А.В. Романчик – В тени леса (страница 18)
Женщина подошла к перепуганной Тане и невозмутимо посмотрела на спящего ребёнка. Она понимающе хмыкнула и что-то спросила.
– Я не понимать, – жалобно отозвалась Таня. И насколько позволял словарный запас, объяснила, что ей негде пережить зиму и что ей нужна помощь.
Женщина слушала очень внимательно и ни разу не перебила.
– Травы, – сорвала цветок она после того, как Таня замолчала, – ты, – показала она на девушку, – собирать, – продемонстрировала, как собирает цветы. – Я, – указала на себя, – давать еду, – сделала руками, словно зачерпывает невидимый суп.
Так и стали они сотрудничать. Таня бегала по лесу, собирая целебные травы на лекарства, а женщина по имени Дара платила ей пищей. Параллельно она обучала Таню местному языку и объясняла, какие травы для чего нужны и от чего лечат. Чтобы выжить, Тане училась в ускоренном темпе и приспосабливалась.
Пришлось даже познакомиться с местными пчёлами и походить покусанной ими… зато она добыла мёда.
Приход зимы Дару нисколько не волновал. На возрастающее беспокойство Тани она всегда отвечала:
– Дахот защитит.
До конца её слова Таня поняла намного позже, когда наступили первые заморозки. К ним на порог пришёл тощий фиолетовый дух, которому Дара преподнесла несколько сердец, завёрнутых в ткань. Но не это удивило Таню, а поведение духа. Он погладил Дару по волосам и по-отечески поцеловал её в макушку, а затем тихо сказал:
– Ты стала ещё старше.
Дара ничего ему не ответила. Видимо, это был не первый раз, когда он говорил ей подобное.
– Дахот – мой отец, – повернулась женщина к смущённой Тане. – Не бойся его, он не причинит тебе вреда.
Татьяне хватило одного взгляда в насмешливое лицо Дахота, чтобы начать в этом сомневаться. Но дух не позволил себя долго разглядывать и развеялся дымкой.
После прихода Дахота вокруг дома образовался купол, внутри которого было очень тепло, продолжали расти и цвести растения.
Вечером женщины сидели возле свечи и шили, когда к ним явилась парочка зелёных духов. Младшему на вид было лет восемнадцать, у него не до конца сформировались крылья. Понурив голову, он стоял позади хмурого взрослого.
– Я им займусь, – кивнула Дара на невысказанный вопрос старшего духа.
Мужчина облегчённо вздохнул и, прежде чем покинуть дом, погладил юношу по голове, на что тот отреагировал как типичный трудный подросток: раздражённо отстранился. Младший дух остался в доме с женщинами один, иногда бросая недружелюбные взгляды в их сторону.
– Мы пойдём наверх, – предупредила Дара Татьяну, – а ты продолжай шить, сегодня спать будешь внизу.
Таня не решилась задавать вопросов, а затем старалась не слушать доносившихся сверху звуков. Уж точно Дара юноше не сказку на ночь рассказывала…»
В этот момент Катю снова посетило видение.
Заунывное пение раздавалась под барабанную дробь. Множество мужчин и женщин в ярких одеждах и с размазанной краской на лице танцевали и пели. Хлипкий старик читал то ли заклинание, то ли молитву, трясущейся рукой намазывал алой краской на лице Ульяны незнакомые Кате знаки. Рядом с Ульяной стояли на коленях ещё шесть девушек со связанными за спиной руками.
Всех пленниц облачили в красивые одежды, а волосы украсили цветами. Они выглядели… словно невесты.
Продолжая заунывно петь под освещение факелов, процессия двинулась в лес. Пронизанные синими жилами деревья действительно впечатляли размерами, но отличались от того, что первоначально представила себе Катя. Волшебный лес напоминал ночной подводный мир, где всё светится и движется под влиянием волн. Существа летали по воздуху, словно плыли. Растения вели себя как росянки и от малейшего прикосновения захлопывались и прятались от чужаков.
– О великий чёрный Иро! – громко закричал старик, поднимая трясущиеся руки к небу. – Прими эту жертву и защити нашу деревню от тэасов!
