Аарон Дембски-Боуден – Повелитель Человечества (страница 61)

Первым, что она увидела сквозь соскальзывающие захваты целеуказателей, было то, что дверь оставалась закрытой. Вторым, что она увидела, был мужчина, чьё лицо казалось размытым, а тень на полу слишком длинной.

Она развернула оружие, которого хватило бы на целую армию, со своих плеч, запястий, предплечий и даже грудной полости. Оружие было создано на основе запретных знаний Аркхана Лэнда, и многое из него даже не имело имперского названия.

– Иеронима, – произнёс приближавшийся человек. Слова прозвучали невнятно, словно он совсем недавно овладел не только готиком, но и любым языком вообще. Движения рта не совпадали с произносимыми слогами. – Я почувствовал тебя. Ты познала такое кровопролитие…

Его лицо перекосилось из-за чего-то, что сначала напоминало улыбку, но на самом деле оказалось просто разрывом плоти. Тварь внутри вырвалась на свободу и потянулась к ней.

Всё её драгоценное неназванное оружие выстрелило слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Пленники Керии запели, когда заработали машины. Ни в одном из рассмотренных Сестрой обстоятельств или возможностей не было и намёка, что обречённые узники начнут петь.

Она не могла услышать их, даже не могла быть уверенна, что они вообще пели. Ей просто сообщил об этом непредвиденном поведении один из техножрецов, убравший вспомогательные руки под мантию и повернувший изголодавшееся по солнцу лицо к капсулам наверху. Сотни из них были соединены со стеной, зафиксированные на месте.

– Они поют, – сказал он в слабом удивлении.

Керия прищурилась и изучала множество эмоций на лицах разных пленников. Некоторые кричали в звуконепроницаемых капсулах, до крови разбивая кулаки о прозрачные панели. Некоторые свернулись клубком и, похоже, спали. Некоторые даже, казалось, пребывали в немом восторге, оставаясь совершенно мирными и спокойными. Другие лежали, откинув головы, с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами, и… Да. Она могла почти представить, что эти последние души, лица которых словно окоченели от смерти и являлись измученными певцами.

Она верила, что они кричали. Учитывая происходящее это было вполне ожидаемым.

На что могли быть похожи эти звуки?

Она могла позвать одну из молодых послушниц, которая ещё не принесла клятву спокойного языка, и спросить от её имени. И всё же пока Керия осматривала зал, слыша только грохот дополнительных генераторов Золотого Трона, она почувствовала благодарность за свой дар пустого сердца. На некоторые вопросы не нужны никакие ответы.

Она посмотрела на Императора на троне, чувствуя желчь горькой иронии. Там сидел её король, передавая Своё сознание машине, созданной для спасения расы. И всё же зафиксированная вдоль стен зала и запертая в паразитических капсулах-саркофагах тысяча пленных кричала в тишине и психически пела свои души из тел. Аккумуляторные батареи для Трона, чтобы Император смог встать. Человеческие жизни свели до источников психической энергии.

Жертвы. Покалывала мысль кожу головы.

На мгновение энергия в тронном зале замерцала на грани аварийного отключения. Машины вдоль стен замедлились, несколько издали ужасный вой протестующих механизмов, пока энергия не стабилизировалась. Одна из капсул испустила навязчиво мелодичный перезвон и её информационная панель замерцала красными предупреждающими знаками.

“Первый умер, – подумала Керия, – уже умер. Так быстро”.

На самом троне, когда генераторы по всему залу загудели громче, Император Человечества открыл глаза.

III

ХОР

Это сейчас. Все её воспоминания, всё то, что было тогда подошло к концу. Она больше не лежала на траве, прислушиваясь к далёкой буре. Она больше не сидела в грузовом трюме космического корабля, почти как рабыня. Это было тогда, а это было сейчас.

Скойя открыла глаза.

Она лежала внутри саркофага, омываемая дрожащим звуком. Он становился всё громче, октава за октавой, и она подумала о глубоководных чудовищах, о пожиравших корабли существах, которые шевелились и взбалтывали не знавшее света океанское дно перед тем, как всплыть.

Она вдохнула, сумев протолкнуть в лёгкие только небольшой глоток воздуха. Сердце билось медленно, так медленно.

Скойя прижала руки к толстой прозрачной панели, инстинктивно понимая, что она предназначалась не для того, чтобы смотреть наружу, а чтобы её похитители смотрели внутрь. Увидеть её, увидеть, жива ли она ещё.

Следующий вдох дался тяжелее предыдущего. Ей пришлось бороться, чтобы вдохнуть воздух, и он едва ли проник дальше горла. Зрение по краям уже начало сереть.

Она начала бить кулаками по окну, заставив капсулу мягко всколыхнуться, движение не отличалось от раскачиваемой колыбели.

