А В – Как инквизитор на пенсию уходил (страница 7)

Леон и Аэлин переглянулись и подсели ближе.

Волк вздохнул, налил себе тоже (редкость) и приготовился слушать.

Глава 1: Двадцать лет назад

– Значит, так, – начал Строн, отхлебнув из фляжки. – Двадцать лет назад я был молодым, красивым и при должности. Инквизитор-оперативник, мать его. Горел на работе, верил в светлые идеалы…

– Ты? Верил? – не удержалась Аэлин.

– Заткнись, эльфийка, я тут трагедию вещаю. – Строн нахмурился. – Ну, может, не верил, но делал вид. Короче, было у нас задание: зачистить банду оборотней, которые терроризировали спальный район. Обычные волколаки, без понятий, без правил. Днём в люди косили, ночью скот резали и прохожих пугали. Инквизиция тогда ещё имела вес, нас вызвали, мы поехали.

Он сделал паузу, глотнул ещё.

– Банда засела в старом ДК «Красный Октябрь». Место – засратое, но стратегическое: подвал крепкий, залов много. Мы зашли с трёх сторон. Я вёл группу захвата. И всё шло по плану, пока…

Строн посмотрел на Волка.

– Пока я не встретил его.

Волк опустил глаза и почесал затылок.

– Он тогда был совсем молодой, – продолжил Строн. – Лет двадцать, наверное. Но уже здоровый, как медведь. Ворвался ко мне в зал, когда я двоих его корешей уложил. И сразу в бой. Без разговоров, без предъяв.

Глава 2: ДК «Красный Октябрь», двадцать лет назад

Строн тогда ещё носил форму – чёрный плащ, серебряные нашивки, на поясе меч и револьвер. Сейчас он на это смотрел с усмешкой, но тогда был серьёзен, как удав.

Он зачищал третий этаж, когда дверь в актовый зал выбило с петель, и внутрь влетел здоровенный лобастый парень в рваной куртке и с цепью на шее. Глаза горели жёлтым, изо рта капала слюна.

– О, гости, – Строн лениво перезарядил револьвер. – А я уж думал, вы там все по углам забились.

Парень зарычал и бросился.

Дальше была драка. Не та, где красиво машут мечами, а та, где мужики в подворотне решают, кто сегодня пойдёт домой на своих двоих. Строн уворачивался от когтей, бил прикладом, пинал ногами. Оборотень был силён, но туповат – лез напролом, не думая о защите.

– Эй, тормоз! – Строн ушёл в сторону, и парень влетел мордой в стену. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

Оборотень развернулся, тряхнул башкой. Из разбитой губы текла кровь, но глаза горели по-прежнему.

– Завали! – рявкнул он. Человеческим голосом. – Не лезь!

– О, говорящий, – удивился Строн. – А я думал, вы тут все дикие.

– Я не такой, – парень вытер кровь рукавом. – Я просто… работать пришёл. Деньги нужны.

– Деньги? – Строн замер. – Ты за деньги людей пугаешь?

– Я никого не трогал! – рявкнул парень. – Я на стройке работал, меня уволили. Эти… – он кивнул куда-то в сторону, – сказали, помоги разок, заплатим. Я только охранял вход!

Строн посмотрел на него. Парень был грязный, оборванный, но глаза… глаза не звериные. Усталые, человеческие.

– Ты врёшь, – сказал Строн, но револьвер опустил.

В этот момент сзади раздался выстрел. Один из инквизиторов, молодой идиот, палил по убегающим оборотням и зацепил парня. Пуля – серебряная, само собой – вошла ему в горло.

Парень схватился за шею, захрипел, завалился на бок. Кровь хлестала фонтаном.

– Сука! – Строн развернулся к стрелку. – Отставить огонь! Я сказал – отставить!

Но было поздно. Парень лежал на полу, пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только бульканье.

Строн подбежал, прижал ладонь к ране. Кровь текла сквозь пальцы.

– Твою мать… – прошипел он. – Держись, парень.

Он рванул аптечку, достал регенератор – штуку, которая могла затянуть рану, если не задеты жизненно важные органы. Прижал к шее. Сработало. Кровь остановилась, но парень уже потерял сознание.

А когда очнулся через два дня в подвале у местного знахаря, понял, что не может говорить. Пуля перебила голосовые связки так, что даже оборотничья регенерация не помогла.

Глава 3: Лечение и первые жесты

– Я его выходил, – Строн глотнул ещё. – Сам не знаю, зачем. Может, совесть замучила. Может, глаза его вспомнил. Он же правду говорил – он там просто стоял, никого не трогал. А этот придурок…

Строн кивнул в угол, где сейчас мирно дремал пьяный посетитель.

– Короче, когда парень очухался, он первым делом схватился за горло и попытался заорать. А оттуда – только шипение. Страшное, звериное. Он тогда чуть с ума не сошёл.

Волк кивнул, подтверждая. И показал жест: два пальца к виску, потом отмахнулся – мол, крыша ехала конкретно.

– Мы с ним две недели мучились, – продолжил Строн. – Он писал мне записки. Я читал. А потом я сказал: «Слушай, давай учить язык жестов. Долго писать – заебаться». Он согласился.

– И ты выучил? – удивился Леон.

– Я – нет. Я только основные понимаю. – Строн показал Волку средний палец. Тот ответил тем же. – Видишь, понимаем друг друга. А нормально жестам он сам учился. Глухонемых искал, книжки читал. Упёртый оказался.

Аэлин посмотрела на Волка с уважением.

– А дальше?

– А дальше я помог ему открыть бар, – Строн пожал плечами. – Деньги у меня были. Не свои, конечно. Конфискованные у одного вампира-наркодилера. Я подумал: парню надо на что-то жить, а он без работы. Ну и открыли.

Волк улыбнулся и написал на салфетке:

«С тех пор он здесь и живёт. Бесплатно».

– Я плачу! – возмутился Строн. – Я каждый день плачу!

Волк показал три пальца, потом указал на фляжку Строна.

– Это наличными, – отмахнулся Строн. – Не считаем.

КОНЕЦ

-–

4. Бытовые трудности нежити и её охотника

(или как Строн чуть не сжёг квартиру, а Агата чуть не убила Строна)

1. Утро, которое не задалось с самого начала

Строн открыл глаза и первым делом понял три вещи.

Первое: голова не трещала. Это было подозрительно. Организм либо сдался, либо готовил что-то серьёзное.

Второе: в кровати было пусто. Агата куда-то делась.

Третье: на кухне громыхало посудой, и пахло горелым.

– Твою мать, – простонал Строн, натягивая штаны.

Он вышел в коридор, споткнулся о собственные ботинки (которые почему-то оказались на вешалке) и влетел на кухню.

Агата стояла у плиты в его рубашке (на ней она смотрелась значительно лучше, чем на нём) и пыталась приготовить яичницу. Сковорода дымилась, масло стреляло, и всё это сопровождалось густым облаком дыма, который не рассеивался даже открытой форточкой.

– Доброе утро, – сказала она, даже не обернувшись.

– Ты чего творишь?