А. Соло – Звенящая медь (страница 29)
Купание взбодрило и чуть прочистило голову. Вернувшись в пещеру, Джеф зажёг свечу и принялся разбирать доставленную Эми почту. В ящичке он нашёл стандартный набор фельдшера-лаборанта для работы по протоколу D4 (доврачебная помощь при состояниях, не угрожающих жизни пациента, спецобразование не требуется). Осмотрев содержимое, Джеф отодвинул его обратно, к стене. Письмо, которое Эми обозначила, как особенно важное, тоже отложил в сторонку. Осталось четыре конверта.
В первом лежали письменные принадлежности, несколько чистых журналов и подробная инструкция от брата Эндрю по их заполнению. Джефу предстояло делать ежедневные отчёты о состоянии здоровья Мэри, а также вести некоторые несложные наблюдения за погодой, поведением моллюсков и составом морской воды. Собрав бумаги в стопку, Джеф положил их на ящик с лабораторным оборудованием.
Изучив содержимое второго конверта, Джеф усмехнулся и без тени сомнения поднёс письмо к пламени свечи. «Поздно, мистер Вильсон, — думал он, глядя, как огонь поедает бумагу. — Приди ваше предложение хоть на пол годика раньше, я бы, может, и повёлся. А теперь нет, не выйдет. Теперь я полностью согласен с Чилем: жизнь на собственном острове лучше права серебрить хвост».
Владелец «Ультра Космик Экстрим» предлагал Джефу контракт на серию скандальных репортажей о внутренней жизни ЕГЦ. Итоговый гонорар выглядел впечатляюще, но в действительности с трудом покрывал сумму штрафа и неустойки за разрыв труднического контракта. А ведь за пределами Парадиза Джефа ожидали и недешёвая процедура восстановления гражданства, и проблемы со страховщиками, и необходимость заново налаживать быт… Так что за риск влипнуть ещё хуже, чем сейчас, ему в лучшем случае предлагали немножко славы. И он отлично понимал: случись снова вляпаться, никто не придёт его выручать.
Третье письмо, от жены, Джеф прочёл с немалым интересом, прежде чем сжечь. Тина откуда-то узнала, что он жив, но вместо радости высказывала искреннее возмущение: это ставило под сомнение законность её нового замужества. Кроме того, она была убеждена, что Джеф нарочно подстроил спектакль со своей смертью, чтобы не выплачивать содержание ей и сыну. А сам спрятался на закрытой курортной планете и гребёт кредиты лопатой, развлекая туристов. На этом основании Тина расторгла брак с ним через суд Дэлиции, в одностороннем порядке, что, впрочем, не освобождало Джефа от обязанности содержать сына. А чтобы он не вздумал отлынивать, эта стерва устроила Тима в школу-пансион с постоянным проживанием при храме ЕГЦ. В качестве плательщика (простите, добровольного жертвователя) за обучение и проживание указав, естественно, отца.
Откуда именно Тина раздобыла столь занятные сведения о его жизни на Парадизе, Джеф узнал из следующего письма. Отец Илия вежливо уведомлял о том, что устроенное Джефом почти пол года назад представление на куполе Гондолина получило широкую огласку. Галактика оказалась тесной: сразу несколько присутствовавших на службе туристов опознали в унесённом ангелами парне автора и ведущего ночной программы «В тени Тулианы».
«Надо же, — подумал Джеф озадаченно, — оказывается, кто-то смотрел этот бред».
Служба с участием Джефа вызвала бурное обсуждение в СМИ, появились желающие задать ЕГЦ вопросы о личности и судьбе главного действующего лица. В ответ на многочисленные обращения верующих собственный канал ЕГЦ выпустил передачу, посвящённую Джефу. В ней весьма трогательно рассказывалось о том, как бродяга и скептик, внезапно осенённый божественной благодатью, раскаялся в своих грехах и решил искупить их молитвой и честным трудом. За особые заслуги Джефа (вернее, теперь брата Джеффри) удостоили чина поселенца раньше обычного срока и благословили на подвиг затворничества.
«Нормально так, — подумал Джеф с некоторым беспокойством. — Без меня меня женили… Но здесь, как я вижу, это в порядке вещей».
Если верующие легко «схавали» красивую историю, то светские власти пожелали убедиться в том, что гражданин свободной Дэлиции жив и добровольно принял чин поселенца.
Вежливые люди в штатском посетили Парадиз и побеседовали с патриархом. Вид подписанного Джефом труднического контракта их не удовлетворил, они потребовали личной встречи. Так что в ближайшие дни на острове Рассветного Пламени ожидался приём гостей. В письме отец Илия доходчиво пояснял, что Джеф имеет полное право как подтвердить данные ЕГЦ о нём (и окончательно сделаться собственностью храма), так и опровергнуть их.