Третий вдох едва произошёл вообще. В этот момент она закричала – не ртом, а разумом. Она кричала духам прийти к ней. Она молила их о помощи. Она проклинала их за молчание. Паника превратила её былую святость в богохульство, и она кричала.

Другие крики присоединились к её крику. Некоторые, как Скойя, молили предков-духов или воспоминания о погибших, другие возносили отчаянные молитвы Императору или ложным и полузабытым богам далёких миров. Это был единый крик людей из сотен культур, выразивших свои психические дары в окончательной гармонии.

Не все из них страдали. Некоторые стали самозабвенно радостными, другие находились в состоянии шестого чувства беспомощного гнева или простого грубого страха. Хор безграничных эмоций звучал всё громче, и армия соединённых машин работала всё быстрее и упорнее в сочувственном отклике.

Теперь она исчезала. Дышать больше не получалось и это только усилило её молчаливый крик.

Она подалась вперёд, прижавшись щекой к небьющемуся стеклу, губы дрожали, глаза широко раскрылись и моргали. Чем спокойнее она становилась, чем темнее становилось зрение, тем громче она кричала в голове.

И теперь, только теперь она услышала мелодию тысячи других душ, разделивших такую же судьбу, страдавших так же, как страдала она. Их крики, молитвы, паника и страхи переплелись незаметно для всех и сформировали один звук, одну невероятно прекрасную ноту. Находившиеся вне капсул люди услышали её, но истинную чистоту не слышал никто, кроме самих умирающих душ.

Это была самая первая нота в песне, которая продлится десять тысяч лет, а возможно и дольше.

И она, Скойя, стала её первой певицей.

Глава 22

Аркхан Лэнд видел, как Зефон сделал последний выстрел и нырнул назад в темноту отделения танка для перезарядки. Использованный магазин загремел по полу, когда он вставил новый.

Подтянувшись в башенку, Кровавый Ангел снова встал поустойчивее и открыл огонь.

Лицо техноархеолога выглядело бледным в свете прокручивавшихся на обзорном экране данных, пока он поворачивал танк по медленной дуге. Волкитные пушки визжали в аритмичной дисгармонии. Выстрелы стрелкового оружия дождём проливались на благословенный укреплённый керамитовый корпус, плотная обшивка уменьшала их до звуков глухих ударов.

Внутри гравитационного “Налётчика” стоял сильный свиной запах горелой запёкшейся крови. На полу отделения экипажа лежали тяжелораненые Сёстры и кустодии, которые больше не могли сражаться. Лэнд подозревал, что некоторые из них уже умерли.

Зефон нырнул назад в танк и захлопнул люк:

– Боеприпасы закончились, – произнёс он. В его глазах мерцало что-то, что Лэнд вполне справедливо счёл жаждой битвы – довольно примитивной эмоцией, которую марсианин к счастью никогда не испытывал.

Кровавый Ангел прикрепил болтер к бедру под гул активированных магнитных замков. Он присел рядом с одной из раненых Сестёр, прижимавшей обрубок руки к груди. Судя по луже крови, отрубленная левая рука была наименьшей из её ран. Что-то ужасно неправильное случилось с ней во время сражения. “Скорее всего, меч в живот, – подумал Лэнд. – Жалкий способ умереть. Смерть, достойная примата в Каменную эру Терры”.

Он ненавидел женщин-воительниц и не мог понять, почему. Они держались обособленно, да, но казались достаточно приятными. И всё же от одного взгляда на них по коже начинали бежать мурашки. Для острого всплеска раздражения достаточно было просто оказаться близко к ним, чтобы почувствовать их запах, или, упаси Омниссия, случайно прикоснуться к одной из них.

Ещё больше он старался не смотреть на врагов. Автоматизированный “Налётчик” и управляемая сервитором волкитная система и сами вполне справлялись с угрозами. В прошлый раз, когда Аркхан слишком долго смотрел на вражескую орду, он не мог членораздельно говорить несколько минут. Никакие ксеносы, независимо от родного мира, не наступали армией циклопических трупов с клинками в руках, и не были способны игнорировать агонию собственной плоти. Многие из рогатых восставших из могил существ казались ожившими имперскими мертвецами. Разрушенные пластины золотой брони всё ещё сыпались с их раздутой плоти.

Зефон помогал Сестре перевязать раны. Его металлические руки подёргивались, но не настолько, чтобы помешать. Лэнд знал, что подобное выздоровление не продлится долго. Оно было слишком поспешным и ненадёжным: устройство располагалось на задней части шеи Кровавого Ангела, и было грубо прикручено к плоти под бронёй, не говоря уже о кабелях и проводах снаружи керамита, которые соединялись с пятьюдесятью точками на каждом предплечье.