Когда процессия ушла, оставив девушек одних, пленницы со слезами на глазах вздрагивали от малейшего звука и шелеста.
Одна из девушек, спотыкаясь, кинулась бежать по тропинке вдоль реки. Катя едва сама не закричала, когда из спины жертвы показалась когтистая рука с ещё бьющимся сердцем. Началась паника. Девушки с криками ужаса разбежались кто куда. Но далеко они убежать не сумели. Невидимый хищник убивал их одну за другой, пока не осталась одна Ульяна.
Ульяна, казалось, не слышала криков и не видела бойни. Она сидела, ко всему безучастная, прислонившись к дереву, положив руку на большой живот.
Наконец невидимый хищник показался из лесной тени и приблизился к последней жертве. Убийцей оказался рослый брюнет со страшной маской, скрывающей нижнюю половину лица. У него были чёрные бархатные глаза, белая кожа и… большие ветвистые чёрные крылья за спиной. Облачён он был во что-то похожее на сросшиеся листья или хитин насекомых.
Из фиолетового тумана материализовался костлявый мужчина с фиолетовыми глазами, губами и волосами. За спиной у него так же виднелись ветвистые фиолетовые крылья.
– Ясно, бежать она не собирается, и сегодня ты ограничишься шестью жертвами. И, кажется, она… немного не в себе, – осмотрел худощавый Ульяну.
– Они принесли мне в жертву безумную девку?! – разозлился брюнет, а Кате его голос показался очень знакомым. – Да ещё и беременную?!
– Физически она здорова, хотя… – фиолетовые губы брезгливо искривились. – Она носит в себе тэаса.
– Не трогать! Не трогать! – залепетала Ульяна, в защитном жесте закрывая живот. – Не трогать!
– Она – тэй хала и едва не пробила мне сердце! – сообщил худощавый с неожиданным весельем.
– Я не вижу причин для радости, Дахот.
– Ты слушай дальше! Она – тэй хала хасэж! Это везение! Мы можем проверить, подействует ли на неё яд твоей магии!
Брюнет закатил глаза и махнул рукой, исчезая в чёрном тумане.
– Чирик-чирик! – заулыбался Дахот, обнажая в улыбке острые зубы-иглы. – Будем чинить тебе мозги-и-и! Ты рада?
– Не трогать, не трогать, – как заклинание повторяла Ульяна, изредка всхлипывая.
Дахот с лёгкостью поднял её на руки и исчез вместе с ней в фиолетовом тумане.
В следующее мгновение картинка сменилась. Вместо леса Катя увидела небольшое помещение с висящими травами с потолка, со стоящими вдоль стен кристаллами, круглым столом по центру и кушеткой в углу. Неподалёку от кушетки в самодельной корзинке попискивал новорождённый.
Дахот склонился над спящей на кушетке Ульяной вместе с тридцатилетней блондинкой, которая, как поняла Катя, была реальной версией книжной Дары.
– Ты можешь мне объяснить, зачем ты притащил ко мне в дом эту чужачку? – хмуро спросила Дара, с интересом разглядывая спящую.
– Её принесли в жертву Иро и… ей негде жить.
– Замечательно! Не хватало мне ещё истеричной мамаши и её пищащего младенца под ухом!
– Это мой дом, мои правила, – ехидно улыбнулся Дахот. – И она будет жить здесь. Не хочешь делить с ней один дом, выход ты знаешь где.
Дара начала раздражённо срывать сухие травы с верёвок и запихивать их в тканевые мешочки.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, но эта девка побывала в плену у тэасов?
– Да, – не переставал улыбаться Дахот.
– И её ребёнок зачат от насилия?
– Да.
– И ты серьёзно думаешь, что она не утопит его в ближайшей канаве? – бросила на стол наполненные мешочки Дара.
– Да.
– Не могу поверить, что ты мой отец, – Дара сделала вид, словно разговаривала с полным идиотом.
– Я рассчитываю на то, что у неё очень сильный материнский инстинкт.
– И ты, разумеется, не станешь её спрашивать, захочет ли она носить жизненный камень сына?.. Только не говори, что ты его уже вживил.
– Вживил, – ещё шире улыбнулся Дахот, обнажая острые зубы.
– Ты безмозглый кхтулух!