Аарон Оллстон – X-Wing-5: Эскадрилья-призрак (страница 56)

— Мин, не бросай нас, ты нужен нам. Нам нужно, чтобы ты летал, присматривал за нами, берег нас. Мин, теперь мы — твоя эскадрилья.

Дойнос всхлипнул.

— Да что такое с этим дроидом? — зло и тревожно спросила Тирия.

Мин приподнял голову. Как она не понимает?

— Последний…

— Последний?.. — Тирия нагнулась ниже, в глазах ее был страх. — Последний… Он последний из твоей эскадрильи, верно?

Больше говорить Мин не мог, поэтому просто кивнул.

— И пока он был… жив — значит, еще ничего не было окончено, верно, Мин? Значит, ты не подвел свою эскадрилью? Ты защищал его…

Дойнос заставил себя говорить, но от боли, от слез, комом стоящих в горле, голос звучал незнакомо и сипло. Мин сам не слышал собственных слов.

— Его больше нет…

— Мин… — Тирия растерянно оглянулась. — Нас ведь тоже надо защищать. Мы твои друзья.

— Не хочу я никаких друзей! Друзья умирают!

— Проклятье!

Саркин схватила его за комбинезон, подтянула к себе, обняла. Дойнос надеялся, что теперь она замолчит, и тогда можно будет снова погрузиться в сон.

— Когда я присоединилась к Альянсу, это был мой любимый девиз. Друзья гибнут, поэтому не заводи их. Твоя задача проста: вылет, стрельба по противнику, а когда придет смерть, будешь знать, что сделал все в лучшем виде.

— Значит, ты понимаешь…

— Я передумала, Мин. Когда умерла Йесмин, я передумала. Как бы я могла смотреть ей в глаза, если бы просто вышвырнула жизнь на помойку? Она сражалась за жизнь. Она разозлилась бы на меня за то, что я растрачиваю впустую то, чем она больше не может наслаждаться.

Кореллианин не ответил. У него не было ответа.

— А как твои пилоты? Разве они хотели бы, чтобы ты погиб?

— Должны…

— Прекрати. Ты знал их. Ты был их командиром. Пожелали бы они тебе смерти?

— Их семьи…

— Нет.

— Их семьи желают, потому что я… потому что из-за меня все погибли впустую… — Дойнос через плечо Тирии смотрел туда, где топтались Келл и Мордашка. — Вот он знает.

Тайнер удивился.

— Что я знаю?

— Ты же хочешь, чтобы Йансон умер.

— Нет.

— Врешь! Ты сам говорил! Он же застрелил твоего отца.

— А ты почем знаешь?

— Сказал кто-то…

Мин съежился; нет нужды втягивать еще и Зубрилу.

Тайнер опустился возле него на колени.

— Хотел когда-то, отпираться не буду. Я столько раз убивал его в воображении. Но я передумал.

— Что, заделался его лучшим другом?

— Нет, — у Келла поникли плечи; выглядел здоровяк очень усталым и лет на десять старше. — Сомневаюсь, что когда-либо сяду играть с ним в сабакк, Мин. Но я хочу, чтобы он жил. Потому что пока он сидит в кабине истребителя, с каждым годом становится все меньше тех, кто угрожает моим сестрам. Моей матери. Моим друзьям. А родные погибших пилотов твоей эскадрильи думают о тебе гораздо лучше, чем я о лейтенанте Иансоне. До тех пор, пока ты не убьешь сам себя, и тогда они скажут: «У моего отца не было даже шанса, потому что командир у него был — трус». А если они будут знать, что ты хороший и смелый человек, они станут говорить: «Он погиб, сражаясь за нас». Поверь мне, Мин, я знаю, о чем говорю.

Дойнос заморгал; взгляд у кореллианина был такой, что всем стало ясно: Мин не здесь, он среди семей, чьих родных он привел навстречу смерти. Но на этот раз лица, которые он видел, не были искажены гневом и жаждой мести. Иногда они были печальны, иногда смотрели с любопытством и ожиданием.

— Мне жаль Йесмин, — пробормотал Мин. Тирия кивнула и вытерла ему лоб.

— И нам тоже, — сказала она. Дойнос посмотрел на Фалинн.

— Прости, пожалуйста.

Сандскиммер неловко шагнула вперед. Мин подумал, что лицо у нее не только тревожное, на нем была написана ревность.

— За что?

— Ты хотела стать ближе, а я прогонял тебя все время.

— Я понимаю, почему.

— По-моему, мне нужно в постель…

Келл поднялся сам и помог Мину встать. Мордашка притащил потерянный ботинок.

Тирия тоже не стала рассиживаться.

— С тобой все будет в порядке?

— Не знаю, — кореллианин пожал плечами. — Наверное.

— Завтрак в восемь ноль-ноль. Мы бы хотели там тебя видеть.

Дойнос кивнул.

— Полагаю, чудо возможно.

Мин возвращался к себе со странным чувством. Боль никуда не исчезла, прошла усталость, которая обычно сопутствовала ей. Как будто яд наконец-то вытек вместе с кровью из вскрытого нарыва.

Он растянулся на койке и в один миг погрузился в беспамятство.

Они смотрели, как он уходит. Фалинн отправили следом на приличном расстоянии, чтобы удостовериться, что Мин доберется до своей каюты. Когда дверь закрылась, Мордашка обессиленно привалился к переборке. Келл грузно уселся на один из диванчиков, на которых пилоты ждали своей очереди залезть в тренажерную капсулу, а Тирия отключила аппаратуру и только потом уселась рядом с ним.

— М-да, повеселились на славу, — похоронным голосом подытожил Мордашка — Зато получилось, — откликнулся Келл; он еще ни разу в жизни так не уставал, — И ни командир, ни лейтенант Иансон нас не застукали. Повезло.

Тирия откинулась на спинку диванчика и закрыла глаза.

— Пусть только теперь Мин действительно поднимется с кровати через четыре часа. Тогда можно утверждать, что все получилось.

Келл с усилием усмехнулся.

— И Кроха наконец-то сумеет вздремнуть.

— А что? — удивилась Тирия. — Он что, плохо спит?

— Он все это время по ночам сидел с Мином и разговаривал с ним. Опробовал все известные ему способы, чтобы… как же это он сказал? «Заставить переключиться на менее поврежденный разум», вот. У них так принято, когда ктонибудь больной на голову. А теперь чуть ли не бичует себя за то, что не сумел помочь Мину.

— Четыре часа? — ужаснулся Мордашка, — Что я здесь делаю? Почему я еще не в теплой постельке? Завтра увидимся. То есть сегодня.

Он ушел.

Некоторое время оставленная в одиночестве парочка провела в тишине. Потом Келл сказал: — Шикарная была идея… о том, что астродроид — посдедний из эскадрильи. У Мина точно не все дома.