Аарон Дембски-Боуден – Первый еретик. Падение в Хаос (страница 9)

Лоргар сосредоточился на его глазах, видя в них тепло любви и доверия. Но вот человек моргнул, и когда его глаза открылись вновь, в них мерцал холод с отчетливым оттенком разочарования, смешанного со льдом отвращения.

— Лоргар, — произнес человек.

Его голос, негромкий, но сильный, терялся в бесконечности, разделяющей любовь и ненависть.

— Отец, — приветствовал Лоргар Императора Человечества.

Глава 4

ЛЕГИОН НА КОЛЕНЯХ

ЕСЛИ УЛЬТРАМАР СГОРИТ

СЕРЫЕ

Зрение восстановилось и прогнало ужасное ощущение беспомощности. Подобные чувства были проклятием для Аргел Тала и терзали его, словно укусы тысячи насекомых.

Сквозь затемненный визор он сумел разглядеть могучую фигуру, окутанную языками ослепительно-белого пламени. Воины в золотых доспехах и алых плащах с привычной легкостью держали удивительные алебарды. Каждый из них ростом не уступал Астартес, и ни один Астартес не мог не узнать этих солдат.

— Кустодес, — прохрипел Аргел Тал сквозь стиснутые зубы.

— Это же… — пробормотал Ксафен. — Это…

— Я знаю, кто это. — Аргел Тал по-прежнему выдавливал слова сквозь зубы.

И в то же мгновение его сразил голос, сразил их всех:

На колени.

Негромкий шепот ударил, словно молотом по лбу. Сопротивляться ему было невозможно. Мышцы отреагировали мгновенно, несмотря на то что сердца многих отказывались повиноваться. Аргел Тал был одним из упрямцев. В прозвучавших словах не было требования верности или уважения. Голос требовал покорности, рабской покорности, и все существо Аргел Тала протестовало, но он не мог не подчиниться.

Сто тысяч Несущих Слово опустились на колени посреди города, стертого с лица земли приказом Императора.

Легион встал на колени.

Лоргар оглянулся через плечо на океан коленопреклоненных воинов. Когда он снова обратил взгляд на Императора, в его глазах вспыхнуло пламя.

— Отец… — заговорил Лоргар, но человек покачал головой.

— На колени, — повторил он.

На его неподвластном времени лице проступила такая же темная щетина, как и у Лоргара. Каков отец, таков и сын.

— Что? — переспросил примарх.

Он перевел взгляд на стоящего позади Императора Жиллимана — гордого и непреклонного. Снова взглянув на отца, он протер глаза кончиками пальцев, будто прогоняя навязчивое видение.

— Отец?

— На колени, Лоргар.

Скрипя зубами, Аргел Тал смотрел, как Лоргар опускается на одно колено.

Ярость сопротивления теперь немного поутихла, и на смену ей пришли здравый смысл и вера. Перед Богом-Императором необходимо преклонить колени. Капитан заставил успокоиться оба своих сердца и призвал самого себя к смирению, несмотря на оскорбленные чувства.

Но спустя мгновение вновь пробудившийся гнев вызвал прилив адреналина. Он увидел, как по знаку Жиллимана Ультрамарины встают. Он увидел, как их скучающие взгляды скользят по рядам коленопреклоненных Несущих Слово. Один легион в присутствии Императора стоял во весь рост с благословения своего примарха, тогда как другой оставался на коленях в руинах мертвого города.

Этот момент всколыхнул волну воспоминаний, поскольку Несущие Слово не раз оказывались в таком положении под чужими небесами. Легионы, не придерживающиеся такой строгой дисциплины, могли по достижении Согласия бить себя кулаками в грудь или выть на луну, но среди сынов Лоргара было принято отмечать победу с достоинством и благоговением. Победители преклоняли колени в центре завоеванного города и внимали словам своих капелланов.

Ритуал Памяти. Время вспомнить павших братьев и задуматься о своем месте в Слове.

По лбу и щекам Аргел Тала побежали холодные струйки пота. Перенапряженные мускулы угрожали сорваться в неконтролируемую дрожь. Сочленения доспехов гудели от прибывающей энергии, подстегнутой возбуждением, пока Аргел Тал заставлял себя терпеть это надругательство над самым священным ритуалом легиона.

Голос раздался снова. И на этот раз он озвучил ответы, которых так жаждал Семнадцатый легион.

Император говорил, а Лоргар смотрел в его непостижимое лицо.

— Сын мой, ты полководец, а не первосвященник. Ты был создан для войны, для завоеваний во имя объединения человеческого рода под сенью истины.

— Я…

— Нет. — Император прикрыл глаза, и перед мысленным взором Лоргара предстало видение великолепной Монархии, такой, какой она была совсем недавно. — Это культ, — сказал Император. — Это искажение истины. Ты говоришь обо мне словно о боге и заставляешь миры страдать от той же самой лжи, которая раз за разом ставила человечество на грань гибели.

