А. Соло – Звенящая медь (страница 60)
— Может, так и есть… Хотя непонятно, что за дело наблюдателям до ачьих нравов. Ведь сами они авиалы, а не ачи.
— Как сказать. Организм — единое целое. Да, мозг во многом управляет телом. Но и обратное влияние очевидно. Сотня миллиардов нейронов — такая малость по сравнению с тридцатью триллионами соматических клеток… Прижившись в теле ача, мозг авиала не остаётся прежним. Наблюдатели постепенно становятся в большей степени ачами, чем хотелось бы их создателям и даже им самим.
— Если наблюдатели стремятся сделать жизнь ачей лучше, почему бы им не возглавить кланы? Стали бы ярчайшими — и навели порядок.
— Иметь много серебра на перьях хлопотно и неудобно, — возразил Карл. — Ярчайший и его приближённые всегда на виду, у них много обязанностей, связанных с охраной клановых границ. На образ жизни простых ачей гораздо больше влияют мелкие начальники: мастера, сборщики пищи, вожаки добытчиков.
— Слушай, Карл… Положим, про ачей всё более-менее ясно. Но мы-то, люди, на что авиалам сдались? Чем заинтересовали?
— Живучестью. Исключительной и не связанной явно с биологическими особенностями.
— Изучают, чтобы знать, как морить, если слишком расплодимся?
— Скорее, хотят знать, чем мы отличаемся от прочих животных, что даёт нам, слабым и глупым по отдельности, силы выживать там, где погибают другие, более сильные, ловкие и плодовитые. Наблюдатели-ачи не могли ответить на этот вопрос. Они следили за отдельными людьми, а нужны наблюдения за большой группой, причём изнутри, с пониманием происходящего.
— Значит, всё не так плохо, — пробормотал Джеф себе под нос.
Карл улыбнулся грустно и устало.
— Я бы не расслаблялся. Люди ведь исследуют поведение крыс, но это не мешает…
Тут их беседу прервали самым бесцеремонным образом. Элис быстрым шагом вошла в палату и воскликнула возмущённо:
— Джеф! Ты что здесь делаешь?
Джеф торопливо оглянулся на швабру, но Элис не ждала от него ответа, она сразу же обернулась к Карлу.
— Почему не спишь? Премедикация должна была давно подействовать. А ты, — палец Снежной Королевы оказался направлен точно на кончик Джефова носа, — немедленно марш к себе, и ни шагу за порог палаты, пока Эми находится в Химедзи.
— Да, да, — скучным голосом отозвался Джеф, — уже ушёл. Бегу, теряя тапки…
— Стоп! Нечего шляться по замку. Я тебя проведу напрямик, через лабораторию.
Подхватив швабру с ведром, Джеф поплёлся следом за Элис. Вместе они пересекли чистенькую и светлую девичью приёмную, вошли в лабораторию. Джефу уже не раз доводилось мыть там полы, но он понятия не имел, что оттуда есть ход на мужскую половину лазарета.
Дверь скрывалась за ничем не примечательной гладкой стенной панелью. Элис отодвинула её в сторону, нажала на открывшуюся дверную ручку… Та не поддалась. Элис нахмурилась, нажала ещё раз, чуть сильнее, а потом с недовольным видом принялась шарить по карманам.
— Опять Рич заперся, — ответила она на вопросительный взгляд Джефа. — Тоже мне, филиал Гэлекси-банка… Ничего, сейчас открою.
Выудив из кармана ключ, Элис вставила его в замочную скважину, повернула и распахнула дверь. На мгновение перед Джефом открылась странная картина: чьи-то вещи, в беспорядке раскиданные по полу, банка пива, пустой бокал на столе… И парочка на диване. Рич обнимал полуголую Эми. Та резко обернулась на звук открывающейся двери, фиолетовые косички хлестнули Рича по лицу.
Хоть Джеф стоял в тени, за спиной Элис, ему показалось, что Эми увидела его сразу. Взгляд её был цепок, холоден и совершенно спокоен.
В отличие от Джефа, Элис оценила ситуацию и среагировала на неё почти мгновенно. Первым делом она захлопнула дверь, заперла её и оставила ключ в замке. Затем схватила Джефа за руку и буквально поволокла за собой: прочь из лаборатории, через приёмную в галерею, оттуда в тёмный хозяйственный коридор, потом вверх до упора, пока винтовая лестница не закончилась возле узкой дверцы. Элис решительно распахнула её, протолкнула Джефа внутрь, зашла следом.
Комнатка служила моечной. Возле раковины спиной к вошедшим стояла поселенка в темном платье и монашеском платке.
— Эй, Бэтти, — окликнула её Элис. — Смотри, кого я тебе привела.
Девушка обернулась. Это была Бэт, та самая Бэт, для которой Джеф некогда рисовал стеклоочистителем цветы на окнах. Едва скользнув по вошедшим испуганным взглядом, она спросила:
— Что случилось, Элли?
— Ты хотела рабочего в подсобку? Вот, принимай.
— Ну зачем… — смутилась Бэт.
— Как зачем? Мыть кастрюли, драить полы, таскать воду и мешки со склада. Единственное условие — никто не должен о нём знать.
Между бровей Бэт залегла тревожная складка.
