Аарон Эхаз – Луна (страница 4)

Когда оба клинка были порядком измазаны красным, она расправила плечи, придала лицу уверенное выражение и как ни в чём не бывало двинулась в лагерь.

Проходя мимо медитирующего Рунаана, она не сказала ни слова и не встречалась с ним взглядом, только скромно отсалютовала ему оружием. Сердце колотилось у неё в груди, словно грозило выскочить наружу.

– Молодец, Рейла, – спокойно отозвался её наставник.

Она ответила коротким кивком, по-прежнему избегая глядеть ему в глаза. В конце концов, это не ложь. Это просто Рунаан ошибся, а она не возразила.

Остальные, заметив её возвращение, приветствовали её короткими кивками, но никак не дёргали: все знали, что это боевое крещение Рейлы, её первое убийство, и понимали, что ей было нелегко. Всякий ассасин когда-то впервые отнимал жизнь – и каждый помнил, как непросто это давалось.

Рейла села на камень и демонстративно протёрла клинки. Горечь обмана вызывала у неё физическую тошноту.

3

Последнее обыкновенное утро

«Зловещие тени, – увлечённо подумал Каллум. – У деревьев в замковом дворе сегодня какие-то особенно зловещие тени». Каллум вообще любил здесь рисовать – освещение было идеальное, но сегодня тени привлекали его больше игры света.

Он вытащил из сумки через плечо свой толстый альбом для рисования, подарок отчима-короля, и карандаш и принялся делать наброски. Рисовал он быстро, мечась взглядом между листом альбома и натурой. Тень ветвей на плитах двора напоминала кости скелета. Получается что-то не то. В картинке нет жизни!

Он раздражённо перелистнул страницу, чтобы приняться за новый набросок, но тут на бумагу упала чья-то тень. Каллум и не поднимая глаз узнал широкие плечи, силуэт гвардейского доспеха с высоко торчащими стальными пластинами на плечах. Через плечо ему заглядывал Сорен, сын верховного мага.

– У тебя неплохо получается, приёмный принц, – произнёс он. – Но я пришёл тебе сообщить, что хватит уже горбиться над бумажками, пора и за дело. Тебя ожидает тренировка на мечах, – с этими словами Сорен так крепко хлопнул Каллума по спине, что тот уронил и альбом, и карандаш. – Понимаю, что дело безнадёжное, но надо хотя бы пытаться.

– Ладно. Иду, Сорен, – Каллум со вздохом подобрал свои пожитки, упаковал их в сумку.

С тех пор, как его мама вышла замуж за короля и этим сделала его принцем, жизнь Каллума полностью переменилась, а было это ещё в его раннем детстве. Когда-то у него были свободные утра, полные солнечного света, утра, посвящённые рисованию, придумыванию новых персонажей… Но в качестве принца таких развлечений ему доставалось чем дальше, тем меньше.

Теперь у Каллума появились обязанности. Ответственность. Оказывается, принцу было положено прекрасно ездить верхом и владеть оружием, а ещё разбираться в стратегии, тактике и истории Католиса. Со всеми этими дисциплинами Каллум едва справлялся, однако старался не сдаваться – из любви к своему отчиму, королю Харроу. Он усердно зубрил названия и даты великих событий прошлого, вроде Третьей Битвы при Берилгартене или Двухнедельного Стояния при Шатёр-Горе. Почему все эти сражения не могут называться попроще, так, чтобы в голову укладывалось? Если бы Каллуму поручили придумывать имена сражениям, он пошёл бы по самому простому пути. Например, назвать битву «Дженни». И написать в учебнике: «Битва «Дженни» была весьма кровопролитной!»

Щёлк. Щёлк.

Это Сорен щёлкал пальцами у Каллума под самым носом, чтобы отвлечь его от философских размышлений.

Точно, да. Урок фехтования. Каллум поднялся навстречу Сорену, уже напустившему на себя вид наставника.

– Итак, сегодня мы будем полировать твоё искусство…

– Искусство? – радостно отозвался Каллум. – Наконец что-то интересное!

– Очень интересное и чрезвычайно полезное, – ехидно продолжил Сорен. – Если бы ты дал мне договорить, узнал бы, что сегодняшнее занятие у нас посвящено искусству защиты.

– Ладно, давай, бери меч на изготовку… а я бы взял на изготовку карандаш, – усмехнулся Каллум собственной шутке.

Однако Сорену она не показалась смешной. Сморгнув, он продолжил тем же непререкаемым тоном:

– Итак, искусство защиты чрезвычайно важно, когда речь идёт о боевом фехтовании. – Шутке он даже не улыбнулся – впрочем, Каллум к этому привык, он жил рядом с Сореном не первый год. Молодой гвардеец крутанул в воздухе тренировочный деревянный меч. – Чтобы удачно парировать удары, нужно верно рассчитать угол и предугадать движение противника.

Каждую фразу Сорен сопровождал демонстрацией приёма. Деревянный меч так и свистел в воздухе, отражая удары невидимого врага.

