Аарон Дембски-Боуден – Повелитель Человечества (страница 27)

Что…

Изумление исчезло, когда клинок копья в метр длиной с лязгом и треском пробил укреплённую дверь. Оружие скользнуло назад, и появились золотые пальцы, схватившие края пробоины. Она увидела, как они повернулись и сжались, а затем разорвали истошно заскрипевший несчастный металл. Вырванная из стены дверь с грохотом рухнула на пол. Баронесса вздрогнула от звуков удара искорёженного металла по каменному полу коридора.

Шагнувший в камеру человек не был сервитором. Ему пришлось наклониться, чтобы пройти в дверной проём.

– Баронесса Джая Д’Арк, хранитель Хайрока?

– Кустодий. Для меня это честь. – Её голос превратился в сухой кашель. Ей было стыдно показывать слабость перед врагом, но будь она проклята, если станет молчать. – Вы пришли, чтобы, наконец, казнить меня?

–Я принимаю ваши слова за подтверждение. Меня зовут Диоклетиан Корос из Десяти Тысяч, префект гиканатов. Пожалуйста, следуйте за мной, баронесса.

– Я требую права умереть в чистой униформе.

– Очень культурно. Уверен, что однажды вы именно так и умрёте. Но я не собираюсь убивать вас. Вы помилованы.

– Сигиллит никогда не отменит моего приговора.

– Сигиллит никогда вас и не приговаривал. Подозреваю, что посреди всей бесконечной бюрократии войны он просто забыл о вашем существовании, пока вы не потребовались. Вы помилованы во имя Императора. Теперь следуйте за мной, если не хотите, чтобы ваш баронский двор продолжал гнить в камерах.

Она последовала за ним, хотя и осторожно. – Потребовались? – спросила она. – Мы потребовались?

Кустодий не ответил.

Сразу снаружи камеры стоял ещё один высокий воин, не такой высокий, как кустодий, но всё же на две головы выше её. Он был в красных цветах, а не в золоте и держал шлем подмышкой – с гребнем, опускной решёткой на лицевой пластине и тускло-зелёным выключенным визором. Символы белых перьев украшали пластины брони, как и искусная серебряная филигранная гравировка.

На его лице не было ни следа чувственности и всё же это не меняло факта, что он без преувеличения был самым красивым человеком, которого когда-либо видела Джая Д’Арк. Артистизм живой красоты, воссозданный в мраморе. Ангел из мифа, поражавший навязчиво утончённой бледностью.

– Я – Зефон, – поздоровался он, вежливо кивнув. Его низкий, но жестоко мягкий голос был создан петь под звёздами.

Джая посмотрела между двумя воинами. – Освободите мой двор. Затем ради всего святого, пожалуйста, скажите мне, что происходит.

Десятки из них стояли, моргая и щурясь в тусклом солнечном свете. Одетые в выцветшую и грязную униформу, в которой их бросили в тюрьму, несмотря ни на что они стояли ровными рядами, словно на плацу Хайрока. Душа Джаи воспарила, увидев, что, невзирая на тяготы и лишения, они собрались в таком демонстративном порядке. Вскоре надежды спустились на землю – с придворными пришли их слуги, несколько ризничих каждого потомка и техножрецы в мантиях, которым, видимо, досталось сильнее их господ. Они сбились в неплотные хрипящие дрожащие группы. Сердце баронессы заныло от того, что с уважаемыми механиками её дома так плохо обращались.

Двор Хайрока, оборванный и потрёпанный, но, наконец, свободный стоял на зубчатых стенах громадного Внешнего Дворца. На западе среди подобных копьям шпилей виднелась Себераканская башня, окружённая слезившимся оком заходящего солнца. Джая подавила желание сплюнуть от её вида. Где-то в облаках высоко над ними жалобно выли двигатели.

Три фигуры стояли перед ожидающими рядами. Джая по очереди рассмотрела каждую, ко всем относясь с одинаковой осторожностью и недоверием. Кровавый Ангел наблюдал за собравшимися придворными и слугами, стоя без шлема на едком загрязнённом ветру. Нежные пальцы ветра теребили его золотистые волосы. Его руки – обе бионические – были скрещены над расположенными на нагруднике в форме буквы “Х” укреплёнными кабелями. Он был одновременно очень сосредоточенным и совершенно безмятежным, не делая угрожающих движений. Он вообще не шевелился, не считая развеваемых ветром волос.

В отличие от него кустодий прохаживался перед собравшимися придворными с безразличным лощёным лицом. Сбоку рукой в перчатке он сжимал длинное копьё своего ордена. Глаза такие бледные, что почти бесцветные смотрели с крупного загорелого лица, встречая взгляд каждого человека, желавшего взглянуть на него.

Женщина казалась их лидером или, по крайней мере, они каким-то непостижимым образом считались с её мнением. На взгляд Джаи она была человеком, не было видно никаких внешних признаков аугметики, резкое лицо украшала татуировка имперской аквилы, доспехи из бронзовых колец и золотых пластин казались архаичными. На спине висел выключенный полуторный силовой меч в ножнах. Энергетический генератор в рукояти оружия сделали в форме беркута, который расправил крылья, служившие гардой.

