть.
— А разве с другими не то же самое?
— То же самое, — согласился он. — Но это ужасно.
Когда мы вернулись в город, мы заметили молодую парочку, смотревшую на магазинную выставку, где красовались полные спальни за 169 долларов.
Чарли сказал мне:
— Предположим, что я им дам чек на 169 долларов. Что произойдет?
— Они, наверно, купят спальню.
— Но тогда это всего только будет для них обстановка спальни, а не идеал. Им больше не о чем будет разговаривать. Это как мой дом на Бьверли Хилл. Теперь, когда он у меня есть, он ничем не отличается от всего остального.
Натянув низко кэпку, он снова принялся выдумывать фантастические горести. Он — трамвайный кондуктор. Оплата плохая. Работа тяжелая. Он уже три года хочет жениться и не может. На что надеяться трамвайному кондуктору?
Но эта роль не удалась ему так хорошо, как первая, потому что он скоро заговорил про свою следующую постановку. Ему даже было неприятно, что его узнавали не так часто, кик обычно.
Впереди нас медленно шли две молодые девушки, точно они хотели, чтобы их нагнали.
— Давайте, развлечем их.
Мы четверо остановились перед окном ювелира.
Это были две девушки работницы. Мы скоро сидели с ними за столиком в кондитерской. Девушки не узнавали Чарли. Он хвастался им своими заработками. Он — учитель фехтования. Он учил фехтованию артиста Валентино.
Девушки не верили ни одному его слову. Они умоляюще смотрели на меня. Наконец, одна из девушек спросила меня:
— Вы тоже учитель фехтования?
— Нет, я слесарь, слесарь любитель.
— Почему вы его не запрете на замок? — сказала она. — Такого нельзя оставлять на свободе.
Это была веснущатая. рыжеволосая ирландка, и она очень забавляла Чарли. Она была остроумна и не пропускала случая сказать колкое словцо. Когда Чарли хвастался, рассказывая, какие огромные суммы он зарабатывает своей профессией и девушки не верили ему, он опустил руку в задний карман брюк и вытащил пачку денег крупного достоинства.
— Ах! — сказала вторая девушка, — может быть он и говорит правду!
Но веснущатая встала со своего стула при виде таких денег.
— Пойдем, Мэгги, — я не хочу, чтобы нас впутали во что-нибудь такое. Полицейские могут явиться за ним каждую минуту.
Мы снова очутились в автомобиле и ехали к Холливуду. Было уже около полуночи, но улицы были оживлены, как днем. Меньше было людей в театральных костюмах, но Ходливуд не потерял ничего из своего фантастического вида. Очертания и тени испанских бенгалу и пагод, и странные цветные огни, проникавшие через занавешенные окна, придавали городу Кино еще более необычный вид, чем днем. Вечер был уже поздний, но казалось, что все еще продолжаются сумерки.
— Я голоден, — произнес Чарли и сказал что-то шоферу.
У него родилось новое настроение, казавшееся гораздо более естественным, чем прежнее. — Бег жизни, — говорил он, — страшно быстр. Те, кто слишком слаб, чтобы устоять, падают. — Он вполне соглашался с теорией сверхчеловека. В саду вырывают сильных, чтобы дать слабым возможность жить. Жизнь — жестокая вещь. Доктора поддерживают жизнь калек и слабосильных. Они идут против интересов и благополучия сильных, единственно которым следует покровительствовать и которых нужно ободрять. Все другие идеи — отвратительная сентиментальность. Он сознавался, что и сам бывал слаб, но когда он приходил в себя, он становился умнее. Другие люди одновременно с ним начинали жизнь при одних и тех же условиях. Он был удачлив, потому что был сильнее.
Разговаривая, мы вошли в роскошный, но совершенно пустой русский ресторан. Мы были единственными посетителями. Лакеи налетали друг на друга, торопясь прислуживать нам. Из боковой двери показалось с полдюжины русских женщин, одетых в цыганские костюмы, и трое мужчин, одетых казаками. Голоса их были невыразительны и среди них не была ни одной привлекательной женщины.
Когда была пропета первая песня, они сели, чтобы отдохнуть, но одна из женщин осталась, чтобы спеть соло. Когда этот номер подошел к концу, поднялся один из мужчин и стал танцевать танец с кинжалами, вонзая в пол острия кинжалов, в то время как он вертелся и кружился. К тому времени, как прошла половина медлительного обеда, каждый член труппы исполнил свой номер, а пианист сыграл длинную, сентиментальную Шопеновскую балладу. Я думал, что они все кончили. Как-то неловко было, что нас развлекала такая большая труппа. Ресторан был совершенно пуст. Это были русские князья, графы и княгини, пытавшиеся заработать что-нибудь на жизнь. Их славянские лица и ищущие глаза все время были обращены к нам.
