Абдурахман Авторханов – Сталин. Путь к диктатуре (страница 4)

Сталин сделал отсюда только тот вывод, что и «актив» надо подбирать и организовывать, как Ленин подбирал и организовывал группу «профессиональных революционеров». Нельзя допускать в активе потенциальных врагов «генеральной линии». Надо подбирать его не по признакам прошлых заслуг перед революцией, а по признакам актуальным – на что данный коммунист способен сегодня.

«ЦК руководствовался при этом гениальной мыслью Ленина о том, что главное в организационной работе – подбор людей и проверка исполнения», – говорил Сталин об этой своей практике. Очищая послетроцкистский актив, Сталин уже к концу двадцатых годов дал понять партии, что в этом активе он потерпит только послушных и беспощадно будет преследовать старых «вельмож».

Но кого же все-таки считать членом актива – местного, районного, областного, центрального? Так называемых номенклатурных работников райкомов, обкомов и ЦК партии, иначе говоря, бюрократию партийного, административного, хозяйственного, профсоюзного и военного аппаратов? Но не все члены этой бюрократии числились в «активе», а только избранные. Кто же их избирает? Партийный аппарат. Только те могут участвовать на собраниях партийного актива, которые получают персональные пригласительные билеты от партаппарата (РК, обкомов, ЦК). Кому же он рассылает приглашения? Только тем руководящим коммунистам, которые числятся без минусов в списках особых секторов партийных комитетов. Бывало много случаев, когда весьма заслуженные коммунисты, все еще занимающие видные посты в органах администрации и хозяйственного управления, на партактивы не приглашались, если их лояльность к сталинской линии вызывала сомнение.

Это и понятно, так как актив – это элита партии, на его собраниях подтверждалась от имени всей партии правильность линии ЦК и Сталина. Актив или активы служили для создания общественного мнения в партии так же, как эту роль в печати выполняла «Правда». Решение партактива механически принималось за волю всей партии. Поэтому понятие «активист» одновременно символизировало собою и преданность сталинской линии, и принадлежность к партийной элите. Чтобы сделать какую-либо карьеру в партии и государстве, коммунист должен был попасть в этот «актив».

Так создавалась та партия в партии, которая привела к столь легкой победе Сталина над его противниками.

После изгнания троцкистов и зиновьевцев и до появления «правой оппозиции» руководящие органы ЦК состояли (декабрь 1927 года) из:

Политбюро – члены: Бухарин, Ворошилов, Калинин, Куйбышев, Молотов, Рыков, Рудзутак, Сталин, Томский; кандидаты: Петровский, Угланов, Андреев, Киров, Микоян, Каганович, Чубарь, Косиор.

Оргбюро – члены: Сталин, Молотов, Угланов, Косиор, Кубяк, Москвин, Бубнов, Артюхина, Андреев, Догадов, Смирнов А. П., Рухимович, Сулимов; кандидаты: Любое, Михайлов В. М., Лепсе, Чаплин, Шмидт.

Секретариат – члены: Сталин (генеральный секретарь), Молотов, Угланов, Косиор, Кубяк; кандидаты: Москвин, Бубнов, Артюхина.

Ни в одном из высших органов Сталин не имел твердого большинства. В Политбюро из девяти голосов (я считаю только членов) Сталин имел три голоса – Сталин, Ворошилов, Молотов. Бухарин тоже имел три голоса – Бухарин, Рыков, Томский. Три члена – Калинин, Рудзутак, Куйбышев колебались между этими двумя группами, склоняясь в решающие моменты то в сторону Сталина, то в сторону Бухарина.

В Оргбюро у Сталина было пять голосов (Сталин, Молотов, Косиор, Андреев, Рухимович), у Бухарина тоже пять голосов (Угланов, Догадов, Смирнов, Сулимов, Кубяк). Три голоса – Бубнов, Артюхина, Москвин – были «нейтральными». В Секретариате Сталин имел относительное, но твердое большинство – Сталин, Молотов, Косиор против двух – Угланова и Кубяка.

Таким образом, в высшем органе партии, который руководил всей текущей работой партии и правительства, – в Секретариате – Сталин был хозяином. До Политбюро и даже до Оргбюро Сталин доводил только вопросы, предрешенные в Секретариате, для утверждения их «постфактум». Самое же главное – Сталин узурпировал власть Оргбюро по организационным вопросам. Все вопросы назначения и смещения высших чинов партийного аппарата, хозяйства, армии, профсоюзов, дипломатии, то есть вопросы компетенции Оргбюро, решались теперь Секретариатом ЦК. Эта узурпация Оргбюро была в конечном счете узурпацией власти Политбюро. Политбюро сделалось лишь ширмой всевластного Секретариата. Члены Политбюро нередко узнавали «новости» Секретариата из вторых рук.