– Не видел, чтобы она моргала, – пробормотал Севик рядом с Джаей. Баронесса взглядом велела ему замолчать. Она всё ещё подозревала, что присутствовала на странном ритуале перед массовой казнью.

Кустодий оглянулся через плечо. Воительница с мечом кивнула и золотой воин начал:

– Баронесса, – произнёс воин Десяти Тысяч. – Выйти из строя.

Джая подчинилась. Она шагала к нему настолько гордо и с такой прямой спиной, как и после более чем тридцати лет, в течение которых она возглавляла армии во имя Хайрока, и всё же едва достигала бронированного живота кустодия. Воин возвышался над ней на три головы. Она не стала подходить совсем близко, чтобы сохранить достоинство и не вытягивать глупо шею.

– Вы – Джая Д’Арк, хранительница Хайрока, баронесса дома Виридион. Это так?

– На самом деле у меня больше титулов. – После того, как она подкрепила силы питательной кашицей и утолила жажду ещё более несвежей водой во время непродолжительной и сомнительной трапезы, к ней снова вернулся голос. – Леди-воительница Восточных Пустошей, первый потомок Инволий Рич, крестоносец… Что ж я не стану дальше утомлять вас своим списком наград.

– Если бы она сделала так, нам бы пришлось бы подождать некоторое время, – с безупречной вежливостью произнёс Деврам Севик из первого ряда придворных.

Татуированная женщина за кустодием слегка улыбнулась, как и Кровавый Ангел. Кустодий не улыбнулся.

– Я – Диоклетиан из Десяти Тысяч, – снова сказал он, но на этот раз весь двор слышал его имя. – Со мной Доминион Зефон из Девятого легиона и одна из Рыцарей Забвения самого Императора.

Последний титул ничего не значил для придворных. Звучный голос Диоклетиана легко перекрывал ветер, который слегка развевал его красный плюмаж. – Говорят, что дом Виридион отверг Императора и шагнул под мятежные знамёна владыки войны.

Тишина встретила его слова, когда кустодий забросил приманку. – Поэтому скажите мне, потомки Хайрока. Вы виновны или нет?

Придворные хранили непоколебимое молчание, являя воплощённое достоинство и связанные вассальными клятвами, которые оставались тайной даже здесь в самом центре Империума. За них скажет баронесса. И она сказала:

– Виновны.

Кустодий, казалось, замешкался. Он повернулся к Рыцарю Забвения, которая кивнула, предлагая ему продолжать. Наблюдая реакцию золотого воина Джая задумалась, застало ли признание вины его врасплох.

– Виновны, – повторил Диоклетиан её признание. – И всё же ваш корабль-очаг вошёл в небеса Терры, и вы сдались в плен. Это свидетельствует о раскаянии или, по крайней мере, о готовности понести наказание за свои грехи.

– Вы не спрашивали о раскаянии или наказании, – ответила Джая. Она стояла прямо, сжав руки за спиной и ненавидя немытый запах грязной униформы. – Вы спрашивали, пошли ли мы с мятежниками владыки войны и именно это мы и сделали. Мы в гневе открыли огонь по людям верным Императору.

– Ясно. – Диоклетиан положил копьё на наплечник. Заходившее солнце превратило его доспехи в пылающую бронзу. – Ваши потомки пошли вместе с Третьим легионом и завоевали два мира. Вы несёте ответственность за уничтожение нескольких сотен воинов и военных машин Железных Рук, а также бесчисленных тысяч солдат их резервных армейских частей. Вы лично убили барона Келлса из дома Риатан в битве у горы Галхейм.

– В поединке, – указал Севик.

Диоклетиан резко посмотрел на придворного. – Ты – герольд твоей госпожи?

– Нет, кустодий.

– Ей нужны твои песнопения небесам о её достижениях, как на каком-нибудь безвкусном баронском параде?

– Подозреваю, что нет, Золотой.

– Разумеется, не нужны. Поэтому помалкивай. – Диоклетиан снова замолчал и затем добавил. – Убили барона Келлса из дома Риатан… в поединке.

Джая кивнула. – Именно так.

– Впечатляющий список предательств для столь непродолжительного участия в войне. Скажите мне, почему вы открыли огонь по людям верным Императору, баронесса.

– Самые старые клятвы Виридион принёс Детям Императора. Именно принц Фулгрим спустился на Хайрок, принеся свет Императора и знаменуя окончание Долгой ночи. Мы сражались вместе с его легионом на протяжении всего Великого крестового похода в течение трёх поколений, как и поклялись в нашей декларации верности и повиновения. Когда он снова позвал нас на войну – мы откликнулись.

– Значит дело в верности.

– Именно так, – повторила она. – Война – не самое ясное дело вдали от Терры. Доносятся слухи, кто предатель, а кого предали. Названия битв и миров без понимания, почему их защищали, теряли или за них сражались. Железные Руки стремились уничтожить наших союзников из Третьего легиона. Мы следовали нашим клятвам, сражаясь за сыновей принца Фулгрима.