«Ну да, ну да, — усмехнулся Джеф, отправляя письмо в огонь. — А потом восстановление гражданства, иск по штрафу, Реджина, завод синтекамня. Благодарю за предупреждение, отец Илия, но вы ведь знали, что выиграете в эту раздачу».
Осталось последний конверт, тот, на который Эми велела обратить особенное внимание. Подписи не было, почерк оказался Джефу незнаком, но пара намёков на события в тренажёрке ясно указывали автора письма. Майкл предлагал не слишком загружать отчётами старшего келаря, а важные сведения о состоянии Мэри сразу передавать через Эми лично ему. Обещал при необходимости максимально быстро прислать за ней транспорт и Элис впридачу. Объяснял, что заботится в первую очередь о безопасности сестры, но в случае надобности сумеет прикрыть всех, кто ему помогает.
«Эх, ребята, — подумал Джеф, небрежно запихивая лист обратно в конверт, — что-то вы поздно спохватились. Теперь я вдруг стал всем нужен. Но где вы были, когда помощь была нужна мне? Единственный человек на этой планете, которому я хоть чем-то обязан — это Марио. Он несколько раз совершенно бескорыстно вынимал меня из дерьма. И вы думаете, что стоит поманить сомнительными плюшками, я тут же сдам вам его жену? Однако кое в чём Эндрю прав: надо присматривать Мэри и следить, чтобы с ней всё было в порядке».
Отложив бумаги, Джеф выглянул из пещеры. Над морем сгущался белёсый предрассветный туман.
Всё не так
Двадцать пять дней подряд Джеф проводил все анализы и замеры, добросовестно заполнял все присланные Эндрю таблицы, и у него скопилось достаточно данных, чтобы сделать о происходящем собственные выводы. Не хватало только знаний.
Каждого прилёта Эми Джеф ждал теперь с жадным нетерпением. Помимо вещей, продуктов и своего тела Эми приносила ему из Гондолина книги.
В первую очередь Джеф выпросил пару учебников по акушерству и гинекологии. Порывшись в них, понял, что ничего не смыслит в медицине, и упростил запрос. Уже на следующей неделе его книжная полка пополнилась стопкой научно-популярных изданий для женщин типа «Я жду малыша», кратким справочником по оказанию первой медицинской помощи и учебником базовой анатомии с физиологией для студентов первого курса медколледжа.
Читал Джеф быстро. И чем дальше, тем больше приходил к выводу, что этот путь ведёт в тупик. Учебники слишком мало уделяли внимания первым признакам неблагополучия, они описывали симптомы уже развившихся болезней. Популярные же издания просто засоряли мозг. Если отфильтровать из них всю словесную шелуху, оставались лишь советы не волноваться, мыслить позитивно и при любых сомнениях обращаться к врачу. Джефу не к кому было обратиться. А сомнения одолевали.
По результатам анализов и стандартных расчётов выходило, что Мэри безупречно здорова, хоть сейчас отправляй в космический десант. Но «дневник позора» говорил о другом. Джеф начал вести его почти сразу после прибытия на остров и делал это по большей части из баловства: отмечал, сколько раз в день и по какому поводу им с Мэри случалось поцапаться, кто начал, кто, по его мнению, был неправ… Позже он забросил эти записи, а недавно снова наткнулся на них, когда искал себе блокнот для конспектов.
Сравнив старые наблюдения с тем, что припомнилось за последние два месяца, Джеф невольно задумался. Общее число конфликтов осталось почти неизменным, поменялись их содержание и смысл.
Если в начале перепалки Джефа с Мэри маскировались под дружеские подколы, то теперь они просто ругались, словно престарелые супруги, которые давно надоели друг дружке, но ленятся начать бракоразводный процесс.
Сразу после знакомства основными поводами для придирок со стороны Мэри служили Джефова неряшливость и неловкие попытки общения с ачами. Джеф готов был признать, что чаще всего замечания Мэри оказывались справедливыми.
После исчезновения Марио многое изменилось. Инициатором большинства стычек по-прежнему выступала Мэри, но доставалось Джефу уже в основном за то, что он не кладёт на место общие вещи. И по большей части обвинения эти были беспочвенны: Джеф, к примеру, никуда не забирал огниво с кухни, а коробку со специями даже в руках не держал… Скорее всего, Мэри просто забыла, куда убрала их, а после не смогла найти.
А ещё Джеф вынужден был признать, что Мэри стала гораздо хуже готовить. Ему и прежде случалось есть пересоленное или пригорелое, но в последние недели такое стало происходить с завидной регулярностью. Мэри промахивалась со специями, путала соль и сахар, забывала снять горшок с углей…
Из всего этого напрашивался вывод: его соседка стала на редкость раздражительной и рассеянной. И уже не могла похвастаться безупречной памятью. Подтверждение тому Джеф неожиданно обнаружил на обеденном столе: Мэри, которая прежде не нуждалась ни в каких напоминаниях, начала вести антисклерозник, составлять ежедневные списки дел.