Аарон Дембски-Боуден – Повелитель Человечества (страница 42)

Арка. Дверь. Портал. Конструкция из светлого мрамора, извергавшая в зал золотой туман. Он не мог разобрать ни точную форму – Круг? Овал? – ни точные границы, где заканчивался чуждый туман, и начинались стороны структуры.

– Не оглядывайтесь, – снова раздался голос Диоклетиана.

Шеренга за шеренгой боевых сервиторов грохотала в золотой туман, их разум был мёртв для всего кроме приказов. Танк “Криос” исчез секунду спустя, никак не потревожив туман.

Один из рыцарей Джаи вошёл вместе с другим отрядом сервиторов, окутанный испарениями портала. Другой неподвижно стоял на краю портала, пойманный щупальцами золотого тумана, и наполовину повернувшись, чтобы оглянуться на остальную часть походной колонны. Зефон слышал, как баронесса кричала на придворного, требуя продолжать движение.

В ответ раздался запинавшийся и хриплый голос пилота:

– Император. Мой Император. Омниссия.

– Не оглядывайтесь, – резко произнёс Диоклетиан. – Баронесса, немедленно ведите своих потомков.

Высокий силуэт Джаи покачивался от тяжёлой поступи, сотрясая пол, когда она с лязгом зашагала вперёд. Остальные рыцари последовали за ней неровным строем, перемещаясь среди орды сервиторов и перешагивая через них.

Когда Зефон подошёл к порогу портала, извивавшиеся щупальца тумана коснулись пластин его брони. Они не принесли ни аромата, ни вкуса, ничего о том, что ждало его на той стороне. Над ним покачивался остановившийся силуэт охваченного благоговением рыцаря. По обе стороны от него киборги “Таллаксы” входили в золотую мглу. Туман отражался на их заполненных кровью лицевых куполах.

Зефон начал поворачиваться и застыл. Что он увидит, оглянувшись назад? Яркий свет, подобный вспышке солнца, звенящую конструкцию, поднятую над землёй? Ядро черноты в самом центре мерцающего грозового света? Трон с короной энергии и фигурой на нём, эта фигура…

– Не оглядывайтесь! – Диоклетиан был рядом, толкая Кровавого Ангела рукоятью копья.

Но Император… Сам Трон Терры…

– Шевелись, Вестник скорби. Шевелись немедленно.

Зефон сглотнул, коснулся золотого тумана и сделал первый шаг в паутину.

Часть 3

СМЕРТЬ МЕЧТЫ

Глава 15

Конвой следовал по туннелям из тёмного металла и светящихся схем. Учитывая его профессию Аркхану Лэнду было не привыкать к мраку подземных комплексов, но всё же он находил окружение странно угнетающим. Дело было не в темноте, потому что стены излучали слабый электрический свет от линий схем. И не в тумане, который, видимо, появлялся просто сам по себе из ниоткуда, но когда техноархеолог понял, что он не являлся ядовитым, то легко забыл о нём.

Нет, источником угнетающего чувства являлось знание о том, что находилось за этими металлическими стенами. Конечно, он верил. Он верил настолько истово, насколько вообще мог верить человек, что психическая непоколебимость Омниссии сохранит эти проходы защищёнными.

Но всё же.

Лэнд никогда не считал себя слишком впечатлительным. Во время экспедиций в древние катакомбы инфотемниц опасность главным образом исходила от неизменных многочисленных автоматизированных защитных систем, и он не волновался о том, какие мифические чудовища могут скрываться в тенях за пламенем факела. Теперь же он не мог отвести взгляд от покрытых схемами стен, и вздрагивал от малейшего звука проезжавшего мимо танка или грохота генератора. Он думал о варпе – самом варпе – который разбивался в вопящем чудовищном величии о внешние стены туннелей совсем рядом с ними. Он не слышал его, он не видел его, но он знал, что варп был там. Осада, невидимая для чувств.

“Как прогулка под океаном, – подумал он без улыбки. – Когда всё время опасаешься, что транспортные трубы дадут течь”.

Постоянные мысли о туманных ужасах сделали путешествие совсем безрадостным. И ещё ему не с кем было поделиться своими страхами в конвое. Сёстры Тишины уже всё знали, и казалось, это их совершенно не волновало. С архимандриссой было бесполезно разговаривать о чём-то несвязанном со статусом конвоя, а боевые сервиторы вообще не умели говорить. Баронесса Джая и её придворные всё ещё оставались в неведении о паутине и варпе снаружи. Возникла забавная мысль. Как их ограниченные интеллекты должны напрягаться, чтобы осмыслить всё это.

Зефон, конечно, знал правду. Но спокойный ангелоподобный Зефон проводил большую часть путешествия в одиночестве, когда не был рядом с Диоклетианом. Ах, пусть так.

Иногда встроенные в стены части схем разрушались и искрили. Лэнд вздрагивал каждый раз и шёл быстрее.

