Абрахам Меррит – Лик в бездне (страница 10)
Он поймал ее за руку и начал успокаивать.
– Суарра, – сказал он, – я иду в потемках, и твои слова не дают мне света. Расскажи мне, кто твой народ.
– Это древний народ, – ответила она. – Самый древний. Много веков назад он пришел с юга, где жил также бесчисленные века. Однажды земля покачнулась и раскололась. Наступил великий холод, опустилась тьма, начались ледяные бури. Многие умерли. Те, что выжили, уплыли на север в своих кораблях, увезя с собой остатки Змеиного народа, который научил мой народ мудрости. А Мать – последняя из Змеиного народа.
– Они остановились здесь. Тогда море было близко, а горы еще не родились. Эту землю населяли стада ксинли. Эти ксинли были большие, гораздо больше теперешних. Мой народ большую часть их уничтожил, а тех, что остались, приручил и вывел новые породы для своих нужд. И вот долгие века мой народ жил здесь, как когда–то жил на юге, там, где теперь над дворцами толстый лед.
– Потом начались землетрясения, начали расти горы. Мудрость моего народа была недостаточна, чтобы помешать горам расти, но он мог контролировать их рост вокруг своего города. Горы поднимались медленно, постоянно, целые века. И наконец окружили Ю–Атланчи стеной – стеной, которую преодолеть невозможно. Но мой народ не расстраивался; наоборот, даже обрадовался. Потому что к этому времени Властители и Мать закрыли Дверь Смерти. И моему народу стало все равно, что делается в остальном мире. Так он и жил – еще множество веков.
Она снова смолкла, размышляя. Грейдон смотрел на нее, пытаясь скрыть свое недоверие. Народ, победивший смерть! Народ, настолько древний, что его города лежат подо льдом Антарктиды! Ну, города подо льдом – это возможно. Несомненно, Южный полярный континент когда–то грелся под ласковым солнцем. Доказательство – окаменелые остатки пальм и других растений, которые могут жить только в тропическом климате. И также несомненно, что современные полюса не всегда находились на этом месте. Наука не пришла к выводу, произошло ли изменение полюсов внезапно или постепенно. Но оно произошло, и не менее миллиона лет назад. И если рассказ Суарры правдив, значит происхождение человека теряется в невероятной древности.
И все же… это возможно… существует много загадок… легенд об утраченных землях и забытых цивилизациях, которые на чем–то должны основываться… земля Му, Атлантида, неведомая раса, правившая Азией из Гоби, когда там была не сухая пустыня, а зеленый рай… да, возможно. Но чтобы они победили смерть? Нет! В это он не поверит.
Он заговорил с раздражением, рожденным сомнением:
– Если твой народ так мудр, почему он не правит миром?
– А зачем ему это? – в свою очередь спросила она. – Если бы они это сделали, то превратили бы весь мир в подобие Ю–Атланчи – как наш мир сегодня повторяет древнюю Ю–Атланчи. Их теперь очень немного. Разве я не сказала, что когда закрылись Двери Смерти, одновременно закрылись и Двери Жизни? Правда, всегда находились смельчаки, рисковавшие открыть эти двери – среди них мои отец и мать. Но их так мало, так мало! Нет, у них нет никакой причины переходить барьер. Все, что им нужно, все, чего они хотят, тут.
– Есть и еще одна причина. Они победили сон. Во сне они создают свой мир, и в нем они живут; если хотят, проживают жизнь за жизнью. В своих снах они создают один мир за другим – и каждый для них так же реален, как этот для тебя. И вот – проходят года, а они живут во сне. Зачем им уходить во внешний мир, если они здесь могут создавать мириады миров по своей воле?
– Суарра, – неожиданно спросил он, – а почему ты хочешь спасти меня?
– Потому что, – медленно прошептала она, – потому что ты заставляешь меня чувствовать то, что я никогда не чувствовала. Потому что ты делаешь меня счастливой – потому что делаешь меня печальной! Я хочу быть рядом с тобой. Когда ты уйдешь, мир потемнеет…
– Суарра! – воскликнул он и привлек ее к себе. Она не сопротивлялась. Губы их соединились.
– Я вернусь, – прошептал он. – Я вернусь, Суарра.
– Возвращайся! – Ее мягкие руки теснее обхватили его шею. – Возвращайся ко мне, Грейдон!
Она оттолкнула его от себя, вскочила на ноги.
– Нет! Нет! Нет, Грейдон, я ослабла! Нет, для тебя здесь смерть!
– Клянусь Богом, – ответил он, – я вернусь к тебе!
Она дрожала; наклонилась, прижалась к его губам губами, выскользнула из его рук и побежала к серебряной палатке. На мгновение остановилась – протянула к нему тоскующие руки; исчезла в палатке. Издалека, казалось, донесся ее голос:
– Вернись! Вернись ко мне!
6. ЛИК В БЕЗДНЕ
Белые пески пустоши потускнели в первых лучах рассвета. С вершин дул холодный ветер. Грейдон подошел к своим троим спутникам и отдернул одеяла. Дышат нормально, как будто спокойно спят, ранки затянулись. И все же они похожи на мертвых, синевато–серые, бледные, как пески, над которыми занимался рассвет. Грейдон вздрогнул, но не от холода.
