А. Соло – Звенящая медь (страница 47)

Джеф даже вздрогнул.

— Жена? О, нет, мы с Мэри только вынужденные соседи. Она была женой одного из моих друзей.

Свэнсон с улыбкой развел руками.

— Тогда прошу прощения. Меня сбили с толку ваши вечерние разговоры. Бранитесь вы, словно старые супруги: без желания всерьёз задеть, просто по привычке. Вот, возьмите, — он чуть пододвинул к Джефу ведро. — Здесь вода гораздо лучшего качества, чем из вашего фильтра. Так я пошёл? Приятно было познакомиться.

Свэнсон ухватился за лестницу и нащупал ногой ступеньку.

— Постойте, — торопливо окликнул его Джеф. — Неловко как-то получается: вы представились, а я — нет…

— Это мелочи. Считайте, что мы знакомы заочно: Мэри много и охотно рассказывала мне о вас, Джеф, — и, заметив, как помрачнело лицо его собеседника, Свэнсон поспешил заверить: — Исключительно доброго.

Джефа это не очень успокоило, но он всё же сказал:

— Послушайте, Карл… Если у вас нет других планов, приходите к нам ужинать после заката. Втроём веселее. И у нас есть тушёнка.

Улыбка Свэнсона сделалась хитрой.

— Приманиваете на мясо? Хорошо, приглашение принято. Постараюсь не опоздать.

Ближе к вечеру Джеф занялся готовкой ужина. Заметив, что вместо сублиматов он достает из кладовки настоящие макароны и консервную тушёнку, Мэри спросила:

— Сегодня праздник?

— Почти. К нам в гости придёт твой Карлсон.

Мэри посмотрела удивлённо.

— Ты рад?

Джеф усмехнулся: похоже, даже Мэри считает его нелюдимым дикарём. Но он действительно почему-то был рад появлению постороннего человека. И поразмыслив немного, смог сформулировать для себя, почему. Соскучился по новым лицам. По людям, с которыми его ничто не связывает и которые ничего от него не хотят. С которыми можно построить отношения заново, не оглядываясь на прошлые ошибки, а можно — просто съесть вместе ужин и разойтись навсегда.

Это было странное ощущение. В прежней жизни вне работы Джеф предпочитал отгораживаться от чужаков как только мог: стенами, заборами, расстоянием. Когда контакт был неизбежен, с полнейшим равнодушием делал вид, что не замечает других. В мире цивилизованном и безопасном такое поведение считалось проявлением вежливости: если нет возможности держать дистанцию физически, остаётся соблюдать её хотя бы в мыслях. Но возможно, истинная причина крылась в том, что вокруг было слишком много чужих людей…

Свэнсон явился точно после заката, причём через дверь. Видимо, в честь особого случая на нём были лапти из листьев камыша и настоящая льняная, хоть очень поношенная и выцветшая, рубашка. Он даже принёс с собой гостинец: высушенные до хруста солёные водоросли, которые отлично подошли бы к пиву, но и с чаем были съедены не без приятности.

За едой Джеф долго беседовал с гостем о разных пустяках, Мэри помалкивала и в целом вела себя прилично. Хороший получился вечер. Но… Всё же чувствовалась между сидящими за столом какая-то неловкая напряжённость.

Первым не выдержал Свэнсон.

— Спрашивайте, Джеф, не стесняйтесь, — сказал он добродушно. — Я же вижу, что вам не терпится узнать, кто я таков и что делаю на Парадизе.

— Это настолько заметно? — огорчился Джеф.

— Нет. Но сам бы я уже давно не выдержал и спросил.

— Тогда и в самом деле рассказывайте, не томите. Вы тоже занимаетесь переговорами с ачами для одного из замков?

— Нет, я просто здесь живу. Приехал на Парадиз в качестве паломника и по нелепой случайности застрял на нём навсегда.

— Такие поездки — дорогое удовольствие, — осторожно заметил Джеф.

— Не для жителей закрытых миров Единой Галактической Церкви. Я родился и вырос на Назарете. Духовный наставник в качестве награды за твердость в вере отправил нескольких людей из нашей общины на Парадиз. В их число попал и я. Никто тогда не знал, что нам предстоит дорога в один конец. Мы оказались последней группой, видевшей храм Небесного Отца до пожара.

«До пожара? — удивился про себя Джеф. — Мужик, ты всерьёз утверждаешь, что болтаешься здесь больше двадцати лет?» Однако вслух он ничего не сказал, и Свэнсон продолжил спокойно и неторопливо:

— Сейчас принято думать, что здание было грандиозным по размеру и оформлению… Ничего подобного. Размер храма, конечно, впечатлял, но убранство он имел самое простое. Иначе и нельзя: лучи Астериона быстро обесцвечивают краски, а лепнину разрушают солёные ветры. Куполов и крыш над храмом не ставили, чтобы верующие могли без помех наблюдать за полётами ангелов и слышать их голоса.

— Опрометчиво. Но кто ж тогда знал, что птички всё спалят к чертям…

— Это не они. Ачи, когда пытались предостеречь людей, пожгли и поплавили многое, но основные разрушения вызваны машинами хозяев.