Определение любых временных показателей здесь оказалось невозможным. Разные хронометры конвоя отсчитывали секунды, минуты и часы в обоих направлениях без всякой последовательности. Системы одного сервитора показывали дату за триста лет до провозглашения Великого крестового похода. Собственный хрон Аркхана Лэнда функционировал вполне нормально в течение почти четырёх часов, после чего начал отсчитывать от семи до пятидесяти секунд за раз. Иногда он останавливался на неопределённое время, а затем самостоятельно снова запускался. Лэнд прекратил бесполезные попытки разобраться в этом.

Он шагал по колено в цеплявшемся тумане, который был или бледно-золотым или дымчато-лазурным в зависимости от наблюдателя. Несмотря на то, что он взял с собой своего “Налётчика” Лэнд предоставил управление бортовым сервиторам и ядру духа-машины. Паутина являлась чем-то таким, что он должен испытать за пределами брони танка.

Сапиен устроился у него на плече, зрачки зверька бесконечно щёлкали, щёлкали и щёлкали, записывая пикты, которые приглянулись его примитивному мозгу. Лэнд часто останавливался для сканирования ауспиком и изучения данных, и каждый раз Сапиен спрыгивал с плеча и исчезал в тумане, занимаясь один только Император знал чем. Лэнд регулярно просматривал содержимое черепа зверька, изучая снятые псибер-обезьяной пикты, но изображения показывали только инкрустированные схемами стены и пол, или безликий поглощающий цвета туман.

У Аркхана было право ехать во главе конвоя вместе с архимандриссой и неприветливым соседством Керии и Диоклетиана. Чаще всего он предпочитал путешествовать в одиночестве, перемещаясь по всей колонне, иногда даже возвращаясь настолько далеко, чтобы идти рядом с баронессой Джаей и марширующими рыцарями, слушая их грохочущую поступь. Они были вдохновляющей группой на свой манер.

Отряд вигиляторов-протекторов замыкал хвост колонны, их клешни гудели смертоносными звуками, словно осы, изогнутые когти лязгали в такт шагов аугметированных ног. Он знал, что лучше не пытаться вовлечь их в разговор. На Священном Марсе их знали как сикариев – крадущихся среди дюн, жестоких трансмогрифицированных воинов-скитариев – и не многие из них обладали достаточной индивидуальностью для общения.

Они ни разу не разбивали лагерь. Сервиторам не требовался отдых, и конвой никогда не останавливался. Сам Лэнд привык к неудобствам многомесячных экспедиций в подземные хранилища, и ему вполне хватало нескольких часов сна на корме транспорта “Триарос” или в собственном “Налётчике”. Сон не приходил легко, но предлагал единственную возможность забыть о том, что находилось за изгибавшимися стенами.

Секции Механикум в паутине оказались почти такими, какими он и ожидал, хотя присутствовал и дополнительный раздражитель в виде странного и непонятно откуда появлявшегося тумана. Один туннель с пронизанными мерцающими линиями драгоценной схемы стенами из освящённого металла сменялся точно таким же туннелем. Проводка выглядела достаточно сложной, почти иероглифической и покрывала всю внутреннюю поверхность туннелей. Конвой уверенно двигался вперёд, не останавливаясь, даже когда проходы раздваивались или разветвлялись, никогда не следуя по маршруту, который был бы слишком тесен для высоких рыцарей дома Виридион. Такие иногда встречались.

– Куда ведут эти проходы? – спросил Лэнд по воксу Диоклетиана, сидя за командной панелью своего “Налётчика”.

– Никуда, – раздался ожидаемый ответ.

Значит, туннели незакончены. Или ещё не перестроены. Или строительство даже не начиналось после первого основания. Любопытно.

И всё же это давало представление о масштабе работ. Аркхан знал из карты архимандриссы, что спроектированные Механикум секции являлись ничем иным, как пробными щупальцами, связывавшими Терру с настоящей сетью. Это объясняло скромность работ, в том числе и почему он чувствовал нависавшие потолки большинства туннелей сквозь туманную дымку. Но не объясняло, как легио Игнатум переправил титанов для Великой Работы. Как они могли провести богов-машин по этим туннелям?

Ответ пришёл сразу, как был задан вопрос. Великие Работники видимо привезли всех крупных титанов по частям, разобранные компоненты доставили по этим путям караванами гравитационных платформ, чтобы снова собрать глубже в паутине.

Что за изумительное кощунство. И какая судьба ждёт духа-машины, получившего жизнь в этом странном мире? Проявятся ли дефекты и недостатки, невидимые за пределами паутины? Падут ли собранные в паутине титаны жертвой соединения нереального мира с реальным?

Столько вопросов. Так мало ответов.

Кейн, дорогой уважаемый Загрей Кейн, не стал возражать против решения Лэнда посвятить себя Великой Работе. Положительное мнение генерал-фабрикатора по этому вопросу стало неожиданностью, если не сказать больше. Он ожидал отказа на основе понятий компетенции и превосходства. В первую очередь он был техноархеологом, который совершенно не был приспособлен для войны, не важно насколько уважаемым он мог являться в своей профессии.