Он взял пистолет Сомса, убедился, что он заряжен, и сунул себе за пояс. Затем разрядил остальное оружие. Какая бы опасность их ни поджидала, он был уверен, что против нее огнестрельное оружие бессильно. А быть в распоряжении своих спутников он больше не хотел.
Он вернулся к костру, сварил кофе, подготовил завтрак и подошел к спящим. Сомс застонал и сел. Он непонимающе посмотрел на Грейдона, потом встал. Осмотрелся. Увидел золотые корзины возле палатки Суарры. Его тусклые глаза блеснули, хитрое выражение появилось на лице.
– Идемте, Сомс, выпейте кофе, – Грейдон коснулся его руки.
Сомс с рычанием повернулся, рука его легла на рукоять пистолета. Грейдон отступил, нащупав в кармане свое оружие. Но Сомс потерял к нему интерес. Он опять смотрел на корзины, сверкающие в лучах восходящего солнца. Он толкнул ногой Старрета, и тот с ворчанием сел. Это движение разбудило Данкре.
Сомс указал на корзины и пошел к палатке, держа в руке бесполезное оружие. Старрет и Данкре – следом за ним. Грейдон тоже пошел. Кто–то коснулся его плеча. Рядом стояла Суарра.
– Пусть поступают, как хотят, Грейдон, – сказала она. – Они безвредны – сейчас. И никто не может помочь им.
Они молча смотрели, как Сомс откинул клапан палатки и вошел туда. Через мгновение он вышел, и они втроем принялись вытаскивать золотые колышки. Сомс скатал палатку вместе с колышками и сунул в одну из корзин. Потом они пошли в лагерь, Старрет и Данкре тащили корзины.
Когда они проходили мимо Грейдона, он пришел в ужас. Что–то человеческое покинуло их, его место заняло нечто нечеловеческое. Они шли не как люди, а как автоматы. Ни на него, ни на девушку не обратили внимания. Глаза у них были пустые, и смотрели они только на корзины с золотом. Дойдя до лагеря, они навьючили корзины на осликов.
– Пора идти, Грейдон, – сказала Суарра. – Властитель Глупости теряет терпение.
Он посмотрел на нее, потом рассмеялся, решив, что она шутит. Она посмотрела на фигуру в пестром костюме.
– Почему ты смеешься? – спросила она. – Вон он стоит, ожидая нас, Властитель Тиддо, Властитель Глупости, единственный из властителей, не покинувший Ю–Атланчи. Мать не отпустила меня сюда без него.
Он посмотрел на нее внимательней: конечно, она смеется. Но глаза ее оставались серьезными.
– Преклоняюсь перед мудростью Матери, – мрачно сказал он. – Лучшего сопровождающего она не могла бы найти. Для всех нас.
Она вспыхнула, взяла его за руку.
– Ты сердишься, Грейдон. Почему?
Он не ответил. Она вздохнула и молча отошла.
Он подошел к троим. Они стояли у костра, молча и неподвижно. Он вздрогнул: он так похожи на мертвых, ожидающих какого–то ужасного приказа. Ему стало их жаль.
Он налил кофе и сунул чашку в руку Сомса. То же самое сделал со Старретом и Данкре. Осторожно, неуверенно они поднесли чашки к губам, выпили горячую жидкость. Он дал им пищи, они жадно съели ее. Но при этом взгляды их не отрывались от корзин с золотом. Грейдон не мог больше этого выносить.
– Идем! – сказал он Суарре. – Ради Бога, идем!
Он дал в руки троим ружья. Они взяли их так же механически, как брали кофе и еду.
Теперь впереди пошел загадочный спутник Суарры, ослики за ним.
– Пошли, Сомс, – сказал Грейдон. – Пошли, Старрет. Пора идти, Данкре.
Послушно, не отрывая взглядов от корзин, они пошли вслед за осликами: слева тощий янки, гигант Старрет в центре, маленький француз справа. Они шли, как марионетки. Грейдон пошел за ними.
Они пересекли белые пески и двинулись по тропе, вьющейся между тесно растущими гигантскими деревьями. Примерно с час шли они по тропе. И неожиданно тропа кончилась на широкой каменной платформе. Перед ними возвышались две горы. Их вертикальные стены уходили на тысячи футов вверх. Между ними виднелась узкая щель, постепенно расширявшаяся. Платформа служила подступом к этой щели.
Тот, кого Суарра назвала Властителем Глупости, пошел по платформе, за ним Суарра. За ней трое, как манекены. Последним – Грейдон.
Путь вел вниз. Не было видно ни кустов, ни деревьев, вообще никакой растительности, разве что так можно было назвать шуршавший под ногами древний лишайник. Но этот лишайник облегчал спуск: ноги цеплялись за него. Он покрывал и стены по обе стороны. Света здесь было мало, но лишайник, похоже, улавливал его и поглощал. Было не темнее, чем в начале вечера. Ясно видны все предметы. Дорога шла вперед, не расширяясь. Не становилось ни светлее, ни темнее.