Аппарат государства – аппарат партии и администрации – подбирался без ведома Политбюро в полном согласии с новым уставом партии. Устав гласил, что «текущей исполнительской и организационной работой руководит Секретариат». Да кому же ею и руководить, как не Секретариату? Ведь Политбюро и Оргбюро заседают периодически и состоят из лиц, находящихся вне ЦК, а Секретариат постоянный, живой и действующий орган ЦК.

Если Секретариат был легальным органом власти Сталина, то аппарат ЦК, подобранный самим Сталиным как генеральным секретарем являлся его могущественным оружием в деле укрепления и удержания власти. Постепенно вытеснив из аппарата ЦК старых большевиков, Сталин воссоздал его заново. При Ленине как Секретариат ЦК, так и его рабочий аппарат имели только технически-исполнительские функции. Люди, поставленные руководить Секретариатом и аппаратом, имели лишь одну задачу – следить за выполнением решений Политбюро; Оргбюро и пленумов ЦК.

Ни одного самостоятельного решения, не основанного на директивах названных органов, ни Секретариат, ни тем более аппарат ЦК не принимали. Поэтому туда избирались или назначались люди с хорошей репутацией «исполнителей». Сам Сталин был избран туда в качестве такого «исполнителя», правда, не по предложению Ленина, как сталинцы потом утверждали, а по заговору Зиновьева – Каменева – Сталина против Ленина – Троцкого. Но разделавшись с Троцким, а потом и с Зиновьевым и Каменевым, Сталин, готовясь к последней схватке с Бухариным, незаметно, но радикально, прежде всего, очистил аппарат ЦК от бухаринцев.

Чтобы не вызвать у вычищаемых подозрений, а у Бухарина – протестов, лица, освобожденные из аппарата ЦК, получали по советской или хозяйственной линии крупные назначения. Их «повышали» для уничтожающего понижения.

Так, уже к 1929 году реорганизация аппарата ЦК закончилась созданием в самом ЦК, как тогда говорили, «нелегального Кабинета Сталина» (впоследствии этот «Кабинет Сталина» получил в партийных документах легальное название «Секретариат т. Сталина»).

В официальном постановлении ЦК 1929 года о реорганизации ЦК и аппарата ЦК указывалось, что «необходимость реорганизации ЦК и аппарата местных парторганизаций вызывается в первую очередь огромным усложнением задач партруководителей в условиях реконструктивного периода, особенно в области „подбора, распределения и подготовки кадров“.»

Этот реорганизованный аппарат ЦК имел теперь следующие отделы: оргинструкторский, распределительный (отдел кадров), отдел культуры и пропаганды, отдел агитации и массовых кампаний. Во главе отделов были поставлены члены ЦК, преданные Сталину (Каганович, Бауман, Стецкий, Варейкис, Д. Булатов). Зато «Кабинет Сталина» состоял из молодых фанатиков, не членов ЦК. Людям этим никто в первое время не придавал никакого значения. Их привыкли рассматривать как технических сотрудников Сталина, как преданных своему делу службистов безо всякой претензии на «большую политику». Они вели протоколы на заседаниях ЦК, давали справки по самым различным вопросам, приносили чай и бутерброды для заседающих, точили карандаши своему шефу. При всем этом, как это и подобает лакеям, хотя бы и партийным, они внешне были подчеркнуто покорны, послушны и до приторности услужливы перед любым из членов ЦК:

– Изволите вызвать вашу машину, Николай Иванович (Бухарин)?

– К вашим услугам, Алексей Иванович (Рыков)!

– Не прикажете ли бутерброд, Михаил Павлович (Томский)?

– Есть, товарищ Сталин (хозяину)!

Я уже указывал, что этот нелегальный «Кабинет Сталина» впоследствии получил официально-легальное наименование: «Секретариат т. Сталина» (не смешивать с «Секретариатом ЦК»!). Любой большой и малый вопрос внутренней и внешней политики, прежде чем обсуждаться на заседаниях руководящих органов ЦК, обрабатывался и по существу предрешался в «Кабинете Сталина», потом уже передавался в соответствующие официальные отделы ЦК, а с дополнительными заключениями самих отделов (эти заключения лишь официально воспроизводили «предрешения» специалистов из «Кабинета Сталина») вопрос поступал на решение Секретариата, Оргбюро и Политбюро. Если на заседаниях этих органов возникали крупные разногласия, что, конечно, нередко случалось, то спорный вопрос передавался в существовавшие или периодически создаваемые «Комиссии Политбюро». Такие комиссии, состоявшие преимущественно из членов ЦК, работающих вне его аппарата, целиком зависели от аппарата ЦК (то есть от того же самого «Кабинета Сталина») – как в отношении данных для обоснования того или иного проекта, так, главное, и в отношении его последующего проведения через высший партийный орган. Получался заколдованный круг, из которого выход находил только один Сталин как генеральный секретарь ЦК: саботаж неугодного ему решения.