Все началось опять сначала. Хор пел, казак исполнил танец с кинжалами, одна за другой вставали женщины в цыганских костюмах, чтобы пропеть свою песню, а пианист сыграл еще одну сентиментальную балладу. А новые посетители все же не приходили. Мы кончили обед. Нам хотелось уйти. Но было невежливо уходить, пока кто-нибудь пел или плясал. А русские не оставляли промежутков между номерами. Звучало еще эхо одной песни, когда начиналась новая.
Чарли просительно смотрел на меня, точно я мог что-нибудь сделать. Был час ночи. Было два часа ночи. Дверь ни разу не отворялась посетителем. А казак плясал танец с кинжалами. Женщины пели цыганские песни. Пианист исполнял сентиментальную балладу — непрерывно движущийся круг и никакой возможности для нас уйти. Мне казалось, что мы белки в колесе.
— Пойдемте, — сказал я Чаплину.
Он умоляюще протянул руку, точно говоря:
— Как же мы можем?
На нас была устремлена дюжина пар глаз. Человек с кинжалом танцевал. Пианист выколачивал балладу. Я готов был вскочить и закричать от муки. Готов был совершить убийство, когда дверь открылась и весело вошли две женщины в сопровождении двух мужчин, цилиндры которых были слегка сдвинуты на бок. Редко приходило спасение в такой нужный момент.
— Welcome! Welcome! (Добро пожаловать!) — кричал Чарли, низко кланяясь.
Прежде, чем эти люди уселись, мы уже выбежали из ресторана. Коно спал, опустив большую, черную голову на руки, опиравшиеся на колесо.
— Что вы скажете по поводу силы сильных? — посмеивался я над Чарли. — Почему вы оставались дольше, чем хотели?
— Я так хочу спать. Я так устал. — Чарли упал на сидение автомобиля.
Коно взял его на свое попечение. Я пошел назад в свою гостиницу.
На бульваре Солнечного Заката я встречал женщин и мужчин, шедших в том или ином направлении. Мужчин и женщин, приехавших в Холливуд с большими надеждами и которые теперь ходили по улице, потому что у них не было пристанища на ночь. Немного времени спустя роскошный лимузин повезет на утреннюю прогулку знаменитую собаку — звезду. Я заглянул в окна русского ресторана. Обе пары еще сидели там. Русские неистово пели и плясали. Минуту я было думал открыть дверь и спасти несчастных посетителей. Но потом вспомнил, что уже сделал свое доброе дело, а впереди был новый длинный день.
НЕ ПОДУМАВ, НЕ ОТВЕЧАЙ
Надо решить три помешенных здесь задачи №№ 37, 38 и 39. Качество решений оценивается очками, согласно указаний в заголовках самих задач. Еще пол очка дополнительно может быть прибавлено за тщательность и аккуратность в выполнении решений, при соблюдении, конечно, всех требуемых условий. Те участники конкурса, которые соберут в сумме наибольшее число очков, премируются следующими 10 премиями (при равенстве очков вопрос решается жребием):
1-я премия. «Бахчисарайский фонтан», — А. С. Пушкина, худ. издание в переплете.
2-я премия. Бесплатное получение в течение 1929 г. журнала «Вестник Знания».
3-я и 4-я премии. «Гений и творчество» — проф. С. О. Грузевберга — Основы теории и психологии творчества.
5—10-я премии. По выбору премированных одно из след, изданий: «Наука в вопросах и ответах», «Общественная медицина и социальная гигиена» — проф. З. Г. Френкель, «Пылающие бездны» фантаст, роман Н. Муханова. «История одной баррикады» — повесть, или шесть №№ «Мира Приключений» за 1927 или 1928 гг.
Все решения по конкурсу должны быть изложены на отдельном листе, сверху коего должны быть указаны фамилия, адрес и № подписного билета (или взамен того наклеен адрес с бандероли, под которой получается журнал). На конверте нужно делать надпись «В отдел задач».
Срок присылки решений — 4 недели со дня отправки настоящего № журнала из Ленинграда.
Задача № 37 — до 3 очков.
Надо построить равнобочную трапецию равновеликую данному квадрату, причем боковая сторона этой трапеции должна быть равна стороне данного квадрата. Помимо того надо выяснить, существует ли столь же простой или еще более простой способ построения из квадрата другой равновеликой ему трапеции, у которой как боковая сторона, так и высота одинаково были бы порознь отличными от стороны данного квадрата? — Под простотой надлежит здесь понимать количество долей квадрата, из которых выкладывается трапеция.