Абрахам Меррит – Гори, ведьма, гори! [Дьявольские куклы мадам Мэндилип] (страница 19)

Потом я вдруг проснулась… или думала, что проснулась… я не знаю, спала ли я и мне снилось… Это должен был быть сон… и всё же… О, Господи! Джон умер… Я слушала, как он умирал…

Снова брызнули слезы. Затем:

— Если я проснулась, то от страшной тишины. И всё-таки мне кажется, что это было во сне. Не может быть такой тишины… разве только во сне. Мы живем на втором этаже, и к нам всегда доносятся звуки с улицы. А тут — никакого звука. Как будто весь мир онемел. Я сидела, думала, прислушивалась…

Жадно слушала, пытаясь уловить хоть малейший шум. Я даже не слышала дыхания Джона. Я была испугана, так как в этой тишине было что-то ужасающее. Мне хотелось нагнуться над Джоном, дотронуться до него, разбудить его. Но я не могла двинуться, не могла пошевелить пальцем. Я попыталась позвать Джона, крикнула… и не могла. Занавеси на окнах были частично опущены. Слабый свет проникал из-под них с улицы, и вдруг он исчез. Комната погрузилась во мрак… И затем появился зеленый свет. Сначала он был слабым. Он появился снаружи. Он был в самой комнате. Он слегка разгорался и угасал. Но после каждого угасания он становился ярче. Он был зеленоватым, как чистая морская вода. Наконец он перестал угасать. Он освещал всё, но это не был свет. Он не был ярким. Он как бы сиял. И он был везде: под столом, под стульями… то есть он не давал тени. Я могла видеть всё в комнате. Я могла видеть девочку в колыбельке, голову куклы на ее плече… И вдруг кукла пошевелилась! Она повернула голову, как бы прислушиваясь к дыханию ребенка. Она положила свои маленькие ручки на руку девочки. Рука девочки упала. Теперь я была уверена, что это сон… Странная тишина. Странный зеленый свет. И это… Кукла перелезла через сетку колыбельки и упала на пол. Затем добежала вприпрыжку до кровати, как ребенок, таща за собой свои учебники на ремешке. Она поворачивала свою головку во все стороны, как любопытное дитя. Она увидела туалетный стол, села на край стола и начала любоваться собой в зеркале. Она прихорашивалась, вертелась, рассматривала себя то через левое, то через правое плечо.

Я подумала: «Какой странный, фантастический сон!» И затем я подумала: «Мне снится всё это потому, что Джон сказал, что кукла как живая, и он не удивился бы, если бы она пошла или заговорила. Какая тщеславная кукла! Но я не сплю, иначе я не раздумывала бы о том, почему мне снится сон». Всё это показалось мне такой чепухой, что я засмеялась. Но звука смеха не было. Смех был как бы внутри меня. Она повернулась и посмотрела прямо на меня. Казалось, что кукла услыхала меня. Мне показалось, что сердце остановилось. У меня бывали кошмары, доктор Лоуэлл, но я никогда не видела ничего более ужасного, чем глаза этой куклы. Это были глаза дьявола! Они отливали красным светом. Я хочу сказать, что они фосфоресцировали… как глаза зверя в темноте. Но это была злоба, ужасная злоба. Она потрясла меня. Эти глаза дьявола на ангельском личике. Я не помню, сколько времени она так стояла, глядя на меня. Наконец она спрыгнула вниз и села на край стула, болтая ногами как ребенок и всё еще смотря на меня. Затем медленно и спокойно она подняла обе руки и закинула их за голову. Так же медленно она опустила руки. В одной из них была длинная игла. Как кинжал…

Она спрыгнула на пол, подбежала ко мне, спряталась под кровать. Минута — и она взобралась на кровать и стояла в ногах у Джона, всё еще глядя на меня своими красными глазами.

Я пыталась крикнуть, шевельнуться, разбудить Джона. Я молилась: «Господи! Разбуди его! Господи, разбуди, спаси его!»

Кукла отвернулась от меня. Она стояла и смотрела на Джона. Она стала взбираться вдоль его тела к голове. Я пыталась пошевелить рукой, чтобы схватить ее. И не могла. Кукла исчезла из моего поля зрения.

Затем я услышала ужасный, рыдающий стон… Я почувствовала, как Джон содрогнулся, вытянулся и замер. Потом вздохнул. Я знала, что он умирает… и ничего не могла сделать… и это молчание… и зеленый свет.

Я услышала звук какой-то свирели или флейты с улицы… из-под окон… Я почувствовала какое-то движение.

Кукла запрыгала по полу через комнату и вспрыгнула на подоконник. Она нагнулась, глядя на улицу. Она держала что-то в руке. И я увидела, что это была веревочка с узелками, которую Джон положил в ящик стола…

Я снова услышала звук флейты… кукла выпрыгнула в окно… глаза ее сверкнули красным светом… маленькие руки одно мгновение держались за подоконник… затем исчезли… зеленый свет замигал и исчез. Снова появился свет под занавесью. Тишина, казалось, вытекала из комнаты.