– Стоит недооценить противника, дать ему тебя обмануть, – и всё, ты труп, – с этими словами Сорен легонько стукнул Каллума по лбу деревянным мечом плашмя, но всё равно больно.

Каллум только вздохнул. Сорен, единственный сын верховного мага, не унаследовал от лорда Вирена ни магических талантов, ни любви к магии, зато в физическом плане он был просто феномен. Высоченный, мускулистый, с голубыми глазами и светло-золотыми волосами, которые всегда были идеально расчёсаны на пробор. Он практически не вылезал из своих гвардейских доспехов – идеально отполированных и сияющих, и почти нигде не появлялся без меча на поясе. Настоящего боевого меча, а не деревянного, с которым надлежало тренироваться Каллуму. Сейчас Сорен вытащил меч из ножен и проверял, насколько хорошо тот вычищен и заточен, неприкрыто им любуясь.

– Какой же у этой стали отличный блеск, а, Каллум, – заметил Сорен, проводя пальцами по серебристому лезвию. – Скажи ведь, блеск что надо? А твёрдость какова, ни зазубринки!

– Да, очень красивый меч, – отозвался Каллум, со вздохом откладывая в сторонку свою сумку художника. Вот из Сорена бы вышел идеальный принц, не то что из него! Всякий король мечтает о таком принце… Если бы только ещё и его ум был таким же острым, как его любимое оружие.

– Ладно, приступим к делу! – Сорен бросил Каллуму тренировочный меч, который тот не сумел поймать в полёте и уронил на плиты. Сорен картинно закатил глаза.

Каллум поднял меч и покорно встал в тренировочную стойку. А потом закрыл глаза: с открытыми у него всё равно получалось не лучше.

Наконец он собрался с силами и атаковал, и меч его со стуком скрестился с мечом Сорена. Каллум попробовал сделать финт, но его оружие бессмысленно свистнуло в воздухе, а деревянный меч Сорена чувствительно ткнул его в грудь.

– Ты труп, – сообщил юный гвардеец сочувственно.

Каллум приоткрыл один глаз.

– Я труп только в том случае, если на мне нет доспеха, верно?

– Неверно, – возразил его наставник. – Даже самый лучший доспех из кузницы солнечных эльфов пробивается таким прямым ударом навылет.

– Ну, труп так труп, – Каллум потёр место на груди, куда пришёлся удар: наверняка будет синяк. – Я безнадёжен как фехтовальщик, что уж поделаешь.

– Безнадёжен, – весело подтвердил Сорен. – Однако не стоит опускать руки. Для принца необходимо владеть оружием как следует… Даже для приёмного принца, парень.

Каллум сердито зыркнул на Сорена, но ничего не сказал. Сын лорда Вирена постоянно поминал ему тот факт, что король Харроу был мальчику всего лишь отчимом, что он не настоящий королевский сын… Однако же другого отца, кроме короля, у Каллума не было: своего кровного родителя он не помнил.

Что же до мамы, королевы Сэрай… Сейчас Каллуму казалось, что она умерла уже давным-давно.

Каллум уже надеялся, что мечевую тренировку можно закончить – но тут на замковый двор вышла Клаудия, как обычно, уткнувшись носом в книгу и читая на ходу.

Клаудия – это младшая сестра Сорена. Хотя она была старше Каллума всего-то на неполный год, он всегда воспринимал её как старшую, очень мудрую – и волшебную во всех смыслах этого слова. Каллум сразу понял, что книга, в которую она так углубилась, наверняка посвящена магии. Она ведь пошла по стопам своего отца, собиралась стать магом, и мальчик знал, что она очень талантлива.

На самом деле любовь Клаудии к магии была одной из черт, которая особенно привлекала к ней Каллума… хотя одновременно и слегка пугала. Всякий раз, оставаясь с Клаудией наедине, Каллум чувствовал в животе что-то странное – словно бы трепетание маленьких крылышек ночного мотылька.

Клаудия была одета в своё любимое платье – длинное и чёрное, с золотой каймой по краю. Её длинные прямые волосы, такие же чёрные, как её платье, мягкой волной спускались ниже пояса, их окрашенные в розовое кончики колыхались на ветру, как шёлковая завеса.

Такая загадочная… И такая волшебная.

– Тук-тук, есть кто дома? – Сорен больно постучал рукоятью деревянного меча по голове товарища. – Открывай, к тебе гости!

– Что? А, да, сейчас, – отозвался Каллум, потирая голову. – Сорен, слушай, давай ещё один заход с мечами сделаем? Думаю, сейчас у меня выйдет получше.

Он попытался притвориться, что совершенно случайно смотрит в сторону Клаудии, будто ему было неважно, есть она во дворе или нет, но всё равно покраснел как мак при виде её сосредоточенного красивого лица. Сорен живо понял, что происходит.

– А, вот оно что! Я тебя раскусил!

На секунду Каллум подумал, что Сорен на него сердится – но тот неожиданно заговорщицки подмигнул.

– Не волнуйся, – сказал он вполголоса, – я тебе подыграю! Можешь на меня рассчитывать.

С этими словами он отступил на шаг и отсалютовал ему деревянным мечом.