— Проблемы с Гондолином, да?
— Есть немного, — неохотно призналась Элис. И тут же уверенно добавила: — Не волнуйся, всё под контролем. Майкл в курсе.
Этого оказалось достаточно. Бэт расслабилась и кивнула Джефу уже вполне дружелюбно. Тот усмехнулся про себя: похоже, внутренние правила в стае Майкла мало изменились с гондолинских времён.
Проводив Элис, Бэт заперла дверь на засов и вернулась к мытью посуды. Пару минут Джеф бессмысленно топтался у неё за спиной, а потом, сообразив, что распоряжений не будет, решил поискать себе занятие сам.
Он прошёлся по моечной — и с ходу не нашёл, к чему приложить руки. Пол был чист, посуда, стопочки столового белья и коробки со средствами для уборки аккуратно разложены в стеллажах. Джеф пристроил швабру с ведром в уголок и заглянул на кухню.
Там тоже было чистенько и светло, но в тазу с водой дожидались своего часа овощи.
— Бэт? — позвал он. — Тут почистить-порезать?
— Да, если не трудно.
Джеф провёл ногтем по лезвию ножа, недовольно хмыкнул и взял с полки оселок.
Вскоре все найденные в кухне ножи приобрели нормальную заточку. Джеф выбрал из них тот, что поудобнее лег в ладонь, устроился на табуретке перед мусорным ведром и принялся за работу. На некоторое время в кухонном блоке воцарилась тишина.
Клубни картофеля и моркови были крупные, гладкие, с нежной кожицей; не чета ветвистым уродцам, которые росли в огороде Мэри. Чистить было легко. Тонкие стружечки одна за другой ложились в ведро, а мысли Джефа текли своей дорогой.
Встреча с Эми встревожила и разозлила его. С одной стороны, неприятно было осознавать, что для Эми он ничего не значил. Девушка просто пользовалась своей привлекательностью, чтобы добывать нужную информацию из первых рук. Для неё не имело значения, кому дарить ласки, это был всего лишь удобный рабочий инструмент, отмычка для тех дверей, за которые ни один мужчина в здравом уме не пустит посторонних. Что уже успел вольно или невольно слить ей Рич? К кому попадают сведения, собранные Эми? Судя по поведению Снежной Королевы, эта утечка могла принести неприятности как лично Майклу, так и всей его стае. И теперь уже Джеф имел к этой стае самое прямое отношение, грядущие проблемы могли затронуть весьма болезненно и его, и беззащитного сейчас Карла.
С другой стороны, Джеф был сердит на самого себя. Ладно Рич, напыщенный дурак с не в меру раздутым чувством собственной важности. Так ему и надо. Но сам-то Джеф! Где были его глаза? Хуже того, где были мозги? Однозначно, не там, где следовало. А ведь Мэри его предупреждала честно и прямо. Но слишком тактично. Лучше бы дала как следует в морду. Да только вопрос, помогло бы даже это или нет… Джеф ведь и сам всё видел, чуял, но предпочитал обманываться. Кому из тех, с кем вёл переписку, он успел навредить?
Из раздумий Джефа выдернул тихий голос Бэт.
— Спасибо, — раздалось внезапно у него прямо над ухом. От неожиданности Джеф вздрогнул и слегка зацепил себя ножом. С досады прищелкнув языком, он бросил картофелину в кастрюлю, сунул палец в рот и обернулся к Бэт. Как та подошла, Джеф не слышал. Возможно, девушка уже давно стояла рядом, глядя ему через плечо.
— Что не так? — хмуро поинтересовался он.
Бэт опустила взгляд. Щёки её окрасились бледным румянцем.
— Всё так. Ты… порезался. Дать пластырь?
— Пустяки. Не надо. Ты чего хотела?
— Джеф… — Бэт смутилась ещё сильнее, лицо её вспыхнуло, как небо на рассвете. — Прости меня.
— За что? — обалдело спросил он.
— Тогда, в Гондолине… Я была неправа. Мы все были неправы. В гибели Тима нет твоей вины, это работа Кати и её шайки. Да ты сам тогда по их милости едва не погиб!
Джеф вздохнул с облегчением и вернулся к картошке.
— Главное, всё обошлось, — сказал он спокойно. — А что ты там ляпнула в лазарете — я уже и не помню. Это всё пустяки, слова.
— Да, слова. Но не пустяки. Я не должна была так говорить о тебе. Ты, может, забыл, и тебе не важно, но важно — мне. Это как камень на душе. Понимаешь?
— Ладно, ладно, — проворчал Джеф, пряча взгляд. — Простил, забыл. Ты тоже забудь. И когда надо будет вытаскивать воду, зови, не стесняйся.
— Хорошо, — почти прошептала Бэт, и Джеф услышал, как её легкие шажочки удаляются в сторону моечной.
«Ну и ну, — размышлял он, снимая шелуху с луковицы. — Я давно уже думать забыл о тех сумасшедших днях, а она — всё помнит. И корит себя за пару брошенных сгоряча злых фраз…» Неужели случайные, ничего не значащие ухаживания какого-то проходимца оставили в сердце этой девушки столь глубокий след? Или может, жалеть о сказанном её заставляла врождённая ранимость помноженная на привычку любые высказывания в адрес других примерять на себя?