А меня как будто захлестнула волна темноты. Я словно погрузилась в нее. Я смутно слышала, как часы пробили два раза. Когда я снова проснулась или пришла в себя после обморока, я повернулась к Джону. Он лежал рядом так тихо!.. Я дотронулась до него. Он был холодным. Боже мой, каким холодным! Я знала, что он мертв. Доктор, скажите… что было сном, а что правдой?

Я знаю, что кукла не могла убить Джона! Неужели это сама я во сне… убила его?!

Глава 12

Техника мадам Мэндилип

В ее глазах было что-то такое, что запрещало мне говорить правду, поэтому я соврал ей:

— В этом отношении я могу вас успокоить. Ваш муж умер от вполне естественной причины — тромба в мозгу. Мое исследование привело меня к такому выводу. Вы не имеете к этому никакого отношения. Что касается куклы — вы видели просто необычайно яркий сон. Вот и всё. Это случается с нервными людьми.

Она посмотрела на меня так, как будто рада была бы душу свою отдать, чтобы мне поверить. Затем сказала:

— Но я слышала, как он умирал!

— Это весьма возможно, — я принялся за сугубо профессиональное объяснение, которое, как я знал, будет ей совершенно непонятно и поэтому убедительно.

— Вы могли наполовину проснуться, то, что мы называем на границе сознания. Может быть, весь ваш сон был навеян тем, что вы слышали. Ваше подсознание пыталось объяснить звуки, и так зародился весь фантастический сон, который вы рассказывали мне. То, что казалось вам длящимся несколько минут, на самом деле заняло часть секунды — подсознание создает свое собственное время. Это обычное явление. Хлопает дверь или раздается какой-нибудь другой звук, внезапный и резкий, — он будит спящего. Когда он совсем проснется, у него останется воспоминание о каком-то ярком, необычайном сне, который кончился громким звуком. На самом деле сон начался одновременно со звуком. А ему кажется, что сон длился часы. На самом деле он был моментальным, он уместился весь, от начала до конца, в краткий миг между громким звуком и пробуждением.

Она тяжело вздохнула, агония в ее глазах ослабела. Я продолжал:

— И еще есть что-то, о чем вам нужно помнить, — ваше положение. В это время у многих женщин бывают очень реалистические сны, обычно неприятного характера. Иногда даже доходит до галлюцинации…

Она прошептала:

— Это верно. Когда я была беременная маленькой Молли, я видела ужасные сны…

Она задумалась. Сомнение снова появилось на ее лице.

— Но кукла! Кукла-то ведь исчезла! — сказала она.

Я выругал себя за то, что не приготовился к этому и не имел готового ответа. Мак Канн пришел на помощь. Он сказал:

— Конечно, она исчезла, Молли. Я выкинул ее в мусоропровод. После того, что ты мне рассказала, я решил, что лучше тебе ее не видеть.

Она спросила резко:

— Где ты ее нашел? Я искала ее.

— Видимо, ты не была в таком состоянии, чтобы терпеливо поискать, — ответил он. — Я нашел ее в ногах в колыбельке, закрученной в простыню. Выглядело так, будто малышка плясала на ней всю ночь во сне.

Молли сказала задумчиво:

— Она соскользнула к ногам. Кажется, я там не посмотрела.

Я сказал строго, чтобы она не почувствовала сговора между мной и Мак Канном:

— Ты не должен был делать этого, Мак Канн. Если бы ты показал куклу, миссис Джилмор сразу бы почувствовала, что всё это ей приснилось, и была бы избавлена от части своих мучений.

— Но я не подумал, доктор, — голос его звучал виновато. — Я думал так, будет лучше.

— Пойди и поищи ее, — сказал я сердито. Он быстро взглянул на меня. Я кивнул, я надеялся, что он поймет. Через несколько минут он вернулся.

— Пятнадцать минут тому назад мусорный ящик очистили, — доложил он. — Кукла исчезла. Но я нашел вот что.

Он держал в руках связочку миниатюрных книжек на ремешке. Он спросил:

— Это не те книжки, которые кукла уронила на твоем столе, Молли, в твоем сне?

Она вздрогнула и отпрянула в сторону.

— Да, — прошептала она, — пожалуйста, убери их, Дан. Я не хочу их видеть.

Он посмотрел на меня.

— Думаю, что я всё-таки был прав, когда выкинул куклу вон, доктор.

Я сказал: — Во всяком случае теперь, когда миссис Джилмор знает, что всё это был только сон, можно считать, что никакой особой беды не случилось.

А теперь, — я взял ее холодные руки в свои, — я кое-что предпишу вам. Я хочу, чтобы вы запаковали вещи, которые вам с Молли нужны на неделю, и уехали тотчас же. Я думаю о вашем положении — маленькой жизни, которая скоро появится на свет. Я займусь необходимыми формальностями. Вы можете проинструктировать Мак Канна по всем деталям. Но я хочу, чтобы вы уехали. Согласитесь вы с этим?

К моему облегчению, она согласилась. Последовали быстрые сборы, затем тяжелый момент прощания с телом. Наконец всё было готово. Девочка хотела забрать своих кукол. Я отказал ей в этом, несмотря на опасность снова разбудить подозрения Молли. Я не хотел, чтобы что-нибудь от мадам Мэндилип сопровождало их в поездке к деревенским родственникам. Мак Канн поддержал меня, и куклы были оставлены в квартире.