— Люди с радостью…

— Люди обмануты. И когда ложь вскроется, люди сгорят.

— Мои миры верны тебе. — Лоргар больше не мог стоять на коленях. Он поднялся во весь рост и возвысил голос: — Мой легион выковывает самую крепкую преданность твоему Империуму.

Это не мой Империум.

Слова взорвались в мозгу Аргел Тала залпом болтерных снарядов. В ненавистный момент слабости он даже взглянул на ретинальный дисплей, чтобы проверить жизненные показатели. Он был уверен, что умирает, и если бы уже не стоял на коленях, наверняка упал бы сейчас.

Это Империум Человечества. Империя людей, просвещенных и озаренных истиной.

На этот раз он услышал ответ Лоргара:

— Я не лгу. Ты — бог.

Лоргар.

— Я не буду молчать лишь потому, что тебе не по нраву это слово. Ты управляешь тысячей миров! По твоей воле миллионы судов странствуют в космосе. Ты бессмертен, ты видишь и знаешь все, что происходит во Вселенной. Отец, ты бог, только отказываешься это сказать. Пора признать эту истину.

Лоргар.

Теперь голос обрушился стеной водопада и был почти осязаемым. Он обжигал, как струя пламени из реактивного двигателя, раскаляя доспехи и повергая ниц. Несущие Слово распростерлись в пыли.

Лоргар, не отступая перед ураганом невидимой энергии, срывавшей пергаментные свитки с брони, поднял руку и указал на своего отца:

— Ты бог. Признай это и давай покончим с обманом.

Император качнул головой:

— Сын мой, ты слеп. Ты придерживаешься древних понятий и тем самым подвергаешь опасности всех нас. Давай покончим с этим, Лоргар. Ты прислушаешься к моим словам, и все будет закончено.

Психический ветер утих с последним раскатом грома.

Лоргар стоял как вкопанный. Он дрожал, хотя его воины не могли понять причины этой дрожи, и по его татуированной щеке из одного уха медленно вытекала струйка крови.

— Я слушаю тебя, отец.

Седьмой капитан с трудом поднялся на ноги, покачнулся, но выпрямился, не дожидаясь, пока активируются стабилизаторы доспехов. Он был одним из первых Несущих Слово, кто смог встать. Остальные, еще дрожа, оставались на четвереньках, а то и бились в конвульсиях, загребая пыль руками и ногами.

Аргел Тал помог подняться Ксафену, услышав в благодарность его невнятный стон.

Несущие Слово, слушайте меня внимательно. Вы единственные из моих легионов, кто потерпел неудачу. У вас больше воинов, чем у всех остальных, за исключением Тринадцатого легиона. Но ваш поход идет слишком медленно, а ваши победы неполноценны.

Подобные грому слова, произносимые человеком, окутанным ослепительным сиянием психического сияния, причиняли непереносимую боль.

После завоевания вы на долгие годы остаетесь в приведенных к Согласию мирах и насаждаете среди населения религию, множите культы, основанные на наивных и фальшивых убеждениях, возводите лживые монументы. Все ваши достижения в Великом Крестовом Походе ничего не стоят. Другие одерживают победы и способствуют процветанию Империума, и лишь вы меня подвели.

Лоргар отступил на шаг назад и только теперь поднял руки, загораживаясь от невыносимо яркого света.

Ведите войну, для которой вы были созданы. Несите службу Империуму, для которой вы рождены. Усвойте сегодняшний урок. Вы преклонили колени в конце ложного пути. Пусть этот день станет днем перерождения вашего легиона.

Примарх тихо выдохнул: «Отец…» — но его возглас унесся в пустоту. Еще один хлопок телепорта возвестил о возвращении Императора на флагман.

Ультрамарины остались на своих местах и в полном молчании наблюдали за коленопреклоненными Несущими Слово. Кустодес замерли рядом с Жиллиманом, и примарх что-то обсуждал с их командиром, чей шлем был увенчан плюмажем того же цвета, что и плащ.

Аргел Тал увидел, что Кор Фаэрон с большим трудом поднимается на ноги, несмотря на помощь гудящих сервоприводов терминаторского доспеха. Но ни Аргел Тал, ни Ксафен не стали ему помогать. Они оба бросились к своему примарху.

В то время как Несущие Слово постепенно поднимались с земли, Лоргар все же упал на колени.

Сверкающий золотом сын Императора оглядывал окрестности с отсутствующим видом, словно не узнавал это место и не понимал, как он здесь оказался. Помертвевшие глаза, слишком безучастные, чтобы плакать, взирали на опозоренный легион и пепел города, который должен был стать его уроком.