Аарон Дембски-Боуден – Повелитель Человечества (страница 58)

Ра упал на землю, мышцы свело, и он физически не мог заставить себя подняться. Стимуляторы и адреналиновые шунты, наконец, отключились, заставив его столкнуться с реальностью переутомлённого тела. Он отравлял себя бессонницей, кровь была насыщена химическими стимуляторами, а мысли мешали разуму, который отказывался от милосердного отдыха.

По его приблизительным подсчётам он бодрствовал в течение пятнадцати дней, сражаясь едва ли не каждую минуту после падения стен, в ушах без конца звенел потрескивающий вокс-оркестр противоречивых голосов. Тело пожирало само себя. Он изо всех сил старался оставаться в курсе продвижения эвакуации дальше в проходах, но не было никаких сообщений кроме как об отсутствии архимандриссы и докладов о хищных врагах во множестве обходных туннелей. Мысли стали неповоротливыми и медленными, рефлексы – слабыми. Всё что он видел, было подёрнуто серой дымкой усталости и истощения.

Пятнадцать дней. Правое плечо начало ныть несколько дней назад, но не было никакой передышки. Оно пульсировало болезненными судорогами от самого количества повторяющихся взмахов копьём, тысячи раз каждый день и каждую ночь.

Высокий силуэт “Бичевателя” баронессы Джаи стоял неподвижной статуей над ними, смотря в туман. Ждал, как и все они ждали. Хорошо, что Диоклетиан нашёл её. Рыцари Виридиона стали драгоценными активами во время жестоких ближних боёв в туннелях.

Джодарион, один из Лордов Терры, рухнул на дороге рядом с Ра, упав на последних трёх убитых им легионеров. Дрожащей рукой он сумел снять разрубленный шлем, подставив лицо пепельному воздуху. Кустодий вдыхал его глубокими влажными глотками.

От лица Джодариона уцелело совсем мало. Часть он оставил на внутренней поверхности расколотого шлема в виде красного месива. Ра смотрел на тяжело дышавший окровавленный череп рядом с собой – вот всё что осталось от головы Джодариона, половину зубов кустодия выбили в один из последних нескольких дней. Раны свёртывались почти сразу, но повреждения оставались.

Ра подозревал, что выглядел не намного лучше.

Ближайший к нему легионер был всё ещё жив. Пожиратель Миров, разрубленный пополам в талии, полз к стоявшему на коленях Ра. Доспехи были красными, а не белыми, символизируя какую-то неизвестную перемену в его предательском легионе.

– Кровь, – пробормотал воин разбитым ртом.

– Я был там, – попытался прореветь Ра, но обессиленные слова прозвучали рычащим шёпотом. – Я был там, когда мы спасли твоего ублюдочного примарха от верной смерти.

– Кровь, – снова пробормотал Пожиратель Миров. Шлем легионера был смят, покалечив череп и лицо. Глаза стали остекленевшими и безумными, зрачки сузились до булавочных уколов.

– Если бы только мы оставили его там, – рассмеялся кустодий, чувствуя как вывернутые кости и измученные мышцы снова наливались силой благодаря инъекциям адреналиновых эликсиров доспехов.

– Кровь…

– Если бы мы только оставили его умереть в горах. – Теперь Ра улыбался. – Единственный примарх, который не смог покорить свой мир. Единственный примарх, который жил рабом. Единственный примарх, которого пришлось спасать от смерти.

– Кровь! – в глазах Пожирателя Миров мелькнула тень просветления. – Кровь Крова…

Копьё вонзилось в позвоночник Пожирателя Миров, погрузившись между лопатками. Силовой ранец на спине закоротило, и он выключился. Воин забился в конвульсиях. Ненадолго прояснившиеся глаза, снова закатились в пробитой голове.

Стоявший над ним Солон повернул оружие влево, затем вправо, и только потом выдернул. Дыхание спустя кустодий упал, сев на труп Пожирателя Миров.

– Это – худший день после вчерашнего дня, – произнёс Солон без тени улыбки в словах.

Ра перекатился на спину, впервые посмотрев на пустой туман наверху, затем перевёл взгляд направо. Он увидел Чжаньмадао, терминатор опустился на колено, огненная пика потерялась или сломалась, кто знает когда. Скрежетавшие гиростабилизаторы в суставах “Катафракта” пытались поставить воина на ноги, но Чжаньмадао наклонился вперёд, опустив голову. Он отказывался подниматься или просто не мог, вместо этого приняв позу древнего рыцаря, преклонившего колено в молитве перед алтарём. Кровь засохла, пока вытекала из отверстий в доспехе и медленной струйкой тянулась изо рта. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на Ра, стало видно грязный разрыв из струпьев крови и сломанной кости на месте глаза и уха.

Голый череп блестел в золотом тумане.

Неспособный говорить, Чжаньмадао проворчал.

Ра попытался кивнуть. Вместо этого его глаза закрылись.

Он открыл их секунду спустя. Час спустя. Год спустя. Туннель Механикум исчез, как и кустодии.