— Хозяев храма?

— Планеты. Она искусственная, Джеф. По крайней мере в том, что касается биосферы. На Парадизе нет своих растений и животных. Даже с бактериями небогато… Ну, это-то нам только на руку: не хватало в такой дыре подцепить дизентерию или хуже того — пульпит. И запасы делать удобно. Вы заметили, что продукты подолгу не портятся? И море не цветёт. А ведь обычно одноклеточные водоросли сильно плодятся в жару. На Парадизе же вода всегда прозрачная.

— Слишком солёная? — предположил Джеф.

— Тогда бы в ней жили галофильные бактерии и водоросли. Нет, Джеф, я думаю, что на Парадизе ещё недавно совсем не было жизни. Всё, что здесь есть, занесено на планету хозяевами ачей либо людьми. В том числе бактерии. Ачи ведь не спроста собирают весь мусор в ямы: для распада отходов нужны бактерии, источник которых — ачий помёт.

— Интересное предположение. Пока я слышал, что только ачи принесены сюда извне, причём случайно, как тараканы или крысы.

— Если ачи и крысы, то белые, лабораторные. Настоящие серые бродяги с помойки — это мы, люди.

— Хм… Думаете, ачей поселили сюда специально?

— Скорее всего. Не могу утверждать этого наверняка, но похоже, они служат для хозяев опытной моделью. Как для человека, к примеру, малые шимпанзе.

Джеф насторожился, словно собака, почуявшая след.

— То есть вы знаете, как выглядят хозяева?

Вопрос понравился гостю. Он прикрыл глаза, как довольный кот, и сказал:

— Могу предположить. Это существа, сопоставимые с людьми по размеру и типу обмена веществ. Они дышат воздухом того же состава, что мы, и нуждаются в пресной воде. Их предками были птицы, но сами они, скорее всего, уже не летают. По крайней мере, без специальных приспособлений.

— Почему вы так думаете?

— Мозг летающей птицы не может быть слишком большим по весу. В то же время отделы, ответственные за зрение, равновесие и координацию движений крайне важны. А вот на том, что отвечает за логику и мышление, вполне можно сэкономить. Взгляните на ачей: они хоть не лишены зачатков разума, но по сути дикий и примитивный народ. Большинство их действий диктуется врождёнными программами.

— А мне кажется, ачи вполне разумны. Ведь строят же они города, обжигают посуду, придумали свой достаточно сложный язык…

— Всё это есть и у пчёл. Какой смысл делать кирпичи шестигранными, если четырёхгранные лепить гораздо проще?

— Может, так кладка прочнее, — буркнул Джеф.

— Может быть. Но чтобы убедиться в этом, человек попробовал бы разные формы. В отличие от людей, в основе выбора у ачей чаще всего оказывается не опыт, а инстинкт. Речь ачей точно так же вводит людей в заблуждение. Наличие знаковой системы вовсе не говорит о высоком развитии интеллекта. Об уровне развития, сходном с человеческим, уж точно не говорит.

— Ну почему же… Язык ведь нужно ещё создать.

— Вы когда-нибудь держали дома кошку или собаку?

— Нет.

— Жаль. Иначе вы знали бы, что у животных тоже существует речь, составленная из жестов, запахов и звуков. И они, кстати, неплохо учатся пониманию нашей. А вот мы из-за меньшего развития органов чувств их речь понимаем неполно и с трудом. С ачами всё точно так же: они видят и слышат в несколько ином диапазоне, чем люди, и потому мы просто не различаем многое из того, что они показывают и говорят. Хозяева, вероятно, имеют слух и зрение, подобное ачьему. Именно поэтому ачи прекрасно знают, что может привлечь их нежелательное внимание.

— Да, да… — вздохнул Джеф. — Я уже слышал об этом от одного свихнувшегося учёного. Он утверждал, что наши коммуникаторы и электроприборы каким-то образом мешают работе машин, спрятанных пришельцами на дне моря. Вроде бы, они ведут там добычу редких металлов, получая в качестве отходов пресную воду. А ачи, как паразиты, расплодились вокруг их сточных труб. И когда «шума» в канализации становится многовато, хозяева делают вывод, что пора прибраться и поморить «тараканов». Как думаете, такое возможно?

— Про машины ничего не скажу. В технике не разбираюсь, — честно признался Карл. — Я всего лишь ветврач из аграрного мира. На Назарете, знаете ли, в ходу ручной труд и транспорт на конной тяге. Но чисто теоретически… В морской воде скрыто много ценного. Только фильтровать её до состояния дистиллята слишком дорого и долго. Даже если использовать бесплатную энергию, например, солнечную, добыча будет идти очень медленно. И накопятся бесполезные отходы. Нет, мне кажется, истинная цель — сама пресная вода, а добыча редких металлов — приятный бонус.

— А отходы?

— Что если полученные при очистке нерастворимые соли идут на постройку новой суши? Тогда не исключено, что, понемногу опресняя океан и увеличивая острова, хозяева готовят себе удобное место для жизни. Может, курорт, а может, и новый дом… А ачей используют в качестве тестовых организмов. Если те живут и плодятся, значит, основные параметры в норме.