Он стоял в тронном зале, в лаборатории Императора, какой она была пять лет назад, но не сейчас. В стенах ещё не было напоминавших соты улья тысяч и тысяч ниш, ожидавших стазисные капсулы. Оборудование не искрилось. Император не сидел на Золотом Троне. Эта великая машина гудела в автоматическом режиме, независимо от присутствия Императора, и всё же подчинялась Его невидимой воле и высоким амбициям имперских мечтаний.

– Привет, Ра.

Ра повернулся, чувствуя, как сломанная кость трётся о неисправные доспехи. Он попытался опуститься на колени, но Император остановил его, положив руку на наплечник кустодия. Трибун благодарно проворчал.

– Помнишь этот день, Ра?

Рабочие выполняли обязанности вокруг него, обслуживая гудящие машины, ухаживая за соединительными трубами и энергетическими сцеплениями. Это мог быть любой из дней в тронном зале, перед тем как…

Нет. Там. Там был Вальдор. Был Амон. Был сам Ра, один из двадцати высокопоставленных кустодиев, стоявших свободной группой и разговаривавших слишком тихими и далёкими голосами, чтобы раненное проявление Ра могло разобрать.

Рот Ра скривился в усталой улыбке от увиденного. Сколь невинными мы были.

Он знал, о чём говорили эти призраки. Он хорошо помнил это. Пока он следил за движениями губ Амона, память вернула слова, которые он не мог слышать.

– …никаких сообщений от Аквилона.

Аквилон. Префект гиканатов. Окулли Император, Глаза Императора, направленный наблюдать за Лоргаром в завершавшиеся годы Великого крестового похода. Аквилон, который никогда не вернётся со своей бессменной вахты. Один из кустодиев отделения Ра, Династий, отправился с Аквилоном на то долгое и далёкое задание: Ситран, воин, который также конечно пал от предательства Несущих Слово. Возможно даже на самом Исстване в самый пик предательства.

Стоический верный долгу Ситран. Ра надеялся, что он погиб достойно.

– Я помню, сир, – ответил Ра. Он наблюдал, как Амон говорил об Аквилоне, и видел, как один из его лучших соратников произнёс самые последние слова перед тем, как завыли сирены.

Сирены завыли.

– Времени мало, Ра, – произнёс Император.

Люди вокруг остановились. Раздавалось всё больше и больше криков, которые сопровождались вспышками аварийных ламп. Собравшиеся кустодии рассредоточились в непринуждённом понимании на расстояние смертельного удара, самые верные руки Империума вытянули копья.

– Мы не можем добраться до Темницы, сир. – Даже здесь голос Ра звучал хрипло и тяжело. – Механикум оставили нас и конвой почти беззащитен.

– Я знаю, мой кустодий. Я знаю. Теперь это не имеет значения.

Больше криков. Работники и учёные разбегались от перегруженного оборудования. Освещение тронного зала стало резким и обесцвеченным.

Константин Вальдор подбежал к Императору, не обращая внимания на факт, что его повелитель никак не участвовал в развернувшемся представлении в отличие от прошлых событий.

Император повернулся к нему, вспомнил Ра и сказал:

“Вызовите Дженецию Кроле. Соберите Десять Тысяч”. В этот раз Он промолчал.

– Немедленно, мой сеньор. – Вальдор отвернулся, чтобы исполнить приказ.

– Что-то приближается! – закричал один из человеческих работников.

Император проигнорировал распространявшийся хаос:

– Слушай меня, Ра. Ты должен передать послание Десяти Тысячам и Безмолвному Сестринству. Я оставляю Золотой Трон. Я иду к тебе.

Кровь Ра запела. Глаза расширились, он почувствовал, как его пронзает внезапная надежда. Она поразила его, словно физический удар:

– Сир… Как…

– Не важно, как. Держитесь, Ра. Сражайтесь. Я присоединюсь к тебе в туннелях Механикум.

– Но, мой сеньор, ваша работа…

Император взглядом заставил его замолчать.

Позади Ра бесцветный портал паутины изверг в тронный зал ослепительное пламя. Он почувствовал его палящий жар, как почувствовал и в тот давний день. Ра смотрел на себя возвышенным отстранённым взглядом, смотрел, как он встал рядом с Императором, формируя щит из кустодианского аурамита, чтобы защитить своего монарха от вреда.

Оборудование начало взрываться. Многие люди оказались на полу, прижимая руки к кровоточащим глазам. Изливавшееся из паутины ненавистное сияние лишило их зрения.

Те, кто ещё стоял, были не в меньшей опасности. Осколки разлетались смертоносной пылающей бурей, выкашивая их десятками, отсекая руки и ноги, снося головы с плеч. Обломки загремели о доспехи Ра таким же дождём, как барабанили по той самой броне и пять лет назад. Кинжал зазубренного металла вонзился в бок Амону, заставив кустодия проворчать на общей вокс-частоте.

Окровавленное оскверняющее чудовище проникло сквозь портал паутины. С него капала кровь несчастных, которых принесли в жертву, чтобы достигнуть этой точки в пространстве и времени. Смех окружал его ужасную фигуру, смех безумных сущностей, строивших из себя богов. Их смех сформировался в серебряные нити, за которые дёргали конечности и мысли существа.